18 фраз персонажа «Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод)» — избранное

18 цитат персонажа «Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Быть держателем акций – какое приятное чувство обеспеченности!

   Быть держателем акций – какое приятное чувство обеспеченности!

   — Этель Лилиан Войнич · книга
2. «

   Когда человек загнан в угол, он способен на всё.

   Когда человек загнан в угол, он способен на всё.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
3. «

   Артур стал на колени и нагнулся над краем пропасти. Огромные сосны, окутанные вечерними сумерками, стояли, словно часовые, вдоль узких речных берегов. Прошла минута — солнце, красное, как раскаленный уголь, спряталось за зубчатый утес, и все вокруг потухло. Что-то темное, грозное надвинулось на долину. Отвесные скалы на западе торчали в небе, точно клыки какого-то чудовища, которое вот-вот бросится на свою жертву и унесет ее вниз, в расверстую пасть пропасти, где лес глухо стонал на ветру. Высокие сосны острыми ножами поднимались ввысь, шепча чуть слышно: «Упади на нас!». Горный поток бурлил и клокотал во тьме, в неизбывном отчаянии кидаясь на каменные стены своей тюрьмы. — Padre! — Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны. — Это похоже на преисподнюю! — Нет, сын мой, — тихо проговорил Монтанелли, — это похоже на человеческую душу. — На души тех, кто бродит во тьме и кого смерть осеняет своим крылом? — На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.

   Артур стал на колени и нагнулся над краем пропасти. Огромные сосны, окутанные вечерними сумерками, стояли, словно часовые, вдоль узких речных берегов. Прошла минута — солнце, красное, как раскаленный уголь, спряталось за зубчатый утес, и все вокруг потухло. Что-то темное, грозное надвинулось на долину. Отвесные скалы на западе торчали в небе, точно клыки какого-то чудовища, которое вот-вот бросится на свою жертву и унесет ее вниз, в расверстую пасть пропасти, где лес глухо стонал на ветру. Высокие сосны острыми ножами поднимались ввысь, шепча чуть слышно: «Упади на нас!». Горный поток бурлил и клокотал во тьме, в неизбывном отчаянии кидаясь на каменные стены своей тюрьмы. — Padre! — Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны. — Это похоже на преисподнюю! — Нет, сын мой, — тихо проговорил Монтанелли, — это похоже на человеческую душу. — На души тех, кто бродит во тьме и кого смерть осеняет своим крылом? — На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
4. «

   Он даже слишком хорош для нашего грешного мира, и его следовало бы вежливо препроводить в другой.

   Он даже слишком хорош для нашего грешного мира, и его следовало бы вежливо препроводить в другой.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
5. «

   Не забывайте, то, что действительно нужно изменить, это отношение человека к человеку.

   Не забывайте, то, что действительно нужно изменить, это отношение человека к человеку.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
6. «

   Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.

   Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
7. «

   Главная причина всех наших несчастий и ошибок — душевная болезнь, именуемая религией.

   Главная причина всех наших несчастий и ошибок — душевная болезнь, именуемая религией.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
8. «

   Я верил в вас, как в бога. Но бог – это глиняный идол, которого можно разбить молотком, а вы лгали мне всю жизнь.

   Я верил в вас, как в бога. Но бог – это глиняный идол, которого можно разбить молотком, а вы лгали мне всю жизнь.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
9. «

   Будьте добры подписать свой собственный смертный приговор. Моё нежное сердце не позволяет мне сделать это.

   Будьте добры подписать свой собственный смертный приговор. Моё нежное сердце не позволяет мне сделать это.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
10. «

    На небесах, вероятно, н-немало духов, н-никогда еще не видавших такой диковинки, как честный кардинал. А духи — большие охотники до новинок.

    На небесах, вероятно, н-немало духов, н-никогда еще не видавших такой диковинки, как честный кардинал. А духи — большие охотники до новинок.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
11. «

    Они [религии] отличаются одна от другой лишь внешними симптомами. А сама болезнь — это религиозная направленность ума, это потребность человека создать себе фетиш и обоготворить его, пасть ниц перед кем-нибудь и поклоняться ему. Кто это будет — Христос, Будда или дикарский тотем — не имеет значения.

    Они [религии] отличаются одна от другой лишь внешними симптомами. А сама болезнь — это религиозная направленность ума, это потребность человека создать себе фетиш и обоготворить его, пасть ниц перед кем-нибудь и поклоняться ему. Кто это будет — Христос, Будда или дикарский тотем — не имеет значения.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
12. «

    Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне...

    Поэтому я решил: будь что будет — и убежал в Южную Америку, без денег, не зная ни слова по-испански, будучи белоручкой, привыкшим жить на всем готовом. В результате я сам попал в настоящий ад, и это излечило меня от веры в ад воображаемый. Я уже был на самом дне...

    — Этель Лилиан Войнич · книга
13. «

    Видимо, жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, тёмные закоулки! Но жизнь есть жизнь — и надо брать от неё всё, что можно.

    Видимо, жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, тёмные закоулки! Но жизнь есть жизнь — и надо брать от неё всё, что можно.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
14. «

    — Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это... — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! <...> Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..

    — Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это... — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! <...> Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..

    — Этель Лилиан Войнич · книга
15. «

    — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

    — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
16. «

    Революция – дело другое. Она – только один момент в жизни народа, и этот момент – цена, которую мы платим за наше грядущее счастье.

    Революция – дело другое. Она – только один момент в жизни народа, и этот момент – цена, которую мы платим за наше грядущее счастье.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
17. «

    Свою долю работы я выполнил, а смертный приговор — лишь свидетельство того, что она была выполнена добросовестно.

    Свою долю работы я выполнил, а смертный приговор — лишь свидетельство того, что она была выполнена добросовестно.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
18. «

    Полковник, я не могу встать и задушить вас, но зубы у меня довольно крепкие, так что держите своё горло подальше.

    Полковник, я не могу встать и задушить вас, но зубы у меня довольно крепкие, так что держите своё горло подальше.

    — Этель Лилиан Войнич · книга