60 цитат персонажа «Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)» без воды

60 цитат персонажа «Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — С нашими близкими всегда случается что-то плохое. Как думаешь, почему? — Потому что мы живём. Подобное сетование может сказать каждый из нас, поскольку трагедии происходят абсолютно у всех. Таковы условия жизни, нравится нам или нет.

   — С нашими близкими всегда случается что-то плохое. Как думаешь, почему? — Потому что мы живём. Подобное сетование может сказать каждый из нас, поскольку трагедии происходят абсолютно у всех. Таковы условия жизни, нравится нам или нет.

   — Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)
2. «

   Некоторые хотят фантастических вещей, совсем неверно представляя работу полицейского. Эта профессия предполагает прежде всего методичность, упорство и внимание к мелочам.

   Некоторые хотят фантастических вещей, совсем неверно представляя работу полицейского. Эта профессия предполагает прежде всего методичность, упорство и внимание к мелочам.
3. «

   Следи за всем, что происходит, но ничего не принимай близко к сердцу.

   Следи за всем, что происходит, но ничего не принимай близко к сердцу.
4. «

   — Нам необходимо расстаться. С самого начала происходящее между нами напоминало акт забытья, как если бы мы так пытались забыться в объятиях друг друга. Но мы оба понимаем, что это неправильная любовь. Иллюзия, стремление быть нужным хоть кому-то, желание любить кого угодно, например тебя. После слов Никки всё стало на свои места: и нервозность девушки и её желание находиться как можно дальше от меня. Фразы прозвучали чудовищно обличительно, они подобно острым гвоздям проникали внутрь, оставляя на поверхности только шляпки. Но в тоже время я был благодарен девушке за то, что она нашла в себе силы и сказала всё как есть, вместо того, чтобы продолжать этот странный и не очень приятный для нас обоих танец непонимания. — Ты уверена? Может быть… — я замолчал, думая, какую роль в этом сыграл Макс. — Ты всё это время об этом думала? — Да… прости… — Никки нервно сглотнула, но продолжила стойко переносить мой взгляд. — Я взвешивала, оценивала и поняла, что продолжать мучать тебя и себя — неправильно. — Дело во мне? — мне было важно знать, скорее даже поучительно, что послужило толчком для расставания — я сам или нечто, над чем я неподвластен. — Нет, ты тут совершенно не при чем. Прозвучит очень заезжено, но ты правда очень милый, хороший, добрый и отзывчивый, но… От её слов у меня перехватило дыхание, и мысленно я добавил: «Ты очень классный парень, но ты для меня только друг». — Но… — Никки замялась, не зная что ещё добавить. Происходящее было нелёгким делом и для неё, так что я поспешил на выручку: — Но у тебя нет по отношению ко мне чувств, которые бы помогли нам создать прочный союз, — прозвучало несколько театрально, но это первое, что мне пришло в голову. В конце концов, все постановки полностью или частично взяты из жизни. К тому же мне не хотелось расставаться плохо, Никки была рядом со мной в серьёзные в для меня моменты, так что она просто не заслужила, чтобы я выплёскивал на неё своё недовольство и горечь от разрыва. Мы взрослые люди и понимаем, что насильно мил не будешь. И удерживать другого посредствам шантажа или ещё каким-нибудь вымогательством — это низко, глупо и эгоистично. — Джеффри, я виновата, что… — начала Никки, но я перебил её. — Ты совершенно ни в чём не виновата. В тот момент мы оба хотели того, что получили. Сейчас же, подумав, ты поняла, что нужно повернуть в другую сторону. Я это понимаю. И принимаю, независимо от того, что об этом думаю и чувствую. Потому что видеть тебя всю на нервах — это намного хуже, чем единовременно принять факт расставания. Я могу приковать тебя наручниками к батарее и уговаривать остаться со мной, но станем ли мы от этого счастливее?

   — Нам необходимо расстаться. С самого начала происходящее между нами напоминало акт забытья, как если бы мы так пытались забыться в объятиях друг друга. Но мы оба понимаем, что это неправильная любовь. Иллюзия, стремление быть нужным хоть кому-то, желание любить кого угодно, например тебя. После слов Никки всё стало на свои места: и нервозность девушки и её желание находиться как можно дальше от меня. Фразы прозвучали чудовищно обличительно, они подобно острым гвоздям проникали внутрь, оставляя на поверхности только шляпки. Но в тоже время я был благодарен девушке за то, что она нашла в себе силы и сказала всё как есть, вместо того, чтобы продолжать этот странный и не очень приятный для нас обоих танец непонимания. — Ты уверена? Может быть… — я замолчал, думая, какую роль в этом сыграл Макс. — Ты всё это время об этом думала? — Да… прости… — Никки нервно сглотнула, но продолжила стойко переносить мой взгляд. — Я взвешивала, оценивала и поняла, что продолжать мучать тебя и себя — неправильно. — Дело во мне? — мне было важно знать, скорее даже поучительно, что послужило толчком для расставания — я сам или нечто, над чем я неподвластен. — Нет, ты тут совершенно не при чем. Прозвучит очень заезжено, но ты правда очень милый, хороший, добрый и отзывчивый, но… От её слов у меня перехватило дыхание, и мысленно я добавил: «Ты очень классный парень, но ты для меня только друг». — Но… — Никки замялась, не зная что ещё добавить. Происходящее было нелёгким делом и для неё, так что я поспешил на выручку: — Но у тебя нет по отношению ко мне чувств, которые бы помогли нам создать прочный союз, — прозвучало несколько театрально, но это первое, что мне пришло в голову. В конце концов, все постановки полностью или частично взяты из жизни. К тому же мне не хотелось расставаться плохо, Никки была рядом со мной в серьёзные в для меня моменты, так что она просто не заслужила, чтобы я выплёскивал на неё своё недовольство и горечь от разрыва. Мы взрослые люди и понимаем, что насильно мил не будешь. И удерживать другого посредствам шантажа или ещё каким-нибудь вымогательством — это низко, глупо и эгоистично. — Джеффри, я виновата, что… — начала Никки, но я перебил её. — Ты совершенно ни в чём не виновата. В тот момент мы оба хотели того, что получили. Сейчас же, подумав, ты поняла, что нужно повернуть в другую сторону. Я это понимаю. И принимаю, независимо от того, что об этом думаю и чувствую. Потому что видеть тебя всю на нервах — это намного хуже, чем единовременно принять факт расставания. Я могу приковать тебя наручниками к батарее и уговаривать остаться со мной, но станем ли мы от этого счастливее?

   — Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)
5. «

   Человека, какую бы профессию он не выбрал, изменяет его род деятельности. Появляется холодный профессионализм, окружающий невидимыми доспехами, которые можно ощутить.

   Человека, какую бы профессию он не выбрал, изменяет его род деятельности. Появляется холодный профессионализм, окружающий невидимыми доспехами, которые можно ощутить.
6. «

   Огромный объём работы, вечный недосып, улыбки людей, которым помог — вот так коротко можно описать жизнь обычного полицейского.

   Огромный объём работы, вечный недосып, улыбки людей, которым помог — вот так коротко можно описать жизнь обычного полицейского.
7. «

   Если ты стремишься найти золото, то должен вести поиски сам. Только дурак будет думать, что ему покажут золотую жилу.

   Если ты стремишься найти золото, то должен вести поиски сам. Только дурак будет думать, что ему покажут золотую жилу.
8. «

   — Дело получилось громкое, — заговорил я, проигнорировав незаконченные слова Нестора. — На него было потрачено масса времени особого отдела и много денег налогоплательщиков. К тому же удалось вытянуть на чистую воду тех ублюдков, тем самым хоть немного обезопасить граждан, которых я поклялся защищать. И если для этого придётся подстрелить ещё кому-нибудь ногу — я пойду и сделаю это, пока вы, белые воротнички, обсасываете свой свод правил, позволяющие вам карабкаться по карьерной, мать её, лестнице, — произнёс я, не повышая голоса. — И только представьте, что с вами сделает общественность, если вы выдвинете против меня обвинения. Люди, чьих близких разобрали как трансформеры на органы, и те, которые вздохнули свободнее, зная, что мерзавцы наказаны, получили виновников, тех, кто заплатил за всё содеянное. И если вы и меня поставите рядом с Сетом и Греем, требуя наказания, — общественность вас порвёт. Представьте, какие начнутся митинги. Это дело из тех случаев, когда знаешь причину своего поступка, но оно идёт в разрез с законом. И тогда приходится делать выбор: закон или совесть. Я поступил по совести, потому что иногда правосудие неочевидно. Да, я подстрелил ногу Кевину, но это обстоятельство помогло мне продвинуться в своём расследование. И если хотите знать, в то время я даже и не думал, что останусь в живых. И действовал отчаянно, желая только привлечь к ответственности преступников. То, что сейчас сижу напротив вас — живой и относительно здоровый, — для меня является полной неожиданностью. Это как быть съеденным монстром, а потом, когда уже и надежда помахала ручкой, это тварь взяла и выплюнула тебя.

   — Дело получилось громкое, — заговорил я, проигнорировав незаконченные слова Нестора. — На него было потрачено масса времени особого отдела и много денег налогоплательщиков. К тому же удалось вытянуть на чистую воду тех ублюдков, тем самым хоть немного обезопасить граждан, которых я поклялся защищать. И если для этого придётся подстрелить ещё кому-нибудь ногу — я пойду и сделаю это, пока вы, белые воротнички, обсасываете свой свод правил, позволяющие вам карабкаться по карьерной, мать её, лестнице, — произнёс я, не повышая голоса. — И только представьте, что с вами сделает общественность, если вы выдвинете против меня обвинения. Люди, чьих близких разобрали как трансформеры на органы, и те, которые вздохнули свободнее, зная, что мерзавцы наказаны, получили виновников, тех, кто заплатил за всё содеянное. И если вы и меня поставите рядом с Сетом и Греем, требуя наказания, — общественность вас порвёт. Представьте, какие начнутся митинги. Это дело из тех случаев, когда знаешь причину своего поступка, но оно идёт в разрез с законом. И тогда приходится делать выбор: закон или совесть. Я поступил по совести, потому что иногда правосудие неочевидно. Да, я подстрелил ногу Кевину, но это обстоятельство помогло мне продвинуться в своём расследование. И если хотите знать, в то время я даже и не думал, что останусь в живых. И действовал отчаянно, желая только привлечь к ответственности преступников. То, что сейчас сижу напротив вас — живой и относительно здоровый, — для меня является полной неожиданностью. Это как быть съеденным монстром, а потом, когда уже и надежда помахала ручкой, это тварь взяла и выплюнула тебя.
9. «

   Вот она тёмная сторона любви: она как винтовой стержень штопора вкручивается тебе в сердце, и её уже невозможно оттуда вырвать, не раскурочив себе грудную клетку с левой стороны.

   Вот она тёмная сторона любви: она как винтовой стержень штопора вкручивается тебе в сердце, и её уже невозможно оттуда вырвать, не раскурочив себе грудную клетку с левой стороны.
10. «

    И каждый пытается чем-то заманить, сулит много хорошего и обещает золотые горы. Но моя недоверчивость, которая порой кажется, что родилась раньше меня, уберегает от зова сирены. И это не говорит, что я такой проницательный и везучий. Это только означает, что я еще не встретил ту, что сможет меня увлечь. Существует ли она на свете? Безусловно. И я страшусь этой встречи и страстно желаю…

    И каждый пытается чем-то заманить, сулит много хорошего и обещает золотые горы. Но моя недоверчивость, которая порой кажется, что родилась раньше меня, уберегает от зова сирены. И это не говорит, что я такой проницательный и везучий. Это только означает, что я еще не встретил ту, что сможет меня увлечь. Существует ли она на свете? Безусловно. И я страшусь этой встречи и страстно желаю…
11. «

    Незнание темы рождает неправильные суждения, которые приводят к неправильному отношению.

    Незнание темы рождает неправильные суждения, которые приводят к неправильному отношению.
12. «

    Нас всегда тянет туда, где нам комфортно.

    Нас всегда тянет туда, где нам комфортно.
13. «

    Перед лицом денег люди демонстрируют свою настоящую сущность.

    Перед лицом денег люди демонстрируют свою настоящую сущность.
14. «

    Когда находишься в какой-нибудь плохой ситуации, невольно начинаешь беспокоиться о том, что этот злой рок перекинется и на тех, кого любишь и кто тебе не безразличен. Или когда знаешь, что приносишь беспокойства другим. Расстраивать родных (особенно тех, кому и без того не сладко), — это душевно больно. Если ты, конечно, не последний эгоист.

    Когда находишься в какой-нибудь плохой ситуации, невольно начинаешь беспокоиться о том, что этот злой рок перекинется и на тех, кого любишь и кто тебе не безразличен. Или когда знаешь, что приносишь беспокойства другим. Расстраивать родных (особенно тех, кому и без того не сладко), — это душевно больно. Если ты, конечно, не последний эгоист.
15. «

    Бери, отсекай лишнее и соединяй с чем-то другим. Только методом проб ты сможешь добиться выдающегося результата.

    Бери, отсекай лишнее и соединяй с чем-то другим. Только методом проб ты сможешь добиться выдающегося результата.
16. «

    Никак не могу понять, почему многие люди восхваляют женщину, которую именуют Стервой. Неужели все позабыли, что означает это слово? Ведь даже термин «стервятники» имеет прямое указание на смысл выражения. Стерва — значит мёртвая плоть. Так почему многие гордятся, когда их завуалированно называют дохлятиной?

    Никак не могу понять, почему многие люди восхваляют женщину, которую именуют Стервой. Неужели все позабыли, что означает это слово? Ведь даже термин «стервятники» имеет прямое указание на смысл выражения. Стерва — значит мёртвая плоть. Так почему многие гордятся, когда их завуалированно называют дохлятиной?
17. «

    Сомнение — постоянный спутник работника полиции.

    Сомнение — постоянный спутник работника полиции.
18. «

    В разговоре с информаторами всегда важно ощущать человека и выбирать подходящую валюту: реальные деньги или угрозы. Всё это нужно для того, чтобы осведомитель почувствовал себя нужным.

    В разговоре с информаторами всегда важно ощущать человека и выбирать подходящую валюту: реальные деньги или угрозы. Всё это нужно для того, чтобы осведомитель почувствовал себя нужным.
19. «

    Многие, стремясь быть незаметным, надевают очки, плащи, стараясь таким образом слиться с окружением. Но именно это выдаёт. Когда ведёшь себя как обычно — ты движешься плавно и уверено, а стоит начать поступать по-другому и на интуитивном уровне улавливается диссонанс, что заставляет людей присматриваться, чтобы определить: есть угроза или нет.

    Многие, стремясь быть незаметным, надевают очки, плащи, стараясь таким образом слиться с окружением. Но именно это выдаёт. Когда ведёшь себя как обычно — ты движешься плавно и уверено, а стоит начать поступать по-другому и на интуитивном уровне улавливается диссонанс, что заставляет людей присматриваться, чтобы определить: есть угроза или нет.
20. «

    — Вот скажи, убивать людей — это плохо? — Определённо. — Вот представь, что ты возвращающийся с работы коп, идёшь по улице и тут видишь, как кого-то зверски избивают арматурой, — голос Джеффри звучал по профессиональному ровно. — Ты требуешь отойти от пострадавшего, но агрессор не обращает на тебя внимания и продолжает свою экзекуцию. Намерения напавшего очевидны: он хочет убить. Ты, как хороший человек и бравый полицейский, применяешь табельное оружие — всё согласно уставу — и убиваешь озверевшую личность. — Мило… — Это автоматически сделает тебя плохим человеком? — Это ведь была защита гражданского лица. В мои профессиональные качества входит… — Не увиливай. — Считаю, что нет. Не сделает. Потому что таких жёстких мер требовала ситуация. — Я тебе сейчас задам несколько вопросов, подумай над ними как следует, чтобы потом, когда придёт время, ты могла достойно ответить как минимум себе: как человек решает, когда можно применять насилие? И что нас вообще делает хорошими? Если вспомнить мой пример и отбросить условности, та версия тебя в роли полицейского убила субъекта, но, несмотря на это, ты не назвала её плохим человеком. Так что на самом деле делает нас плохими и хорошими? Что если вообще нет таких разделений?

    — Вот скажи, убивать людей — это плохо? — Определённо. — Вот представь, что ты возвращающийся с работы коп, идёшь по улице и тут видишь, как кого-то зверски избивают арматурой, — голос Джеффри звучал по профессиональному ровно. — Ты требуешь отойти от пострадавшего, но агрессор не обращает на тебя внимания и продолжает свою экзекуцию. Намерения напавшего очевидны: он хочет убить. Ты, как хороший человек и бравый полицейский, применяешь табельное оружие — всё согласно уставу — и убиваешь озверевшую личность. — Мило… — Это автоматически сделает тебя плохим человеком? — Это ведь была защита гражданского лица. В мои профессиональные качества входит… — Не увиливай. — Считаю, что нет. Не сделает. Потому что таких жёстких мер требовала ситуация. — Я тебе сейчас задам несколько вопросов, подумай над ними как следует, чтобы потом, когда придёт время, ты могла достойно ответить как минимум себе: как человек решает, когда можно применять насилие? И что нас вообще делает хорошими? Если вспомнить мой пример и отбросить условности, та версия тебя в роли полицейского убила субъекта, но, несмотря на это, ты не назвала её плохим человеком. Так что на самом деле делает нас плохими и хорошими? Что если вообще нет таких разделений?

    — Джеффри Саммерс (Jeffrey Summers)