69 фраз персонажа «Джеймс Мориарти», которые запомнились

69 цитат персонажа «Джеймс Мориарти» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Хочу посмотреть, как они за меня борются: «Он любит меня больше!» Они порой так милы, эти людишки, правда? Ну, ты знаешь... У тебя же есть Джон. Я, пожалуй, тоже сожителя заведу.

   Хочу посмотреть, как они за меня борются: «Он любит меня больше!» Они порой так милы, эти людишки, правда? Ну, ты знаешь... У тебя же есть Джон. Я, пожалуй, тоже сожителя заведу.
2. «

   Запомни, что я скажу. Ты — хороший мальчик и сделал все правильно, за что получишь лишний соверен. Я забочусь о своих людях и всегда награждаю тех, кто служит мне верно. Мориарти знал, как добиваться от людей преданности. Вот и теперь, проявив показную заботу и потратив несколько слов, он приобрел еще одну душу.

   Запомни, что я скажу. Ты — хороший мальчик и сделал все правильно, за что получишь лишний соверен. Я забочусь о своих людях и всегда награждаю тех, кто служит мне верно. Мориарти знал, как добиваться от людей преданности. Вот и теперь, проявив показную заботу и потратив несколько слов, он приобрел еще одну душу.

   — Джон Эдмунд Гарднер · книга
3. «

   — А вдруг я тебя пристрелю, прямо сейчас? — То сможешь упиться выражением удивления на моём лице.

   — А вдруг я тебя пристрелю, прямо сейчас? — То сможешь упиться выражением удивления на моём лице.

   — Шерлок Холмс · сериал
4. «

   Известие об аресте полковника застало Мориарти врасплох. Первой реакцией на случившееся стал взрыв ярости, на смену которой быстро пришла холодная, сдержанная злость, почувствовать ее успел каждый, кто оказался с ним рядом.

   Известие об аресте полковника застало Мориарти врасплох. Первой реакцией на случившееся стал взрыв ярости, на смену которой быстро пришла холодная, сдержанная злость, почувствовать ее успел каждый, кто оказался с ним рядом.

   — Джон Эдмунд Гарднер · книга
5. «

   Обстоятельства его смерти — его связали, а потом казнили — вызвали у меня жуткое отвращение. Я стоял перед ним на коленях, с глазами, полными слёз, и понимал: Кларенс Деверо меня переиграл, и судьба никогда не была ко мне так неблагосклонна. Мне пришёл конец. Надо уезжать из Англии. Или наложить на себя руки. Жизнь стала невыносимой. Но этому слабоволию я поддался секунд на пять, не более. На смену пришла ярость и жажда отмщения, которая поглотила меня целиком и полностью, — в эту минуту в голове моей и созрел план, такой дерзкий и неожиданный, что у него были все шансы на успех.

   Обстоятельства его смерти — его связали, а потом казнили — вызвали у меня жуткое отвращение. Я стоял перед ним на коленях, с глазами, полными слёз, и понимал: Кларенс Деверо меня переиграл, и судьба никогда не была ко мне так неблагосклонна. Мне пришёл конец. Надо уезжать из Англии. Или наложить на себя руки. Жизнь стала невыносимой. Но этому слабоволию я поддался секунд на пять, не более. На смену пришла ярость и жажда отмщения, которая поглотила меня целиком и полностью, — в эту минуту в голове моей и созрел план, такой дерзкий и неожиданный, что у него были все шансы на успех.

   — Энтони Горовиц · книга
6. «

   Нерешенный конфликт и недопонимания приводят к еще большим конфликтам.

   Нерешенный конфликт и недопонимания приводят к еще большим конфликтам.
7. «

   Каждой сказке нужен старый добрый злодей.

   Каждой сказке нужен старый добрый злодей.
8. «

   — Ты дрожишь. — Кейт положила руку ей на плечо. — Не надо, Фан, все будет хорошо. Беспокоиться не о чем. — Знаю. Я просто боюсь. — Такие места существуют, и тебе будет невредно посмотреть, как оно там, изнутри. — Только бы… — Только бы тебя там не оставили, да, милая? — Да, меня это очень беспокоит. Барт рассмеялся. — Ты сама себя пугаешь. Не бойся, Фан, тебя никто там не оставит. Кого-то другого — да, но только не такую милую девочку. Кейт обняла ее за плечи. — Это совесть тебя мучает, вот что. Не иначе как в этой красивой головке прячется какой-то темный секрет. — У нашей Фан только один темный секрет — Пип Пейджет, — усмехнулся Барт. — Поэтому бедняжка и чувствует себя виноватой по ночам.

   — Ты дрожишь. — Кейт положила руку ей на плечо. — Не надо, Фан, все будет хорошо. Беспокоиться не о чем. — Знаю. Я просто боюсь. — Такие места существуют, и тебе будет невредно посмотреть, как оно там, изнутри. — Только бы… — Только бы тебя там не оставили, да, милая? — Да, меня это очень беспокоит. Барт рассмеялся. — Ты сама себя пугаешь. Не бойся, Фан, тебя никто там не оставит. Кого-то другого — да, но только не такую милую девочку. Кейт обняла ее за плечи. — Это совесть тебя мучает, вот что. Не иначе как в этой красивой головке прячется какой-то темный секрет. — У нашей Фан только один темный секрет — Пип Пейджет, — усмехнулся Барт. — Поэтому бедняжка и чувствует себя виноватой по ночам.

   — Джон Эдмунд Гарднер · книга
9. «

   Полагаю, под конец он о чём-то догадался — не кем я был, а, скорее, кем я не был. Всё это время он чувствовал — что-то здесь не так. Но что именно, он никак не мог понять. Его жена была права. Он считал себя умнее, чем был на самом деле, что и привело его к гибели. По иронии судьбы, умнее из двоих была как раз она — ведь она не доверяла мне с минуты нашего знакомства, а в самом конце высказала свои подозрения вслух. Мне жаль её, жаль её дочь — но какой у меня был выбор? Джонс должен был умереть. Я нажал на спусковой крючок, хотя сожалею об этом но сей день. Лучше бы всё кончилось по-другому. Это был хороший человек. Я им восхищался. И хотя мне пришлось его застрелить, я всегда буду думать о нём, как о моём друге.

   Полагаю, под конец он о чём-то догадался — не кем я был, а, скорее, кем я не был. Всё это время он чувствовал — что-то здесь не так. Но что именно, он никак не мог понять. Его жена была права. Он считал себя умнее, чем был на самом деле, что и привело его к гибели. По иронии судьбы, умнее из двоих была как раз она — ведь она не доверяла мне с минуты нашего знакомства, а в самом конце высказала свои подозрения вслух. Мне жаль её, жаль её дочь — но какой у меня был выбор? Джонс должен был умереть. Я нажал на спусковой крючок, хотя сожалею об этом но сей день. Лучше бы всё кончилось по-другому. Это был хороший человек. Я им восхищался. И хотя мне пришлось его застрелить, я всегда буду думать о нём, как о моём друге.

   — Энтони Горовиц · книга
10. «

    Как имя влияет на человека. Джеймс — и уже все представляют перед собой состоятельного мужчину средних лет, который, если и не полностью состоявшийся, то, по крайней мере, удовлетворен своей жизнью. Джим — и перед мысленным взором видится парнишка, который только-только планирует вступить в жизнь и предъявить ей свои требования. Одно имя. Произвольные его употребления и перед вами уже два разных человека.

    Как имя влияет на человека. Джеймс — и уже все представляют перед собой состоятельного мужчину средних лет, который, если и не полностью состоявшийся, то, по крайней мере, удовлетворен своей жизнью. Джим — и перед мысленным взором видится парнишка, который только-только планирует вступить в жизнь и предъявить ей свои требования. Одно имя. Произвольные его употребления и перед вами уже два разных человека.
11. «

    Дружить с кем бы то ни было он не мог. Грубый, резкий, взрывной — удивительно, что он продержался со мной так долго… если честно, я щедро ему платил, вот и вся причина.

    Дружить с кем бы то ни было он не мог. Грубый, резкий, взрывной — удивительно, что он продержался со мной так долго… если честно, я щедро ему платил, вот и вся причина.

    — Энтони Горовиц · книга
12. «

    Не доверяй даже собственной тени.

    Не доверяй даже собственной тени.

    — Джон Эдмунд Гарднер · книга
13. «

    Мне неведомо чувство сострадания, жалости, любви. Никого нет смешнее тех, кто считает иначе. Смотря на вас — я улыбаюсь. Вы все думаете, что я улыбаюсь вам. А я в эти моменты представляю, как наношу вам кровоточащую рану и оставляю с ней доживать свой век. Я никого не убиваю — это слишком просто. Я наблюдаю за мучениями своей жертвы — за вашими мучениями — через микроскоп. При увеличении смотрю, как корчитесь и вопите от боли вы, кто ещё совсем недавно считали себя «на коне». Именно в такие моменты вы показываете своё истинное лицо. И пока не пробьет этот час — час моего возмездия — вы даже представить не можете, на какие унижения готовы пойти ради спасения своей жизни. Но мне неведомо чувство жалости.

    Мне неведомо чувство сострадания, жалости, любви. Никого нет смешнее тех, кто считает иначе. Смотря на вас — я улыбаюсь. Вы все думаете, что я улыбаюсь вам. А я в эти моменты представляю, как наношу вам кровоточащую рану и оставляю с ней доживать свой век. Я никого не убиваю — это слишком просто. Я наблюдаю за мучениями своей жертвы — за вашими мучениями — через микроскоп. При увеличении смотрю, как корчитесь и вопите от боли вы, кто ещё совсем недавно считали себя «на коне». Именно в такие моменты вы показываете своё истинное лицо. И пока не пробьет этот час — час моего возмездия — вы даже представить не можете, на какие унижения готовы пойти ради спасения своей жизни. Но мне неведомо чувство жалости.
14. «

    — Полетим вниз вместе? Нам уже нельзя разлучаться. В конце мы должны быть вдвоём — ты и я. — Профессор, если не возражаете, я попросил бы вас отойти от моего друга. Мне кажется, его несколько раздражает ваша назойливость. — Это нечестно! Вас двое! — Мы всегда вдвоём. Вы не читаете «Стрэнд»?

    — Полетим вниз вместе? Нам уже нельзя разлучаться. В конце мы должны быть вдвоём — ты и я. — Профессор, если не возражаете, я попросил бы вас отойти от моего друга. Мне кажется, его несколько раздражает ваша назойливость. — Это нечестно! Вас двое! — Мы всегда вдвоём. Вы не читаете «Стрэнд»?

    — Джеймс Мориарти · фильм
15. «

    — Я могу доказать, что ты создал полностью фальшивую личность! — О, просто покончи с собой. Это намного легче.

    — Я могу доказать, что ты создал полностью фальшивую личность! — О, просто покончи с собой. Это намного легче.

    — Шерлок Холмс · сериал
16. «

    Опасного человека лучше держать при себе. Но то, что его можно укротить, — заблуждение. Это как держать зверя в клетке: его можно сдерживать, но как только подумаешь, что он укрощён и ослабишь охрану — он разорвет на кусочки любого, кто до этого мешал передвигаться как ему хотелось.

    Опасного человека лучше держать при себе. Но то, что его можно укротить, — заблуждение. Это как держать зверя в клетке: его можно сдерживать, но как только подумаешь, что он укрощён и ослабишь охрану — он разорвет на кусочки любого, кто до этого мешал передвигаться как ему хотелось.
17. «

    Твои слова — ошибка, твои мысли — ошибка, твоя жизнь — тоже ошибка.

    Твои слова — ошибка, твои мысли — ошибка, твоя жизнь — тоже ошибка.
18. «

    Это твоя слабость — ты всегда хочешь, чтобы все было по-умному.

    Это твоя слабость — ты всегда хочешь, чтобы все было по-умному.
19. «

    — Ты знаешь, что будет, если ты не оставишь меня в покое, Шерлок. Так ведь? — Ооо, убьешь меня. Загадка легкая. — Да что ты? Ну, ну... Не столь примитивно! Убью, конечно, но потом когда-нибудь.

    — Ты знаешь, что будет, если ты не оставишь меня в покое, Шерлок. Так ведь? — Ооо, убьешь меня. Загадка легкая. — Да что ты? Ну, ну... Не столь примитивно! Убью, конечно, но потом когда-нибудь.

    — Джеймс Мориарти · сериал
20. «

    «Кретины, — подумал, проходя мимо, Профессор. — Польза от искусства имеет только два измерения: его денежная стоимость и тайное сознание того факта, что ты обладаешь чем-то уникальным, чем-то таким, чего никто другой не сможет приобрести и за миллион лет».

    «Кретины, — подумал, проходя мимо, Профессор. — Польза от искусства имеет только два измерения: его денежная стоимость и тайное сознание того факта, что ты обладаешь чем-то уникальным, чем-то таким, чего никто другой не сможет приобрести и за миллион лет».

    — Джон Эдмунд Гарднер · книга