51 цитата персонажа «Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод)» — большая подборка

51 цитата персонажа «Артур Бертон / Феличе Риварес (Овод)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Свою долю работы я выполнил, а смертный приговор — лишь свидетельство того, что она была выполнена добросовестно.

   Свою долю работы я выполнил, а смертный приговор — лишь свидетельство того, что она была выполнена добросовестно.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
2. «

   Я боюсь... темноты. Иногда я просто н е м о г у оставаться один ночью. Мне нужно, чтобы рядом со мной было живое существо... что-то осязаемое. Темнота, кромешная темнота вокруг... Нет, нет! Я боюсь не ада! Ад — это детская игрушка. Меня страшит темнота в н у т р е н н я я... там нет ни плача, ни скрежета зубовного, а только тишина... мертвая тишина.

   Я боюсь... темноты. Иногда я просто н е м о г у оставаться один ночью. Мне нужно, чтобы рядом со мной было живое существо... что-то осязаемое. Темнота, кромешная темнота вокруг... Нет, нет! Я боюсь не ада! Ад — это детская игрушка. Меня страшит темнота в н у т р е н н я я... там нет ни плача, ни скрежета зубовного, а только тишина... мертвая тишина.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
3. «

   Будьте добры подписать свой собственный смертный приговор. Моё нежное сердце не позволяет мне сделать это.

   Будьте добры подписать свой собственный смертный приговор. Моё нежное сердце не позволяет мне сделать это.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
4. «

   Монтанелли повернулся к распятию: – Господи! Ты слышишь?.. Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе: – Г-громче зовите! Может быть, он спит.

   Монтанелли повернулся к распятию: – Господи! Ты слышишь?.. Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе: – Г-громче зовите! Может быть, он спит.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
5. «

   — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

   — З-знаете, я, пожалуй, был бы д-драгоценной находкой для Риккардо, если бы ему пришлось лечить меня тогда. Ведь он, как истинный хирург, ужасно любит поломанные кости, а у меня в тот раз было сломано, кажется, все, что только можно сломать, за исключением шеи. — И вашего мужества.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
6. «

   Жизнь нужна мне только для того, чтобы бороться с церковью. Я не человек, я нож! Давая мне жизнь, вы освящаете нож.

   Жизнь нужна мне только для того, чтобы бороться с церковью. Я не человек, я нож! Давая мне жизнь, вы освящаете нож.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
7. «

   — <...> Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня... — Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

   — <...> Помню, как-то раз у меня были сильные боли. Я вышел на арену и упал в обморок. Потом очнулся и вижу: вокруг толпятся люди, все кричат, улюлюкают, забрасывают меня... — Не надо! Я не могу больше! Ради бога, перестаньте! — Джемма вскочила, зажав уши.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
8. «

   — Значит, рассказывать дальше? — спросил он немного погодя. — Если... если хотите... Но воспоминания мучительны для вас. — А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу? Тогда еще хуже. Но меня мучают не сами воспоминания. Нет, страшно то, что я потерял тогда всякую власть над собой.

   — Значит, рассказывать дальше? — спросил он немного погодя. — Если... если хотите... Но воспоминания мучительны для вас. — А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу? Тогда еще хуже. Но меня мучают не сами воспоминания. Нет, страшно то, что я потерял тогда всякую власть над собой.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
9. «

   Артур стал на колени и нагнулся над краем пропасти. Огромные сосны, окутанные вечерними сумерками, стояли, словно часовые, вдоль узких речных берегов. Прошла минута — солнце, красное, как раскаленный уголь, спряталось за зубчатый утес, и все вокруг потухло. Что-то темное, грозное надвинулось на долину. Отвесные скалы на западе торчали в небе, точно клыки какого-то чудовища, которое вот-вот бросится на свою жертву и унесет ее вниз, в расверстую пасть пропасти, где лес глухо стонал на ветру. Высокие сосны острыми ножами поднимались ввысь, шепча чуть слышно: «Упади на нас!». Горный поток бурлил и клокотал во тьме, в неизбывном отчаянии кидаясь на каменные стены своей тюрьмы. — Padre! — Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны. — Это похоже на преисподнюю! — Нет, сын мой, — тихо проговорил Монтанелли, — это похоже на человеческую душу. — На души тех, кто бродит во тьме и кого смерть осеняет своим крылом? — На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.

   Артур стал на колени и нагнулся над краем пропасти. Огромные сосны, окутанные вечерними сумерками, стояли, словно часовые, вдоль узких речных берегов. Прошла минута — солнце, красное, как раскаленный уголь, спряталось за зубчатый утес, и все вокруг потухло. Что-то темное, грозное надвинулось на долину. Отвесные скалы на западе торчали в небе, точно клыки какого-то чудовища, которое вот-вот бросится на свою жертву и унесет ее вниз, в расверстую пасть пропасти, где лес глухо стонал на ветру. Высокие сосны острыми ножами поднимались ввысь, шепча чуть слышно: «Упади на нас!». Горный поток бурлил и клокотал во тьме, в неизбывном отчаянии кидаясь на каменные стены своей тюрьмы. — Padre! — Артур встал и, вздрогнув, отшатнулся от края бездны. — Это похоже на преисподнюю! — Нет, сын мой, — тихо проговорил Монтанелли, — это похоже на человеческую душу. — На души тех, кто бродит во тьме и кого смерть осеняет своим крылом? — На души тех, с кем ты ежедневно встречаешься на улицах.

   — Этель Лилиан Войнич · книга
10. «

    Унция свинца — превосходное средство от бессонницы.

    Унция свинца — превосходное средство от бессонницы.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
11. «

    – Так вот, вам ставится в вину ввоз огнестрельного оружия. Зачем оно вам понадобилось? – Уб-бивать крыс. – Страшный ответ. Неужели вы считаете крысами тех людей, которые не разделяют ваших убеждений? – Н-некоторых из них.

    – Так вот, вам ставится в вину ввоз огнестрельного оружия. Зачем оно вам понадобилось? – Уб-бивать крыс. – Страшный ответ. Неужели вы считаете крысами тех людей, которые не разделяют ваших убеждений? – Н-некоторых из них.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
12. «

    Видимо, жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, тёмные закоулки! Но жизнь есть жизнь — и надо брать от неё всё, что можно.

    Видимо, жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, тёмные закоулки! Но жизнь есть жизнь — и надо брать от неё всё, что можно.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
13. «

    — А что же делали остальные? Неужели все испугались одного пьяного матроса? Овод посмотрел на нее и расхохотался. — Остальные! Игроки и другие завсегдатаи притона? Как же вы не понимаете! Я был их слугой, собственностью. Они окружили нас и, конечно, были в восторге от такого зрелища. Там смотрят на подобные вещи, как на забаву. Конечно, в том случае, если действующим лицом является кто-то другой.

    — А что же делали остальные? Неужели все испугались одного пьяного матроса? Овод посмотрел на нее и расхохотался. — Остальные! Игроки и другие завсегдатаи притона? Как же вы не понимаете! Я был их слугой, собственностью. Они окружили нас и, конечно, были в восторге от такого зрелища. Там смотрят на подобные вещи, как на забаву. Конечно, в том случае, если действующим лицом является кто-то другой.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
14. «

    Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?

    Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пестрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?

    — Этель Лилиан Войнич · книга
15. «

    …Мир так демократичен! Даже камеру смертника приходится делить с другими.

    …Мир так демократичен! Даже камеру смертника приходится делить с другими.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
16. «

    Быть держателем акций – какое приятное чувство обеспеченности!

    Быть держателем акций – какое приятное чувство обеспеченности!

    — Этель Лилиан Войнич · книга
17. «

    Полковник, я не могу встать и задушить вас, но зубы у меня довольно крепкие, так что держите своё горло подальше.

    Полковник, я не могу встать и задушить вас, но зубы у меня довольно крепкие, так что держите своё горло подальше.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
18. «

    — Но что же тогда вас спасло? То, что вы не боялись и они это видели? – Но я… б-боялся. – Значит, они решили, что вы не боитесь? – Отчасти. Но, главное, я внушил им, что они сами боятся. – Боятся? – Да. Они ни капли не боялись, но думали, что боятся. А это тоже хорошо. – Или тоже плохо? – Нет, нет! Думать, что боишься, – лучше смерти. Действительно бояться – хуже смерти. – Значит, вы полагаете, бесстрашие – это скорее уверенность в том, что ты не боишься, а не отсутствие страха на самом деле?

    — Но что же тогда вас спасло? То, что вы не боялись и они это видели? – Но я… б-боялся. – Значит, они решили, что вы не боитесь? – Отчасти. Но, главное, я внушил им, что они сами боятся. – Боятся? – Да. Они ни капли не боялись, но думали, что боятся. А это тоже хорошо. – Или тоже плохо? – Нет, нет! Думать, что боишься, – лучше смерти. Действительно бояться – хуже смерти. – Значит, вы полагаете, бесстрашие – это скорее уверенность в том, что ты не боишься, а не отсутствие страха на самом деле?

    — Этель Лилиан Войнич · книга
19. «

    Я верил в вас, как в бога. Но бог – это глиняный идол, которого можно разбить молотком, а вы лгали мне всю жизнь.

    Я верил в вас, как в бога. Но бог – это глиняный идол, которого можно разбить молотком, а вы лгали мне всю жизнь.

    — Этель Лилиан Войнич · книга
20. «

    Что толку в клятвах? Не они связывают людей. Если вы чувствуете, что вами овладела идея, — это все. А иначе вас ничто не свяжет.

    Что толку в клятвах? Не они связывают людей. Если вы чувствуете, что вами овладела идея, — это все. А иначе вас ничто не свяжет.

    — Этель Лилиан Войнич · книга