20 цитат персонажа «Элам Харниш» для вдохновения

Собрали 20 цитат персонажа «Элам Харниш» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Любовь — самая крупная из козырных карт.

   Любовь — самая крупная из козырных карт.

   — Джек Лондон · книга
2. «

   — И вы прочли такую толстенную книгу, чтобы узнать, что он на ней не женился? — Но вы же читаете целыми днями биржевые котировки и сообщения о состоянии рынка. — Так ведь тут есть польза. Это нужно для дела. Как же можно сравнивать? Мне мое чтение приносит деньги. А что вы находите в ваших книгах? — Новые мысли, убеждения, просто жизнь. — Гроша ломаного это не стоит. — Не всегда можно переводить жизнь на гроши. — Ну что ж, если вам это нравится, то нечего и спорить. О вкусах вообще спорить не приходится.

   — И вы прочли такую толстенную книгу, чтобы узнать, что он на ней не женился? — Но вы же читаете целыми днями биржевые котировки и сообщения о состоянии рынка. — Так ведь тут есть польза. Это нужно для дела. Как же можно сравнивать? Мне мое чтение приносит деньги. А что вы находите в ваших книгах? — Новые мысли, убеждения, просто жизнь. — Гроша ломаного это не стоит. — Не всегда можно переводить жизнь на гроши. — Ну что ж, если вам это нравится, то нечего и спорить. О вкусах вообще спорить не приходится.

   — Джек Лондон · книга
3. «

   Между ценой на вино, которое делает эта старуха в горах, возясь со своим ручным прессом, и ценой, которую он платит за вино в гостинице, — разница в семь долларов и семьдесят восемь центов. Эта разница приходится на долю лощеных городских бандитов, затесавшихся между ним и старухой. А есть еще целая орда грабителей, и каждый старается урвать себе кусок пожирнее. Называется это — железнодорожный транспорт, финансовая политика, банковское дело, оптовая торговля, недвижимость, и прочее и прочее. Но как ни называй, орда свое получает, а старухе достаются объедки — двадцать два цента.

   Между ценой на вино, которое делает эта старуха в горах, возясь со своим ручным прессом, и ценой, которую он платит за вино в гостинице, — разница в семь долларов и семьдесят восемь центов. Эта разница приходится на долю лощеных городских бандитов, затесавшихся между ним и старухой. А есть еще целая орда грабителей, и каждый старается урвать себе кусок пожирнее. Называется это — железнодорожный транспорт, финансовая политика, банковское дело, оптовая торговля, недвижимость, и прочее и прочее. Но как ни называй, орда свое получает, а старухе достаются объедки — двадцать два цента.

   — Джек Лондон · книга
4. «

   Не всегда же любовь кончается трагедией.

   Не всегда же любовь кончается трагедией.

   — Джек Лондон · книга
5. «

   И все от того, что каждую минуту родятся дураки. Их и будут надувать, пока они терпят. А уж пайщики и акционеры лучше помолчали бы! Теперь они хнычут, что понесли убытки. А я что-то не слышал, чтобы они хныкали, когда сами берут кого-нибудь за горло.

   И все от того, что каждую минуту родятся дураки. Их и будут надувать, пока они терпят. А уж пайщики и акционеры лучше помолчали бы! Теперь они хнычут, что понесли убытки. А я что-то не слышал, чтобы они хныкали, когда сами берут кого-нибудь за горло.

   — Джек Лондон · книга
6. «

   Организованное общество являет собой ни что иное, как грандиозную шулерскую игру. Существует множество наследственных неудачников, мужчин и женщин, способностей у них хватает только на то, чтобы колоть дрова и таскать воду. Затем имеются простаки, которые всерьез принимают организованную шулерскую игру, почитают ее и благоговеют перед ней. Эти люди — легкая добыча для тех, кто не обольщается и трезво смотрит на мир.

   Организованное общество являет собой ни что иное, как грандиозную шулерскую игру. Существует множество наследственных неудачников, мужчин и женщин, способностей у них хватает только на то, чтобы колоть дрова и таскать воду. Затем имеются простаки, которые всерьез принимают организованную шулерскую игру, почитают ее и благоговеют перед ней. Эти люди — легкая добыча для тех, кто не обольщается и трезво смотрит на мир.

   — Джек Лондон · книга
7. «

   Но такая уж была у него натура. Деньги — только фишки в игре. Его же привлекала сама игра.

   Но такая уж была у него натура. Деньги — только фишки в игре. Его же привлекала сама игра.

   — Джек Лондон · книга
8. «

   Честный, уважающий себя человек не должен приглашать в ресторан свою стенографистку. Мужчина имеет меньше прав на женщину, которая служит у него, чем просто знакомую или даже незнакомую. Поскольку время служащей в рабочие часы принадлежит хозяину, любые притязания на ее свободное время равносильны злоупотреблению властью.

   Честный, уважающий себя человек не должен приглашать в ресторан свою стенографистку. Мужчина имеет меньше прав на женщину, которая служит у него, чем просто знакомую или даже незнакомую. Поскольку время служащей в рабочие часы принадлежит хозяину, любые притязания на ее свободное время равносильны злоупотреблению властью.

   — Джек Лондон · книга
9. «

   Он боялся женщин потому, что не понимал их, и не понимал их, потому что боялся.

   Он боялся женщин потому, что не понимал их, и не понимал их, потому что боялся.

   — Джек Лондон · книга
10. «

    Не говорите мне про совесть и гражданский долг. Если вы завтра уйдете из своей газеты и начнете работать в другой, вы будете писать то, что вам велят. Цена вам — тридцать долларов в неделю За эту сумму вас можно купить. Но газета ваша стоит подороже. Если ей отвалить, сколько она запросит, завтра же она переметнется и взамен одной подлости будет проповедовать другую. Но она никогда не перестанет взывать к совести и гражданскому долгу.

    Не говорите мне про совесть и гражданский долг. Если вы завтра уйдете из своей газеты и начнете работать в другой, вы будете писать то, что вам велят. Цена вам — тридцать долларов в неделю За эту сумму вас можно купить. Но газета ваша стоит подороже. Если ей отвалить, сколько она запросит, завтра же она переметнется и взамен одной подлости будет проповедовать другую. Но она никогда не перестанет взывать к совести и гражданскому долгу.

    — Джек Лондон · книга
11. «

    Гнев владел им с такой силой, что в нем вспыхнула жажда убийства и в уме замелькали безумные планы мести и кровавой расправы над предавшими его людьми. Вот что должен был сделать этот желторотый юнец, а не кончать самоубийством. Приставить им дуло к виску. Харниш отпер свой чемодан и достал увесистый кольт. Он отвел большим пальцем предохранитель и восемь раз подряд оттянул затвор; восемь патронов, один за другим, выпали на стол; он снова наполнил магазин, перевел один патрон в патронник и, не спуская курка, поставил кольт на предохранитель. Потом положил пистолет в боковой карман пиджака, заказал еще один мартини и опять уселся в кресло. Так прошел целый час, но Харниш уже не усмехался.

    Гнев владел им с такой силой, что в нем вспыхнула жажда убийства и в уме замелькали безумные планы мести и кровавой расправы над предавшими его людьми. Вот что должен был сделать этот желторотый юнец, а не кончать самоубийством. Приставить им дуло к виску. Харниш отпер свой чемодан и достал увесистый кольт. Он отвел большим пальцем предохранитель и восемь раз подряд оттянул затвор; восемь патронов, один за другим, выпали на стол; он снова наполнил магазин, перевел один патрон в патронник и, не спуская курка, поставил кольт на предохранитель. Потом положил пистолет в боковой карман пиджака, заказал еще один мартини и опять уселся в кресло. Так прошел целый час, но Харниш уже не усмехался.

    — Джек Лондон · книга
12. «

    Ну что ж, дураки родятся каждую минуту, и некого тут винить: игра есть игра, не могут же все выигрывать; но только дуракам от этого не легче.

    Ну что ж, дураки родятся каждую минуту, и некого тут винить: игра есть игра, не могут же все выигрывать; но только дуракам от этого не легче.

    — Джек Лондон · книга
13. «

    Тайна шествует рука об руку с Властью.

    Тайна шествует рука об руку с Властью.

    — Джек Лондон · книга
14. «

    В женской логике есть что-то убийственное по отношению к здравому смыслу.

    В женской логике есть что-то убийственное по отношению к здравому смыслу.

    — Время-не-ждет · фильм
15. «

    Ничего не скажешь, женщина она славная — цветущая, хороша собой и танцует отлично, но только есть в ней чисто женское желание заарканить его и связать по рукам и ногам, чтобы выжечь на нем тавро. Нет, уж лучше покер!

    Ничего не скажешь, женщина она славная — цветущая, хороша собой и танцует отлично, но только есть в ней чисто женское желание заарканить его и связать по рукам и ногам, чтобы выжечь на нем тавро. Нет, уж лучше покер!

    — Джек Лондон · книга
16. «

    Любовь разрушает жизнь мужчин и женщин, обрекает их на бедствия и смерть, опрокидывает все, что разумно и человечно, толкает порядочных женщин на измену или самоубийство, а из мужчин, известных своим благородством и честностью, делает убийц и негодяев.

    Любовь разрушает жизнь мужчин и женщин, обрекает их на бедствия и смерть, опрокидывает все, что разумно и человечно, толкает порядочных женщин на измену или самоубийство, а из мужчин, известных своим благородством и честностью, делает убийц и негодяев.

    — Джек Лондон · книга
17. «

    Источник всех богатств — честный труд. Другими словами, все — будь то мешок картофеля, рояль или семиместный туристический автомобиль, все это плод человеческого труда. Когда труд окончен, предстоит распределение богатств, созданных трудом; тут-то и начинается шулерство. Что-то не видно, чтобы труженики с мозолистыми руками играли на рояле или путешествовали в автомобилях. Причина тому — нечистая игра. Десятки и сотни тысяч мошенников просиживают ночи напролет над планами, как бы втиснуться между рабочими и плодами их труда. Втиснувшись между рабочим и продуктом его труда, они урывают свою долю богатств. Доля эта определяется не справедливостью, а степенью могущества и подлости шулера.

    Источник всех богатств — честный труд. Другими словами, все — будь то мешок картофеля, рояль или семиместный туристический автомобиль, все это плод человеческого труда. Когда труд окончен, предстоит распределение богатств, созданных трудом; тут-то и начинается шулерство. Что-то не видно, чтобы труженики с мозолистыми руками играли на рояле или путешествовали в автомобилях. Причина тому — нечистая игра. Десятки и сотни тысяч мошенников просиживают ночи напролет над планами, как бы втиснуться между рабочими и плодами их труда. Втиснувшись между рабочим и продуктом его труда, они урывают свою долю богатств. Доля эта определяется не справедливостью, а степенью могущества и подлости шулера.

    — Джек Лондон · книга
18. «

    Мелкие дельцы, лавочники и прочий торговый люд урывают, что могут из продуктов труда; но в сущности — через их посредство — рабочих грабят крупные дельцы. Но над крупными дельцами стоят финансовые магнаты. У тех своя тщательно разработанная система, которую они в больших масштабах применяют для достижения той же цели — втиснуться между сотнями тысяч рабочих и продуктом их труда. Эти магнаты уже не столько разбойники, сколько игроки. Им мало своей добычи, ради азарта они грабят друг друга.

    Мелкие дельцы, лавочники и прочий торговый люд урывают, что могут из продуктов труда; но в сущности — через их посредство — рабочих грабят крупные дельцы. Но над крупными дельцами стоят финансовые магнаты. У тех своя тщательно разработанная система, которую они в больших масштабах применяют для достижения той же цели — втиснуться между сотнями тысяч рабочих и продуктом их труда. Эти магнаты уже не столько разбойники, сколько игроки. Им мало своей добычи, ради азарта они грабят друг друга.

    — Джек Лондон · книга
19. «

    Все на свете просто азартная игра. Все люди так или иначе спекулируют. Фермер спекулирует на погоде и на выгодном сбыте своего урожая. Спекулирует и Стальной трест Соединенных Штатов. Уйма людей только тем и занимается, что обирает бедняков.

    Все на свете просто азартная игра. Все люди так или иначе спекулируют. Фермер спекулирует на погоде и на выгодном сбыте своего урожая. Спекулирует и Стальной трест Соединенных Штатов. Уйма людей только тем и занимается, что обирает бедняков.

    — Джек Лондон · книга
20. «

    Он придерживался своей собственной примитивной теории, что все на свете — азартная игра. Бог — это нечто неощутимое, своенравное, взбалмошное, именуемое Счастьем. Риск начинается с самого появления на свет: кем суждено родиться — дураком или грабителем? Карты сдает Счастье, и невинные младенцы изберут в руки сданные им карты. Возмущаться, жаловаться бесполезно. Вот твои карты, и хочешь не хочешь, а играй, — все равно, горбат ты или строен, урод или красавец, кретин или умница. Тщетно искать справедливости. Большинство играющих попадает в разряд дураков; немногие, благодаря хорошей карте, становятся грабителями. Розыгрыш карт — это и есть жизнь. Скопище игроков — общество. Карточный стол — земля. Ставка — земные блага, от куска хлеба до больших красных автомобилей. А в конечном счете и счастливых игроков и несчастливых ждет одно — смерть и забвение. Тяжело, конечно, глупым и обездоленным — их проигрыш заранее предрешен. Но чем лучше он узнавал других, тех, кто казался в выигрыше, тем чаще его брало сомнение: так ли уж велик их выигрыш? Ведь они тоже обречены на смерть и забвение, а жизнь их немногого стоит. Это грызня диких зверей между собой: сильные топчут слабых, а сильные, — как он убедился на примере Даусета, Леттона и Гугенхаммера, — отнюдь не наилучшее. Он вспоминал своих скромных товарищей по Арктике. Они-то и были глупые и обездоленные — те, кто трудится в поте лица и у кого отнимают плоды его труда, как у той старухи, которая делает вино в горах Сонома; а ведь они куда правдивее, честнее, благороднее, чем люди, которые грабят их. Выходит так, что выигрывают-то как раз жулики, предатели, мерзавцы. Но даже и они не хозяева своей судьбы, они только играют картами, которые им достались.

    Он придерживался своей собственной примитивной теории, что все на свете — азартная игра. Бог — это нечто неощутимое, своенравное, взбалмошное, именуемое Счастьем. Риск начинается с самого появления на свет: кем суждено родиться — дураком или грабителем? Карты сдает Счастье, и невинные младенцы изберут в руки сданные им карты. Возмущаться, жаловаться бесполезно. Вот твои карты, и хочешь не хочешь, а играй, — все равно, горбат ты или строен, урод или красавец, кретин или умница. Тщетно искать справедливости. Большинство играющих попадает в разряд дураков; немногие, благодаря хорошей карте, становятся грабителями. Розыгрыш карт — это и есть жизнь. Скопище игроков — общество. Карточный стол — земля. Ставка — земные блага, от куска хлеба до больших красных автомобилей. А в конечном счете и счастливых игроков и несчастливых ждет одно — смерть и забвение. Тяжело, конечно, глупым и обездоленным — их проигрыш заранее предрешен. Но чем лучше он узнавал других, тех, кто казался в выигрыше, тем чаще его брало сомнение: так ли уж велик их выигрыш? Ведь они тоже обречены на смерть и забвение, а жизнь их немногого стоит. Это грызня диких зверей между собой: сильные топчут слабых, а сильные, — как он убедился на примере Даусета, Леттона и Гугенхаммера, — отнюдь не наилучшее. Он вспоминал своих скромных товарищей по Арктике. Они-то и были глупые и обездоленные — те, кто трудится в поте лица и у кого отнимают плоды его труда, как у той старухи, которая делает вино в горах Сонома; а ведь они куда правдивее, честнее, благороднее, чем люди, которые грабят их. Выходит так, что выигрывают-то как раз жулики, предатели, мерзавцы. Но даже и они не хозяева своей судьбы, они только играют картами, которые им достались.

    — Джек Лондон · книга