57 цитат персонажа «Аркадий Долгорукий» без воды

57 цитат персонажа «Аркадий Долгорукий» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Утро было холодное, и на всем лежал сырой, молочный туман. Не знаю почему, но раннее, деловое, петербургское утро, несмотря на чрезвычайно скверный свой вид, мне всегда нравится, и весь этот спешащий по своим делам, эгоистичный и всегда задумчивый люд имеет для меня, в восьмом часу утра, нечто особенно привлекательное.

   Утро было холодное, и на всем лежал сырой, молочный туман. Не знаю почему, но раннее, деловое, петербургское утро, несмотря на чрезвычайно скверный свой вид, мне всегда нравится, и весь этот спешащий по своим делам, эгоистичный и всегда задумчивый люд имеет для меня, в восьмом часу утра, нечто особенно привлекательное.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
2. «

   Рассказать иные вещи почти невозможно.

   Рассказать иные вещи почти невозможно.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
3. «

   Затерявшийся и конфузившийся новичок в первый день поступления в школу (какую бы то ни было) есть общая жертва: ему приказывают, его дразнят, с ним обращаются как с лакеем.

   Затерявшийся и конфузившийся новичок в первый день поступления в школу (какую бы то ни было) есть общая жертва: ему приказывают, его дразнят, с ним обращаются как с лакеем.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
4. «

   Надо быть слишком подло влюбленным в себя, чтобы писать без стыда о самом себе.

   Надо быть слишком подло влюбленным в себя, чтобы писать без стыда о самом себе.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
5. «

   Все религии и все нравственности в мире сводятся на одно: «Надо любить добродетель и избегать пороков».

   Все религии и все нравственности в мире сводятся на одно: «Надо любить добродетель и избегать пороков».

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
6. «

   Я слишком ясно понимаю, что став Ротшильдом или даже только пожелав им стать, я уже тем самым разом выхожу из общества.

   Я слишком ясно понимаю, что став Ротшильдом или даже только пожелав им стать, я уже тем самым разом выхожу из общества.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
7. «

   Реализм, ограничивающийся кончиком своего носа, опаснее самой безумной фантастичности, потому что слеп.

   Реализм, ограничивающийся кончиком своего носа, опаснее самой безумной фантастичности, потому что слеп.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
8. «

   Покажи мне свою комнату, и я узнаю твой характер.

   Покажи мне свою комнату, и я узнаю твой характер.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
9. «

   Тем-то и безнравственная родственная любовь, что она — не заслуженная. Любовь надо заслужить.

   Тем-то и безнравственная родственная любовь, что она — не заслуженная. Любовь надо заслужить.

   — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
10. «

    Моя идея в том, чтобы оставили меня в покое. Пока у меня есть два рубля, я хочу жить один, ни от кого не зависеть и ничего не делать, даже для великого будущего человечества. Личная свобода, то есть моя собственная-с, на первом плане, а дальше знать ничего не хочу.

    Моя идея в том, чтобы оставили меня в покое. Пока у меня есть два рубля, я хочу жить один, ни от кого не зависеть и ничего не делать, даже для великого будущего человечества. Личная свобода, то есть моя собственная-с, на первом плане, а дальше знать ничего не хочу.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
11. «

    Мстить я не хотел никому, и даю в этом честное слово — хотя был всеми обижен. Уходить я собирался без отвращения, без проклятий, но я хотел собственной силы, и уже настоящей, независимой ни от кого из них и в целом мире.

    Мстить я не хотел никому, и даю в этом честное слово — хотя был всеми обижен. Уходить я собирался без отвращения, без проклятий, но я хотел собственной силы, и уже настоящей, независимой ни от кого из них и в целом мире.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
12. «

    Кто ж третий может вполне узнать дела двух любящих?

    Кто ж третий может вполне узнать дела двух любящих?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
13. «

    Зачем лезть к людям, которые вас не хотят?

    Зачем лезть к людям, которые вас не хотят?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
14. «

    Упорство в накоплении, даже копеечными суммами, впоследствии дает громадные результаты. Самая нехитрая форма наживания, но лишь непрерывная — обеспечена в успехе математически.

    Упорство в накоплении, даже копеечными суммами, впоследствии дает громадные результаты. Самая нехитрая форма наживания, но лишь непрерывная — обеспечена в успехе математически.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
15. «

    Я так много пропускал мимо глаз легкомысленно, спешил пропускать, гнал все мрачное и обращался к сияющему.

    Я так много пропускал мимо глаз легкомысленно, спешил пропускать, гнал все мрачное и обращался к сияющему.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
16. «

    Я уверен, что тысячи талантов и умников, столь возвышающихся, если б вдруг навалить на них ротшильдские миллионы, тут же не выдержали бы, и поступили бы как самая пошлая ординарность и давили бы пуще всех.

    Я уверен, что тысячи талантов и умников, столь возвышающихся, если б вдруг навалить на них ротшильдские миллионы, тут же не выдержали бы, и поступили бы как самая пошлая ординарность и давили бы пуще всех.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
17. «

    Так как я весь состоял из чужих мыслей, то где мне было взять своих, когда они потребовались для самостоятельного решения?

    Так как я весь состоял из чужих мыслей, то где мне было взять своих, когда они потребовались для самостоятельного решения?

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
18. «

    Я, может быть, и умен. Но будь я семи пядей во лбу, непременно тут же найдется в обществе человек в восемь пядей во лбу — и я погиб. Между тем будь я Ротшильдом, — разве этот умник в восемь пядей будет подле меня что-нибудь значить? Да ему и говорить не дадут подле меня.

    Я, может быть, и умен. Но будь я семи пядей во лбу, непременно тут же найдется в обществе человек в восемь пядей во лбу — и я погиб. Между тем будь я Ротшильдом, — разве этот умник в восемь пядей будет подле меня что-нибудь значить? Да ему и говорить не дадут подле меня.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
19. «

    Самый подлый из всех развратов, это — вешаться на шею.

    Самый подлый из всех развратов, это — вешаться на шею.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга
20. «

    Не все можно рассказать словами, иное лучше никогда не рассказывать.

    Не все можно рассказать словами, иное лучше никогда не рассказывать.

    — Фёдор Михайлович Достоевский · книга