46 сильных цитат персонажа «Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)»

46 цитат персонажа «Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Плохое пусть лучше помнит нас. А не мы его!

   Плохое пусть лучше помнит нас. А не мы его!
2. «

   — Нам необходимо расстаться. С самого начала происходящее между нами напоминало акт забытья, как если бы мы так пытались забыться в объятиях друг друга. Но мы оба понимаем, что это неправильная любовь. Иллюзия, стремление быть нужным хоть кому-то, желание любить кого угодно, например тебя. После слов Никки всё стало на свои места: и нервозность девушки и её желание находиться как можно дальше от меня. Фразы прозвучали чудовищно обличительно, они подобно острым гвоздям проникали внутрь, оставляя на поверхности только шляпки. Но в тоже время я был благодарен девушке за то, что она нашла в себе силы и сказала всё как есть, вместо того, чтобы продолжать этот странный и не очень приятный для нас обоих танец непонимания. — Ты уверена? Может быть… — я замолчал, думая, какую роль в этом сыграл Макс. — Ты всё это время об этом думала? — Да… прости… — Никки нервно сглотнула, но продолжила стойко переносить мой взгляд. — Я взвешивала, оценивала и поняла, что продолжать мучать тебя и себя — неправильно. — Дело во мне? — мне было важно знать, скорее даже поучительно, что послужило толчком для расставания — я сам или нечто, над чем я неподвластен. — Нет, ты тут совершенно не при чем. Прозвучит очень заезжено, но ты правда очень милый, хороший, добрый и отзывчивый, но… От её слов у меня перехватило дыхание, и мысленно я добавил: «Ты очень классный парень, но ты для меня только друг». — Но… — Никки замялась, не зная что ещё добавить. Происходящее было нелёгким делом и для неё, так что я поспешил на выручку: — Но у тебя нет по отношению ко мне чувств, которые бы помогли нам создать прочный союз, — прозвучало несколько театрально, но это первое, что мне пришло в голову. В конце концов, все постановки полностью или частично взяты из жизни. К тому же мне не хотелось расставаться плохо, Никки была рядом со мной в серьёзные в для меня моменты, так что она просто не заслужила, чтобы я выплёскивал на неё своё недовольство и горечь от разрыва. Мы взрослые люди и понимаем, что насильно мил не будешь. И удерживать другого посредствам шантажа или ещё каким-нибудь вымогательством — это низко, глупо и эгоистично. — Джеффри, я виновата, что… — начала Никки, но я перебил её. — Ты совершенно ни в чём не виновата. В тот момент мы оба хотели того, что получили. Сейчас же, подумав, ты поняла, что нужно повернуть в другую сторону. Я это понимаю. И принимаю, независимо от того, что об этом думаю и чувствую. Потому что видеть тебя всю на нервах — это намного хуже, чем единовременно принять факт расставания. Я могу приковать тебя наручниками к батарее и уговаривать остаться со мной, но станем ли мы от этого счастливее?

   — Нам необходимо расстаться. С самого начала происходящее между нами напоминало акт забытья, как если бы мы так пытались забыться в объятиях друг друга. Но мы оба понимаем, что это неправильная любовь. Иллюзия, стремление быть нужным хоть кому-то, желание любить кого угодно, например тебя. После слов Никки всё стало на свои места: и нервозность девушки и её желание находиться как можно дальше от меня. Фразы прозвучали чудовищно обличительно, они подобно острым гвоздям проникали внутрь, оставляя на поверхности только шляпки. Но в тоже время я был благодарен девушке за то, что она нашла в себе силы и сказала всё как есть, вместо того, чтобы продолжать этот странный и не очень приятный для нас обоих танец непонимания. — Ты уверена? Может быть… — я замолчал, думая, какую роль в этом сыграл Макс. — Ты всё это время об этом думала? — Да… прости… — Никки нервно сглотнула, но продолжила стойко переносить мой взгляд. — Я взвешивала, оценивала и поняла, что продолжать мучать тебя и себя — неправильно. — Дело во мне? — мне было важно знать, скорее даже поучительно, что послужило толчком для расставания — я сам или нечто, над чем я неподвластен. — Нет, ты тут совершенно не при чем. Прозвучит очень заезжено, но ты правда очень милый, хороший, добрый и отзывчивый, но… От её слов у меня перехватило дыхание, и мысленно я добавил: «Ты очень классный парень, но ты для меня только друг». — Но… — Никки замялась, не зная что ещё добавить. Происходящее было нелёгким делом и для неё, так что я поспешил на выручку: — Но у тебя нет по отношению ко мне чувств, которые бы помогли нам создать прочный союз, — прозвучало несколько театрально, но это первое, что мне пришло в голову. В конце концов, все постановки полностью или частично взяты из жизни. К тому же мне не хотелось расставаться плохо, Никки была рядом со мной в серьёзные в для меня моменты, так что она просто не заслужила, чтобы я выплёскивал на неё своё недовольство и горечь от разрыва. Мы взрослые люди и понимаем, что насильно мил не будешь. И удерживать другого посредствам шантажа или ещё каким-нибудь вымогательством — это низко, глупо и эгоистично. — Джеффри, я виновата, что… — начала Никки, но я перебил её. — Ты совершенно ни в чём не виновата. В тот момент мы оба хотели того, что получили. Сейчас же, подумав, ты поняла, что нужно повернуть в другую сторону. Я это понимаю. И принимаю, независимо от того, что об этом думаю и чувствую. Потому что видеть тебя всю на нервах — это намного хуже, чем единовременно принять факт расставания. Я могу приковать тебя наручниками к батарее и уговаривать остаться со мной, но станем ли мы от этого счастливее?

   — Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)
3. «

   Копы как предвестники беды. Если они стучатся в твою дверь — значит у тебя уже проблемы. Или только будут.

   Копы как предвестники беды. Если они стучатся в твою дверь — значит у тебя уже проблемы. Или только будут.
4. «

   Медсестра мягко, но уверенно и ловко принялась развязывать бинты у меня на груди. В местах, где они приклеились, она смачивала перекисью водорода, и бинты легко поддавались. Когда последний слой был снят, я принялся изучать свой торс. Он выглядел плачевно: красно-сине-жёлто-фиолетового цвета, в местах ранений я увидел швы, выполненные хоть и аккуратно, но заметно. Но меня это особо не волновало — я жив, а это главное. Морщась от жжения растворов и небольшой боли, я между тем радовался этому — я жив, мать вашу! Пускай то, что сейчас происходит — неприятно, болезненно, но именно это приведёт к моему выздоровлению. Подобный период — временное явление. Старт, новая глава в моей жизни.

   Медсестра мягко, но уверенно и ловко принялась развязывать бинты у меня на груди. В местах, где они приклеились, она смачивала перекисью водорода, и бинты легко поддавались. Когда последний слой был снят, я принялся изучать свой торс. Он выглядел плачевно: красно-сине-жёлто-фиолетового цвета, в местах ранений я увидел швы, выполненные хоть и аккуратно, но заметно. Но меня это особо не волновало — я жив, а это главное. Морщась от жжения растворов и небольшой боли, я между тем радовался этому — я жив, мать вашу! Пускай то, что сейчас происходит — неприятно, болезненно, но именно это приведёт к моему выздоровлению. Подобный период — временное явление. Старт, новая глава в моей жизни.
5. «

   То, что не на виду, можно скрывать, притворяясь, будто этого и нет. Естественно, с некоторыми оговорками, но можно.

   То, что не на виду, можно скрывать, притворяясь, будто этого и нет. Естественно, с некоторыми оговорками, но можно.
6. «

   Несмотря на то, что большинство для нас много значат, есть очень маленькая группка людей, занимающая в нашей жизни главенствующую позицию. Это нормально. Это естественно.

   Несмотря на то, что большинство для нас много значат, есть очень маленькая группка людей, занимающая в нашей жизни главенствующую позицию. Это нормально. Это естественно.
7. «

   Если хорошенько присмотреться к царившему хаосу, то заметишь порядок. Вот только каждый человек руководствуется своим порядком, из-за чего всё происходящее смотрится как бессмыслица. И необходимо найти ключ, который бы помог понять чужой хаос, чтобы увидеть эксклюзивный порядок.

   Если хорошенько присмотреться к царившему хаосу, то заметишь порядок. Вот только каждый человек руководствуется своим порядком, из-за чего всё происходящее смотрится как бессмыслица. И необходимо найти ключ, который бы помог понять чужой хаос, чтобы увидеть эксклюзивный порядок.
8. «

   Вот она тёмная сторона любви: она как винтовой стержень штопора вкручивается тебе в сердце, и её уже невозможно оттуда вырвать, не раскурочив себе грудную клетку с левой стороны.

   Вот она тёмная сторона любви: она как винтовой стержень штопора вкручивается тебе в сердце, и её уже невозможно оттуда вырвать, не раскурочив себе грудную клетку с левой стороны.
9. «

   Многие полицейские говорят, что непременно поймают преступника, что виновные понесут наказание. Но мне, человеку, который имеет дело с разными ситуациями, известно, что не все дела раскрываются. Так называемые «глухари» имеют место быть, так что мне совестно заверять, что длань закона настигнет преступника. Мне стыдно, как бы неприятно это было признавать, в открытую врать подобным образом. Люди, с которыми приключилось несчастье, а при других обстоятельствах о полиции и не вспоминают (и слава Богу!), чем-то похожи на детей, которые верят и ждут волшебника. Ты для них становишься Санта-Клаусом и должен исполнить желание, раз пообещал наказать виновника. Вот только списки желанных подарков и антиподарков перемешались и неизвестно что ты «подаришь». Так что ознакомление с выполненным желанием похоже на русскую рулетку — выстрелит или нет. Иногда, когда раздаётся этот злосчастный хлопок, люди, понимающие, что их обманули, не выдерживают. Смотришь им в глаза и видишь, как что-то внутри них, в омуте их расширенных зрачков ломается. И в этом есть доля вины тех, кто пообещал, но не смог сдержать слово. Можно убить ложной надеждой. Но и без надежды люди могут погибнуть. Где та самая золотая середина, которая удержит обоих в равновесии? И есть ли она вообще? Или разговоры о ней — это очередное желание спрятаться за словами, отказываясь признавать, что нет никакой золотой середины и независимо от того, что ты сделал или не сделал — это ни на что не влияет?

   Многие полицейские говорят, что непременно поймают преступника, что виновные понесут наказание. Но мне, человеку, который имеет дело с разными ситуациями, известно, что не все дела раскрываются. Так называемые «глухари» имеют место быть, так что мне совестно заверять, что длань закона настигнет преступника. Мне стыдно, как бы неприятно это было признавать, в открытую врать подобным образом. Люди, с которыми приключилось несчастье, а при других обстоятельствах о полиции и не вспоминают (и слава Богу!), чем-то похожи на детей, которые верят и ждут волшебника. Ты для них становишься Санта-Клаусом и должен исполнить желание, раз пообещал наказать виновника. Вот только списки желанных подарков и антиподарков перемешались и неизвестно что ты «подаришь». Так что ознакомление с выполненным желанием похоже на русскую рулетку — выстрелит или нет. Иногда, когда раздаётся этот злосчастный хлопок, люди, понимающие, что их обманули, не выдерживают. Смотришь им в глаза и видишь, как что-то внутри них, в омуте их расширенных зрачков ломается. И в этом есть доля вины тех, кто пообещал, но не смог сдержать слово. Можно убить ложной надеждой. Но и без надежды люди могут погибнуть. Где та самая золотая середина, которая удержит обоих в равновесии? И есть ли она вообще? Или разговоры о ней — это очередное желание спрятаться за словами, отказываясь признавать, что нет никакой золотой середины и независимо от того, что ты сделал или не сделал — это ни на что не влияет?
10. «

    Нас всегда тянет туда, где нам комфортно.

    Нас всегда тянет туда, где нам комфортно.
11. «

    Душа — некрополь, где в гробницах спрятаны постыдные тайны, а в погребальных урнах хранится пепел токсических страниц мемуаров.

    Душа — некрополь, где в гробницах спрятаны постыдные тайны, а в погребальных урнах хранится пепел токсических страниц мемуаров.
12. «

    Никак не могу понять, почему многие люди восхваляют женщину, которую именуют Стервой. Неужели все позабыли, что означает это слово? Ведь даже термин «стервятники» имеет прямое указание на смысл выражения. Стерва — значит мёртвая плоть. Так почему многие гордятся, когда их завуалированно называют дохлятиной?

    Никак не могу понять, почему многие люди восхваляют женщину, которую именуют Стервой. Неужели все позабыли, что означает это слово? Ведь даже термин «стервятники» имеет прямое указание на смысл выражения. Стерва — значит мёртвая плоть. Так почему многие гордятся, когда их завуалированно называют дохлятиной?
13. «

    — Вот скажи, убивать людей — это плохо? — Определённо. — Вот представь, что ты возвращающийся с работы коп, идёшь по улице и тут видишь, как кого-то зверски избивают арматурой, — голос Джеффри звучал по профессиональному ровно. — Ты требуешь отойти от пострадавшего, но агрессор не обращает на тебя внимания и продолжает свою экзекуцию. Намерения напавшего очевидны: он хочет убить. Ты, как хороший человек и бравый полицейский, применяешь табельное оружие — всё согласно уставу — и убиваешь озверевшую личность. — Мило… — Это автоматически сделает тебя плохим человеком? — Это ведь была защита гражданского лица. В мои профессиональные качества входит… — Не увиливай. — Считаю, что нет. Не сделает. Потому что таких жёстких мер требовала ситуация. — Я тебе сейчас задам несколько вопросов, подумай над ними как следует, чтобы потом, когда придёт время, ты могла достойно ответить как минимум себе: как человек решает, когда можно применять насилие? И что нас вообще делает хорошими? Если вспомнить мой пример и отбросить условности, та версия тебя в роли полицейского убила субъекта, но, несмотря на это, ты не назвала её плохим человеком. Так что на самом деле делает нас плохими и хорошими? Что если вообще нет таких разделений?

    — Вот скажи, убивать людей — это плохо? — Определённо. — Вот представь, что ты возвращающийся с работы коп, идёшь по улице и тут видишь, как кого-то зверски избивают арматурой, — голос Джеффри звучал по профессиональному ровно. — Ты требуешь отойти от пострадавшего, но агрессор не обращает на тебя внимания и продолжает свою экзекуцию. Намерения напавшего очевидны: он хочет убить. Ты, как хороший человек и бравый полицейский, применяешь табельное оружие — всё согласно уставу — и убиваешь озверевшую личность. — Мило… — Это автоматически сделает тебя плохим человеком? — Это ведь была защита гражданского лица. В мои профессиональные качества входит… — Не увиливай. — Считаю, что нет. Не сделает. Потому что таких жёстких мер требовала ситуация. — Я тебе сейчас задам несколько вопросов, подумай над ними как следует, чтобы потом, когда придёт время, ты могла достойно ответить как минимум себе: как человек решает, когда можно применять насилие? И что нас вообще делает хорошими? Если вспомнить мой пример и отбросить условности, та версия тебя в роли полицейского убила субъекта, но, несмотря на это, ты не назвала её плохим человеком. Так что на самом деле делает нас плохими и хорошими? Что если вообще нет таких разделений?

    — Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)
14. «

    Некоторые хотят фантастических вещей, совсем неверно представляя работу полицейского. Эта профессия предполагает прежде всего методичность, упорство и внимание к мелочам.

    Некоторые хотят фантастических вещей, совсем неверно представляя работу полицейского. Эта профессия предполагает прежде всего методичность, упорство и внимание к мелочам.
15. «

    — Как люди легко и самозабвенно развешивают ярлыки… — Что ты имеешь в виду? — Вспомни вчерашний день: меня нарекали твоей девушкой, потом дочкой. А я даже стесняюсь назвать тебя своим другом. — Ты… стесняешься меня? — как можно небрежнее уточнил я, хотя фраза русской хлёстко стеганула меня. — Нет, — послышался тихий шелест, наверное, она помотала головой, и именно волосы издали этот звук. — Дело в другом. Мы с тобой общаться-то начали по недоразумению, столько всего случилось, так что вдруг, если я стану без твоего разрешения называть тебя своим другом, это тебе вовсе не понравится? Нельзя односторонне приписывать с кем-то взаимоотношения, не зная, как к этому относится сам субъект. Я могу заявить, что прихожусь тебе женой, но мне рассмеются в лицо, потому что нет документа, подтверждающий это, а значит, у меня и нет никаких прав. — Неопределённость… а знаешь, ты права.

    — Как люди легко и самозабвенно развешивают ярлыки… — Что ты имеешь в виду? — Вспомни вчерашний день: меня нарекали твоей девушкой, потом дочкой. А я даже стесняюсь назвать тебя своим другом. — Ты… стесняешься меня? — как можно небрежнее уточнил я, хотя фраза русской хлёстко стеганула меня. — Нет, — послышался тихий шелест, наверное, она помотала головой, и именно волосы издали этот звук. — Дело в другом. Мы с тобой общаться-то начали по недоразумению, столько всего случилось, так что вдруг, если я стану без твоего разрешения называть тебя своим другом, это тебе вовсе не понравится? Нельзя односторонне приписывать с кем-то взаимоотношения, не зная, как к этому относится сам субъект. Я могу заявить, что прихожусь тебе женой, но мне рассмеются в лицо, потому что нет документа, подтверждающий это, а значит, у меня и нет никаких прав. — Неопределённость… а знаешь, ты права.

    — Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)
16. «

    Чего только не происходит, когда теряешь над собой контроль под действием алкоголя, эмоций или различных препаратов.

    Чего только не происходит, когда теряешь над собой контроль под действием алкоголя, эмоций или различных препаратов.
17. «

    Осенью все люди чувствуют себя как беременные: их преследует смена настроения, необоснованные обиды, хочется рубить с плеча.

    Осенью все люди чувствуют себя как беременные: их преследует смена настроения, необоснованные обиды, хочется рубить с плеча.
18. «

    ᅠ Взаимоотношения между людьми сплошь и рядом пробираются по таким дебрям, что невозможно предугадать каждую развилку. Есть с чего заволноваться. Как есть чего боятся на дорогах: мало ли что взбредёт на ум другому водителю? Но ты всё равно не отказываешься от автомобиля. Свидетельствует ли это, что безоговорочно веришь людям за рулём? Едва ли. Ты лишь следишь за шкалой своей бдительности, физическим состоянием, ловкостью и быстротой реакции. Так и тут, Джеффри. Ты можешь контролировать только себя. Если захочу гнусно предать тебя, я предам, и ты этому никак не помешаешь. Если решу изменить с юношей из бара — изменю, придумав миллион предлогов в список оправданий своего поступка. И это будет исключительно моя ответственность, даже если забудешь дарить подарки на годовщины и поздно возвращаться домой. Понимаешь? В этом вопросе от тебя ничего не зависит. Подобное чувство отвратительно, я его прекрасно знаю, ведь твои поступки мне не подчиняются, следовательно, в таком же подвешенном состоянии. Но согласна с клиническим психологом Клаудом Генри: «Когда один из супругов властвует над другим, любовь не достигает истинной глубины и полноты, потому что в таком браке отсутствует личная свобода». Вот в чём сложность: подарить свободу. Не контролировать, не требовать чёткого следования намеченного одним партнёром плана. Вести открытый диалог. Не просто трепаться, чем займёмся на выходных или какой коврик постелем перед дверью… речь об этом… — я прикоснулась ладонью к его лбу, чем заставила на себя взглянуть. — И это, — моя рука переместилась в область его сердца. — Я не хочу прожить с тобой год или сколько бы то ни было ещё, а потом с ужасом сказать: «Понятия не имею, что это за мужчина, лежащий рядом со мной в постели. О чём он думает? Что его волнует? Чего опасается? И — О господи! — что он ожидает от меня?!» У нас с тобой должно быть право свободно выражать своё мнение, потому что если от него отмахнёмся, любовь зачахнет, а её место займёт страх.

    ᅠ Взаимоотношения между людьми сплошь и рядом пробираются по таким дебрям, что невозможно предугадать каждую развилку. Есть с чего заволноваться. Как есть чего боятся на дорогах: мало ли что взбредёт на ум другому водителю? Но ты всё равно не отказываешься от автомобиля. Свидетельствует ли это, что безоговорочно веришь людям за рулём? Едва ли. Ты лишь следишь за шкалой своей бдительности, физическим состоянием, ловкостью и быстротой реакции. Так и тут, Джеффри. Ты можешь контролировать только себя. Если захочу гнусно предать тебя, я предам, и ты этому никак не помешаешь. Если решу изменить с юношей из бара — изменю, придумав миллион предлогов в список оправданий своего поступка. И это будет исключительно моя ответственность, даже если забудешь дарить подарки на годовщины и поздно возвращаться домой. Понимаешь? В этом вопросе от тебя ничего не зависит. Подобное чувство отвратительно, я его прекрасно знаю, ведь твои поступки мне не подчиняются, следовательно, в таком же подвешенном состоянии. Но согласна с клиническим психологом Клаудом Генри: «Когда один из супругов властвует над другим, любовь не достигает истинной глубины и полноты, потому что в таком браке отсутствует личная свобода». Вот в чём сложность: подарить свободу. Не контролировать, не требовать чёткого следования намеченного одним партнёром плана. Вести открытый диалог. Не просто трепаться, чем займёмся на выходных или какой коврик постелем перед дверью… речь об этом… — я прикоснулась ладонью к его лбу, чем заставила на себя взглянуть. — И это, — моя рука переместилась в область его сердца. — Я не хочу прожить с тобой год или сколько бы то ни было ещё, а потом с ужасом сказать: «Понятия не имею, что это за мужчина, лежащий рядом со мной в постели. О чём он думает? Что его волнует? Чего опасается? И — О господи! — что он ожидает от меня?!» У нас с тобой должно быть право свободно выражать своё мнение, потому что если от него отмахнёмся, любовь зачахнет, а её место займёт страх.

    — Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)
19. «

    Зайдешь в подъезд и всё тихо, спокойно, но за каждой дверью скрывается своя трагедия. Лондон очень точно отражает жизнь: порой, как праздник, пробивается солнце — это наши радостные моменты, но большую часть времени над нами висит серое и угрюмое небо.

    Зайдешь в подъезд и всё тихо, спокойно, но за каждой дверью скрывается своя трагедия. Лондон очень точно отражает жизнь: порой, как праздник, пробивается солнце — это наши радостные моменты, но большую часть времени над нами висит серое и угрюмое небо.
20. «

    Иногда у меня не хватает сил. Чувствую, что никого не могу спасти. Я смотрю, а сделать ничего не могу.

    Иногда у меня не хватает сил. Чувствую, что никого не могу спасти. Я смотрю, а сделать ничего не могу.