29 цитат персонажа «Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод)» — от иронии до философии

29 цитат персонажа «Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Что толку в клятвах? Не они связывают людей. Если вы чувствуете, что вами овладела идея, — это все. А иначе вас ничто не свяжет.

   Что толку в клятвах? Не они связывают людей. Если вы чувствуете, что вами овладела идея, — это все. А иначе вас ничто не свяжет.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
2. «

   …Боль раскалывает наше сознательное «я» на две враждующие стороны: одна из них умом понимает истинность какого-либо явления, а другая чувствует, что эта истина ложна.

   …Боль раскалывает наше сознательное «я» на две враждующие стороны: одна из них умом понимает истинность какого-либо явления, а другая чувствует, что эта истина ложна.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
3. «

   Главная причина всех наших несчастий и ошибок — душевная болезнь, именуемая религией.

   Главная причина всех наших несчастий и ошибок — душевная болезнь, именуемая религией.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
4. «

   — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

   — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
5. «

   Душа немая, у неё нет голоса, она не может кричать. Она должна терпеть, терпеть и терпеть...

   Душа немая, у неё нет голоса, она не может кричать. Она должна терпеть, терпеть и терпеть...

   — Этель Лилиан Войнич · книга
6. «

   Великие перевороты не совершаются в один день.

   Великие перевороты не совершаются в один день.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
7. «

   Быть держателем акций – какое приятное чувство обеспеченности!

   Быть держателем акций – какое приятное чувство обеспеченности!

   — Этель Лилиан Войнич · книга
8. «

   …Мир так демократичен! Даже камеру смертника приходится делить с другими.

   …Мир так демократичен! Даже камеру смертника приходится делить с другими.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
9. «

   Правдивость — главнейшая из христианских добродетелей!

   Правдивость — главнейшая из христианских добродетелей!

   — Этель Лилиан Войнич · книга
10. «

    — Я совершенно не желаю ссориться с кем бы то ни было... — А я желаю! Жизнь была бы невыносима без ссор. Добрая ссора — соль земли. Это даже лучше представлений в цирке.

    — Я совершенно не желаю ссориться с кем бы то ни было... — А я желаю! Жизнь была бы невыносима без ссор. Добрая ссора — соль земли. Это даже лучше представлений в цирке.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
11. «

    А уж если врать, так врать забавно.

    А уж если врать, так врать забавно.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
12. «

    Вам никогда не приходило в голову, что почти все сказки имеют два смысла? Искусство жить и состоит в том, чтобы следовать тому, который приятен…

    Вам никогда не приходило в голову, что почти все сказки имеют два смысла? Искусство жить и состоит в том, чтобы следовать тому, который приятен…

    — Этель Лилиан Войнич · книга
13. «

    — <...> Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня... — Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

    — <...> Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня... — Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
14. «

    — Думать, что боишься, — лучше смерти. Действительно бояться — хуже смерти. — Значит, вы полагаете, бесстрашие — это скорее уверенность в том, что ты не боишься, а не отсутствие страха на самом деле? — Может быть, нам лучше уточнить формулировки? Что вы называете бесстрашием? — Вам лучше знать. — Но я не знаю, если только это не осмысленный страх, который не мешает видеть вещи в истинном свете. — Это для меня слишком тонко. — Разве? Видите ли, прежде чем стать клоуном, я изучал философию. Сложное сочетание, не правда ли? Вот, например, Маршан считает, что в тот вторник я вёл себя мужественно, всего лишь потому, что я лежал смирно и не жаловался. Он бы тоже лежал смирно, если бы корчиться было ещё больнее. И какие уж там жалобы, когда тебя словно сжигают живьём? Тут уж можно или визжать, как свинья, которую режут, или лежать совсем тихо. Во втором случае приобретаешь репутацию храбреца.

    — Думать, что боишься, — лучше смерти. Действительно бояться — хуже смерти. — Значит, вы полагаете, бесстрашие — это скорее уверенность в том, что ты не боишься, а не отсутствие страха на самом деле? — Может быть, нам лучше уточнить формулировки? Что вы называете бесстрашием? — Вам лучше знать. — Но я не знаю, если только это не осмысленный страх, который не мешает видеть вещи в истинном свете. — Это для меня слишком тонко. — Разве? Видите ли, прежде чем стать клоуном, я изучал философию. Сложное сочетание, не правда ли? Вот, например, Маршан считает, что в тот вторник я вёл себя мужественно, всего лишь потому, что я лежал смирно и не жаловался. Он бы тоже лежал смирно, если бы корчиться было ещё больнее. И какие уж там жалобы, когда тебя словно сжигают живьём? Тут уж можно или визжать, как свинья, которую режут, или лежать совсем тихо. Во втором случае приобретаешь репутацию храбреца.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
15. «

    Революция – дело другое. Она – только один момент в жизни народа, и этот момент – цена, которую мы платим за наше грядущее счастье.

    Революция – дело другое. Она – только один момент в жизни народа, и этот момент – цена, которую мы платим за наше грядущее счастье.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
16. «

    Камень, лежащий на дороге, может иметь самые лучшие намерения, но всё-таки его надо убрать…

    Камень, лежащий на дороге, может иметь самые лучшие намерения, но всё-таки его надо убрать…

    — Этель Лилиан Войнич · книга
17. «

    — Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это... — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! <...> Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..

    — Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради нее от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это... — Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле. — Padre, ваш бог — обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! <...> Я перенес все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал свое сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моем месте лжемученика, того, кто был пригвожден к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мертвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?..

    — Этель Лилиан Войнич · книга
18. «

    Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?

    Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?

    — Этель Лилиан Войнич · книга
19. «

    — Вы прислали на расстрел новобранцев, полковник! Посмотрим, может быть, у меня что-нибудь получится... Ну, молодцы! На левом фланге, держать ружье выше! Это карабин, а не сковородка! Ну, теперь, готовьсь!... Цельсь!... — Пли! — Крикнул полковник, бросаясь вперёд. Нельзя было стерпеть, чтобы этот человек сам командовал своим расстрелом.

    — Вы прислали на расстрел новобранцев, полковник! Посмотрим, может быть, у меня что-нибудь получится... Ну, молодцы! На левом фланге, держать ружье выше! Это карабин, а не сковородка! Ну, теперь, готовьсь!... Цельсь!... — Пли! — Крикнул полковник, бросаясь вперёд. Нельзя было стерпеть, чтобы этот человек сам командовал своим расстрелом.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
20. «

    А вы когда-нибудь рассказываете себе сказки? Или вы уже совсем большая?

    А вы когда-нибудь рассказываете себе сказки? Или вы уже совсем большая?

    — Этель Лилиан Войнич · книга