14 цитат персонажа «Дино» без воды

Собрали 14 цитат персонажа «Дино» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Знаешь, у бессмертия бывают свои недостатки. Иногда хочется уйти в небытие.

   Знаешь, у бессмертия бывают свои недостатки. Иногда хочется уйти в небытие.
2. «

   Чем больше ты любишь, тем больше ненавидишь.

   Чем больше ты любишь, тем больше ненавидишь.
3. «

   Ты самый сладкий плод, который я пробовал.

   Ты самый сладкий плод, который я пробовал.
4. «

   — Я старался сбежать от тебя, старался задушить свои чувства, уничтожить их на корню. Но как бы я ни пытался, пока ты смотрела на меня так, как смотришь сейчас, я не мог, просто не мог тебя оттолкнуть. Что ты делаешь со мной, Вики? Ты ведьма? — Возможно.

   — Я старался сбежать от тебя, старался задушить свои чувства, уничтожить их на корню. Но как бы я ни пытался, пока ты смотрела на меня так, как смотришь сейчас, я не мог, просто не мог тебя оттолкнуть. Что ты делаешь со мной, Вики? Ты ведьма? — Возможно.

   — Вики Уокер · игра
5. «

   Люди делятся на две большие категории: на тех, кто перед лицом непреодолимой трудности испытывают желание убить, и тех, которые, напротив, чувствуют желание покончить с собой.

   Люди делятся на две большие категории: на тех, кто перед лицом непреодолимой трудности испытывают желание убить, и тех, которые, напротив, чувствуют желание покончить с собой.

   — Альберто Моравиа · книга
6. «

   У любви не бывает причин, это верно, человек любит, и всё; но всякая любовь бывает как-то окрашена. Ты любишь, и при этом тебе грустно, или весело, или тревожно, ты можешь быть доверчив, а можешь быть ревнив — в общем, за любовью всегда есть что-нибудь ещё.

   У любви не бывает причин, это верно, человек любит, и всё; но всякая любовь бывает как-то окрашена. Ты любишь, и при этом тебе грустно, или весело, или тревожно, ты можешь быть доверчив, а можешь быть ревнив — в общем, за любовью всегда есть что-нибудь ещё.

   — Альберто Моравиа · книга
7. «

   — Что ты делаешь? — Странный вопрос, мы на войне. — Это не наша война! — И что же мне теперь, самоотверженно бросаться под пули, никак не давая отпор? — С каждым убитым ты возвышаешь в цене свою жизнь. Но настолько ли дорога твоя жизнь на самом деле? — Она ценна ровно до того момента, пока её не отняли.

   — Что ты делаешь? — Странный вопрос, мы на войне. — Это не наша война! — И что же мне теперь, самоотверженно бросаться под пули, никак не давая отпор? — С каждым убитым ты возвышаешь в цене свою жизнь. Но настолько ли дорога твоя жизнь на самом деле? — Она ценна ровно до того момента, пока её не отняли.

   — Дино · игра
8. «

   Знаешь, чувство мести может уничтожить изнутри даже бессмертного.

   Знаешь, чувство мести может уничтожить изнутри даже бессмертного.
9. «

   Мне очень жаль. Если бы я мог исправить все, если бы мог поступить по-другому...

   Мне очень жаль. Если бы я мог исправить все, если бы мог поступить по-другому...
10. «

    Иногда ум и хитрость сильнее сверхспособностей.

    Иногда ум и хитрость сильнее сверхспособностей.
11. «

    — Почему, когда вспоминаешь прошлое, всегда кажется, что раньше было лучше? — Потому что мы делаем это обычно тогда, когда у нас все хреново. А когда ты счастлив, тебе незачем оглядываться назад.

    — Почему, когда вспоминаешь прошлое, всегда кажется, что раньше было лучше? — Потому что мы делаем это обычно тогда, когда у нас все хреново. А когда ты счастлив, тебе незачем оглядываться назад.

    — Дино · игра
12. «

    Ревнивец страдает из-за преувеличенного чувства собственничества, ему все время мерещится, что кто-то хочет увести у него его возлюбленную; подозрительность, приобретаю­щая характер мании, порождает у него самые невероятные фантазии и может довести его даже до преступления. Я же, напротив, страдал просто оттого, что любил Чечилию (вне всякого сомнения, теперь это уже была любовь), и если я хотел посредством слежки удостовериться в том, что она мне изменяет, то вовсе не для того, чтобы как-то наказать ее и помешать ей изменять мне дальше, а для того, чтобы освободиться от своей любви. Ревнивец, хоть и не отдавая себе в этом отчета, в сущности, стремится закрепить состояние рабства, в котором находится, я же как раз хотел от рабства избавиться и считал, что достигнуть этой цели смогу лишь в том случае, если мне удастся лишить Чечилию ореола независимости и тайны; удостовериться в ее измене мне нужно было для того, чтобы увидеть всю ее пошлость, ничтожество, зауряд­ность.

    Ревнивец страдает из-за преувеличенного чувства собственничества, ему все время мерещится, что кто-то хочет увести у него его возлюбленную; подозрительность, приобретаю­щая характер мании, порождает у него самые невероятные фантазии и может довести его даже до преступления. Я же, напротив, страдал просто оттого, что любил Чечилию (вне всякого сомнения, теперь это уже была любовь), и если я хотел посредством слежки удостовериться в том, что она мне изменяет, то вовсе не для того, чтобы как-то наказать ее и помешать ей изменять мне дальше, а для того, чтобы освободиться от своей любви. Ревнивец, хоть и не отдавая себе в этом отчета, в сущности, стремится закрепить состояние рабства, в котором находится, я же как раз хотел от рабства избавиться и считал, что достигнуть этой цели смогу лишь в том случае, если мне удастся лишить Чечилию ореола независимости и тайны; удостовериться в ее измене мне нужно было для того, чтобы увидеть всю ее пошлость, ничтожество, зауряд­ность.

    — Альберто Моравиа · книга
13. «

    Не пропадай больше. Ты − единственная теперь во всей вселенной, кого я люблю.

    Не пропадай больше. Ты − единственная теперь во всей вселенной, кого я люблю.
14. «

    ...если бы мир был устроен по образу и подобию Чечилии, он был бы совсем не похож на тот, в котором мы живем: то был бы мир, где все перемешано и свалено в одну кучу; мир бесформенный, случайный и ирреальный; мир, в котором все женщины принадлежали бы всем мужчинам, и не было бы такой женщины, у которой был бы только один мужчина.

    ...если бы мир был устроен по образу и подобию Чечилии, он был бы совсем не похож на тот, в котором мы живем: то был бы мир, где все перемешано и свалено в одну кучу; мир бесформенный, случайный и ирреальный; мир, в котором все женщины принадлежали бы всем мужчинам, и не было бы такой женщины, у которой был бы только один мужчина.

    — Альберто Моравиа · книга