58 цитат персонажа «Аркадий Долгорукий» — топ по популярности

58 цитат персонажа «Аркадий Долгорукий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Один чрезвычайно умный человек говорил, что нет ничего труднее, как ответить на вопрос: «Зачем непременно надо быть благородным?»

   Один чрезвычайно умный человек говорил, что нет ничего труднее, как ответить на вопрос: «Зачем непременно надо быть благородным?»

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Странное свойство, я способен ненавидеть места и предметы точно как будто людей.

   Странное свойство, я способен ненавидеть места и предметы точно как будто людей.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Когда мы счастливы, мы так добры...

   Когда мы счастливы, мы так добры...

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Вам все развитие ваше, вся душа ваша досталась страданием и боем всей жизни вашей.

   Вам все развитие ваше, вся душа ваша досталась страданием и боем всей жизни вашей.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   — Тем-то и безнравственна родственная любовь, мама, что она — незаслуженная. Любовь надо заслужить. — Пока-то еще заслужишь, а здесь тебя и ни за что любят.

   — Тем-то и безнравственна родственная любовь, мама, что она — незаслуженная. Любовь надо заслужить. — Пока-то еще заслужишь, а здесь тебя и ни за что любят.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Я слишком ясно понимаю, что став Ротшильдом или даже только пожелав им стать, я уже тем самым разом выхожу из общества.

   Я слишком ясно понимаю, что став Ротшильдом или даже только пожелав им стать, я уже тем самым разом выхожу из общества.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Я, конечно, испытывал наслаждение чрезвычайное, но наслаждение это проходило чрез мучение; все это, то есть эти люди, игра, и, главное, я сам месте с ними, казалось мне страшно грязным.

   Я, конечно, испытывал наслаждение чрезвычайное, но наслаждение это проходило чрез мучение; все это, то есть эти люди, игра, и, главное, я сам месте с ними, казалось мне страшно грязным.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Странно, во мне всегда была и, может быть с самого первого детства, такая черта: коли уж мне сделали зло, восполнили его окончательно, оскорбили до последних пределов, то всегда тут же являлось у меня неутолимое желание пассивно подчиниться оскорблению и даже пойти вперед желаниям обидчика.

   Странно, во мне всегда была и, может быть с самого первого детства, такая черта: коли уж мне сделали зло, восполнили его окончательно, оскорбили до последних пределов, то всегда тут же являлось у меня неутолимое желание пассивно подчиниться оскорблению и даже пойти вперед желаниям обидчика.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.

   Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Конечно, между мной теперешним и мной тогдашним — бесконечная разница.

    Конечно, между мной теперешним и мной тогдашним — бесконечная разница.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Высокоразвитые люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц.

    Высокоразвитые люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    На всякий случай я дал себе слово не входить в споры и говорить только самое необходимое, так чтобы никто не мог обо мне ничего заключить; главное — не спорить.

    На всякий случай я дал себе слово не входить в споры и говорить только самое необходимое, так чтобы никто не мог обо мне ничего заключить; главное — не спорить.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Рассказать иные вещи почти невозможно.

    Рассказать иные вещи почти невозможно.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Главное, мне то досадно, что, описывая с таким жаром собственные приключения, я тем самым даю повод думать, что я и теперь такой же, каким был. О, если б можно было переменить прежнее и начать совершенно вновь! Не мог бы я так восклицать, если б не переменился теперь радикально и не стал совсем другим человеком.

    Главное, мне то досадно, что, описывая с таким жаром собственные приключения, я тем самым даю повод думать, что я и теперь такой же, каким был. О, если б можно было переменить прежнее и начать совершенно вновь! Не мог бы я так восклицать, если б не переменился теперь радикально и не стал совсем другим человеком.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    — Что тебе делать? Прочти десять заповедей: там все это навеки прописано. — Что я один-то сделаю с вашими десятью заповедями? — А ты их исполни, несмотря на все твои вопросы и сомнения, и будешь человеком великим.

    — Что тебе делать? Прочти десять заповедей: там все это навеки прописано. — Что я один-то сделаю с вашими десятью заповедями? — А ты их исполни, несмотря на все твои вопросы и сомнения, и будешь человеком великим.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Внутри безмерно больше остается, чем то, что выходит в словах. Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, — всегда глубже, а на словах — смешнее и бесчестнее.

    Внутри безмерно больше остается, чем то, что выходит в словах. Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, — всегда глубже, а на словах — смешнее и бесчестнее.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Сначала высшая идея, а потом деньги, а без высшей идеи с деньгами общество провалится.

    Сначала высшая идея, а потом деньги, а без высшей идеи с деньгами общество провалится.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Поглядеть на нее значило облиться светом, радостью, счастьем.

    Поглядеть на нее значило облиться светом, радостью, счастьем.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

    Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Если б я был стомиллионный богач, я бы, кажется, находил удовольствие именно ходить в самом стареньком платье и чтоб меня принимали за человека самого мизерного, чуть не просящего на бедность, толкали и презирали меня: с меня было бы довольно одного сознания.

    Если б я был стомиллионный богач, я бы, кажется, находил удовольствие именно ходить в самом стареньком платье и чтоб меня принимали за человека самого мизерного, чуть не просящего на бедность, толкали и презирали меня: с меня было бы довольно одного сознания.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга