21 цитата персонажа «Аркадий Долгорукий» — коротко и по делу

21 цитата персонажа «Аркадий Долгорукий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У меня сила, и я спокоен. Громы в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру деревенскую бабу — грому-то, грому-то что будет.

   У меня сила, и я спокоен. Громы в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру деревенскую бабу — грому-то, грому-то что будет.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Упорство в накоплении, даже копеечными суммами, впоследствии дает громадные результаты. Самая нехитрая форма наживания, но лишь непрерывная — обеспечена в успехе математически.

   Упорство в накоплении, даже копеечными суммами, впоследствии дает громадные результаты. Самая нехитрая форма наживания, но лишь непрерывная — обеспечена в успехе математически.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Мать моя была одна такая особа из незащищенных, которую не то что полюбишь, — напротив, вовсе нет, — а как-то вдруг почему-то пожалеешь, за кротость, что ли, впрочем, за что? это всегда никому не известно, но пожалеешь надолго; пожалеешь и привяжешься... Иногда бывает так, что и не отвяжешься.

   Мать моя была одна такая особа из незащищенных, которую не то что полюбишь, — напротив, вовсе нет, — а как-то вдруг почему-то пожалеешь, за кротость, что ли, впрочем, за что? это всегда никому не известно, но пожалеешь надолго; пожалеешь и привяжешься... Иногда бывает так, что и не отвяжешься.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Один умный человек выразился на днях, что во всем этом прогрессивном движении нашем за последние двадцать лет мы прежде всего доказали, что грязно необразованны.

   Один умный человек выразился на днях, что во всем этом прогрессивном движении нашем за последние двадцать лет мы прежде всего доказали, что грязно необразованны.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Если б я был стомиллионный богач, я бы, кажется, находил удовольствие именно ходить в самом стареньком платье и чтоб меня принимали за человека самого мизерного, чуть не просящего на бедность, толкали и презирали меня: с меня было бы довольно одного сознания.

   Если б я был стомиллионный богач, я бы, кажется, находил удовольствие именно ходить в самом стареньком платье и чтоб меня принимали за человека самого мизерного, чуть не просящего на бедность, толкали и презирали меня: с меня было бы довольно одного сознания.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Мало опровергнуть прекрасную идею, надо заменить ее равносильным прекрасным.

   Мало опровергнуть прекрасную идею, надо заменить ее равносильным прекрасным.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   С двенадцати лет, я думаю, то есть почти с зарождения правильного сознания, я стал не любить людей. Не то что не любить, а как-то стали они мне тяжелы.

   С двенадцати лет, я думаю, то есть почти с зарождения правильного сознания, я стал не любить людей. Не то что не любить, а как-то стали они мне тяжелы.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Есть случаи, в которых победитель не может не стыдиться своего побежденного, а именно за то, что одержал над ним верх.

   Есть случаи, в которых победитель не может не стыдиться своего побежденного, а именно за то, что одержал над ним верх.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Моя идея в том, чтобы оставили меня в покое. Пока у меня есть два рубля, я хочу жить один, ни от кого не зависеть и ничего не делать, даже для великого будущего человечества. Личная свобода, то есть моя собственная-с, на первом плане, а дальше знать ничего не хочу.

   Моя идея в том, чтобы оставили меня в покое. Пока у меня есть два рубля, я хочу жить один, ни от кого не зависеть и ничего не делать, даже для великого будущего человечества. Личная свобода, то есть моя собственная-с, на первом плане, а дальше знать ничего не хочу.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Реализм, ограничивающийся кончиком своего носа, опаснее самой безумной фантастичности, потому что слеп.

    Реализм, ограничивающийся кончиком своего носа, опаснее самой безумной фантастичности, потому что слеп.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Я серьезно иногда готов заключить, что о наслаждениях труда выдумали праздные люди, разумеется из добродетельных.

    Я серьезно иногда готов заключить, что о наслаждениях труда выдумали праздные люди, разумеется из добродетельных.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Я, конечно, испытывал наслаждение чрезвычайное, но наслаждение это проходило чрез мучение; все это, то есть эти люди, игра, и, главное, я сам месте с ними, казалось мне страшно грязным.

    Я, конечно, испытывал наслаждение чрезвычайное, но наслаждение это проходило чрез мучение; все это, то есть эти люди, игра, и, главное, я сам месте с ними, казалось мне страшно грязным.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Вам все развитие ваше, вся душа ваша досталась страданием и боем всей жизни вашей.

    Вам все развитие ваше, вся душа ваша досталась страданием и боем всей жизни вашей.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Давить и мучить я никого не хочу и не буду; но я знаю, что если б захотел погубить такого-то человека, врага моего, то никто бы мне в том не воспрепятствовал, а все бы подслуживались.

    Давить и мучить я никого не хочу и не буду; но я знаю, что если б захотел погубить такого-то человека, врага моего, то никто бы мне в том не воспрепятствовал, а все бы подслуживались.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Я тысячу раз дивился на эту способность человека (и, кажется, русского человека по преимуществу) лелеять в душе своей высочайший идеал рядом с высочайшей подлостью, и все совершенно искренне.

    Я тысячу раз дивился на эту способность человека (и, кажется, русского человека по преимуществу) лелеять в душе своей высочайший идеал рядом с высочайшей подлостью, и все совершенно искренне.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Поглядеть на нее значило облиться светом, радостью, счастьем.

    Поглядеть на нее значило облиться светом, радостью, счастьем.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Видал я таких, что из-за первого ведра холодной воды не только отступаются от поступков своих, но даже от идеи, и сами начинают смеяться над тем, что, всего час назад тому, считали священным; о, как у них это легко делается!

    Видал я таких, что из-за первого ведра холодной воды не только отступаются от поступков своих, но даже от идеи, и сами начинают смеяться над тем, что, всего час назад тому, считали священным; о, как у них это легко делается!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Я — не литератор, литератором быть не хочу, и тащить внутренность души моей и красивое описание чувств на их литературный рынок почел бы неприличием и подлостью.

    Я — не литератор, литератором быть не хочу, и тащить внутренность души моей и красивое описание чувств на их литературный рынок почел бы неприличием и подлостью.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Я еще в детстве выучил наизусть монолог скупого рыцаря у Пушкина; Выше этого, по идее, Пушкин ничего не производил!

    Я еще в детстве выучил наизусть монолог скупого рыцаря у Пушкина; Выше этого, по идее, Пушкин ничего не производил!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Когда мы счастливы, мы так добры...

    Когда мы счастливы, мы так добры...

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга