13 цитат персонажа «Аслан» — читаем и делимся

13 цитат персонажа «Аслан» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ты произошел от лорда Адама и леди Евы — сказал Аслан, — и это достаточно почетно для того, чтобы беднейший нищий высоко держал голову, и достаточно стыдно, чтобы склонить до земли голову величайшего императора.

   Ты произошел от лорда Адама и леди Евы — сказал Аслан, — и это достаточно почетно для того, чтобы беднейший нищий высоко держал голову, и достаточно стыдно, чтобы склонить до земли голову величайшего императора.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
2. «

   Кто был единожды коронован в Нарнии, пребудет здесь королем или королевой вовеки.

   Кто был единожды коронован в Нарнии, пребудет здесь королем или королевой вовеки.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
3. «

   — В нашем мире, — сказал Юстэс, — звезда — это гигантский шар раскаленного газа. — Даже в вашем мире, сын мой, это — не сама звезда, а лишь то, из чего она сделана.

   — В нашем мире, — сказал Юстэс, — звезда — это гигантский шар раскаленного газа. — Даже в вашем мире, сын мой, это — не сама звезда, а лишь то, из чего она сделана.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
4. «

   — Ты бываешь и у нас? — Конечно, дорогая. Только там я зовусь иначе. Учитесь узнавать меня под любым именем. Для этого вы и бывали в Нарнии.

   — Ты бываешь и у нас? — Конечно, дорогая. Только там я зовусь иначе. Учитесь узнавать меня под любым именем. Для этого вы и бывали в Нарнии.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
5. «

   — Тебе трудно понять, малютка, — сказал Аслан, — но ничего никогда не происходит так, как уже было.

   — Тебе трудно понять, малютка, — сказал Аслан, — но ничего никогда не происходит так, как уже было.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
6. «

   Но для злых сердцем долгота дней — лишь долгота бед, и она уже поняла это.

   Но для злых сердцем долгота дней — лишь долгота бед, и она уже поняла это.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
7. «

   – Кто ты такой? – спросил Шаста. – Я – это я, – сказал голос так, что задрожали камни. – Я – это я, – прошептал он едва слышно, словно слова эти прошелестели в листве.

   – Кто ты такой? – спросил Шаста. – Я – это я, – сказал голос так, что задрожали камни. – Я – это я, – прошептал он едва слышно, словно слова эти прошелестели в листве.

   — Клайв Стейплз Льюис · книга
8. «

   Наша дружба уже была для меня величайшей ценностью. Я ни за что не поставил бы её под угрозу. Но сегодня я впервые пишу письмо о своих чувствах, которое ты прочтёшь. И до сих пор не могу поверить, что это реально. Как вышло, что самая прекрасная в мире девушка ответила мне взаимностью? Что мне теперь позволено укутывать её объятиями не по-дружески, а как любящему мужчине? Целовать лицо, губы, пальцы, которыми я столько времени мог лишь украдкой любоваться. И самое неверное, самое прекрасное... я могу теперь думать о нашем совместном будущем.

   Наша дружба уже была для меня величайшей ценностью. Я ни за что не поставил бы её под угрозу. Но сегодня я впервые пишу письмо о своих чувствах, которое ты прочтёшь. И до сих пор не могу поверить, что это реально. Как вышло, что самая прекрасная в мире девушка ответила мне взаимностью? Что мне теперь позволено укутывать её объятиями не по-дружески, а как любящему мужчине? Целовать лицо, губы, пальцы, которыми я столько времени мог лишь украдкой любоваться. И самое неверное, самое прекрасное... я могу теперь думать о нашем совместном будущем.
9. «

   Мы на самом деле очень любим изучать все что хоть как-то связано с семьей. Даже несчастье от семьи считаем священным. Но знаешь, что самое худшее: семья — это такое место, где все благие намерения приводят к вреду. Как же это мило.

   Мы на самом деле очень любим изучать все что хоть как-то связано с семьей. Даже несчастье от семьи считаем священным. Но знаешь, что самое худшее: семья — это такое место, где все благие намерения приводят к вреду. Как же это мило.
10. «

    Я воин, Лале. Да, воины иногда погибают. Но умирают и обычные люди. От голода, тяжёлой работы, болезней. Каждый день. Это жизнь. Спрятаться от всех опасностей невозможно. И никто из нас не знает, сколько ему отмерено. Но я думаю, не так важно, сколько жить. Важно как. Долгая, пустая жизнь в вечной осторожности и страхе? Это ли не пытка? Нет, Лале, я не боюсь умереть. Потому что живу в полную силу. Мне очень повезло. У меня есть хорошие наставники, друзья. Моё призвание. И возможность его реализовать. Именно это я и делаю, защищая кого-то. А ещё есть ты. Только за одну тебя этому миру можно простить всё его несовершенство.

    Я воин, Лале. Да, воины иногда погибают. Но умирают и обычные люди. От голода, тяжёлой работы, болезней. Каждый день. Это жизнь. Спрятаться от всех опасностей невозможно. И никто из нас не знает, сколько ему отмерено. Но я думаю, не так важно, сколько жить. Важно как. Долгая, пустая жизнь в вечной осторожности и страхе? Это ли не пытка? Нет, Лале, я не боюсь умереть. Потому что живу в полную силу. Мне очень повезло. У меня есть хорошие наставники, друзья. Моё призвание. И возможность его реализовать. Именно это я и делаю, защищая кого-то. А ещё есть ты. Только за одну тебя этому миру можно простить всё его несовершенство.
11. «

    Ибо искренне ищущий – всегда находит.

    Ибо искренне ищущий – всегда находит.

    — Клайв Стейплз Льюис · книга
12. «

    — Ну, дитя, — сказал Аслан, когда деревья остались позади, — я подожду здесь. Иди разбуди остальных и скажи, чтобы они шли за мной. Если они не пойдут, тогда ты должна следовать за мною одна.

    — Ну, дитя, — сказал Аслан, когда деревья остались позади, — я подожду здесь. Иди разбуди остальных и скажи, чтобы они шли за мной. Если они не пойдут, тогда ты должна следовать за мною одна.

    — Клайв Стейплз Льюис · книга
13. «

    Однако, отвечая да, Дигори думал о своей матери, и о своих надеждах, и об их крахе и потому все таки прибавил, глотая слезы, едва выговаривая слова: — Пожалуйста...вы не могли бы...как-нибудь помочь моей маме? Тут, с горя он в первый раз посмотрел не на тяжелые лапы льва..., а на лицо...и несказанно удивился. Он увидел, что львиные глаза полны сверкающих слез, таких больших, словно лев горюет о маме больше, чем он сам. — Сын мой, сынок, я знаю. Горе у нас большое. Только у тебя и у меня есть горе в этой стране. Будем же добры друг к другу.

    Однако, отвечая да, Дигори думал о своей матери, и о своих надеждах, и об их крахе и потому все таки прибавил, глотая слезы, едва выговаривая слова: — Пожалуйста...вы не могли бы...как-нибудь помочь моей маме? Тут, с горя он в первый раз посмотрел не на тяжелые лапы льва..., а на лицо...и несказанно удивился. Он увидел, что львиные глаза полны сверкающих слез, таких больших, словно лев горюет о маме больше, чем он сам. — Сын мой, сынок, я знаю. Горе у нас большое. Только у тебя и у меня есть горе в этой стране. Будем же добры друг к другу.

    — Клайв Стейплз Льюис · книга