38 цитат персонажа «Элизабет Гилберт» — читаем и делимся

Ниже 38 цитат персонажа «Элизабет Гилберт»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Бог отвечает на священные молитвы и старания человека, каким бы способом тот ни отправлял религиозный ритуал, — лишь бы молитва шла от сердца.

   Бог отвечает на священные молитвы и старания человека, каким бы способом тот ни отправлял религиозный ритуал, — лишь бы молитва шла от сердца.

   — Элизабет Гилберт · книга
2. «

   Мы хотим, чтобы все осталось, как было. Мы миримся с болью, потому что боимся перемен, боимся, что все рассыпется… Мы оба заслуживаем лучшей участи, чем оставаться вместе только из страха саморазрушения.

   Мы хотим, чтобы все осталось, как было. Мы миримся с болью, потому что боимся перемен, боимся, что все рассыпется… Мы оба заслуживаем лучшей участи, чем оставаться вместе только из страха саморазрушения.

   — Ешь, молись, люби (Eat Pray Love) · фильм
3. «

   Рассуждая в более широком смысле, американцы вообще не умеют расслабляться просто ради удовольствия. Да, мы жаждем развлечений, но не удовольствия в чистом виде. Тратим миллиарды долларов, чтобы придумать занятие, — будь то порнография, парки аттракционов или война, но вовсе это не имеет ничего общего с тем, чтобы просто спокойно наслаждаться жизнью. Американцы работают усерднее, больше и напряженнее любой другой нации на планете. Но им это, похоже, по вкусу.

   Рассуждая в более широком смысле, американцы вообще не умеют расслабляться просто ради удовольствия. Да, мы жаждем развлечений, но не удовольствия в чистом виде. Тратим миллиарды долларов, чтобы придумать занятие, — будь то порнография, парки аттракционов или война, но вовсе это не имеет ничего общего с тем, чтобы просто спокойно наслаждаться жизнью. Американцы работают усерднее, больше и напряженнее любой другой нации на планете. Но им это, похоже, по вкусу.

   — Элизабет Гилберт · книга
4. «

   — Подумаешь... Ну влюбилась. Неужели не понимаешь, как всё произошло? Этот человек затронул глубины твоего сердца, которые всегда казались тебе недоступными, и ты подсела на это, как на наркотик. Но та любовь была всего лишь стартовой точкой. Тебе всего лишь дали распробовать немножко. И ты любовь — барахло, куцые чувства смертных людишек. Погоди, скоро ты поймёшь, что способна любить намного глубже. Хомяк, в тебе есть силы в один прекрасный день полюбить весь мир. Таково твоё предназначение. Не смейся. — Я не смеюсь. — Вообще-то, я плакала.

   — Подумаешь... Ну влюбилась. Неужели не понимаешь, как всё произошло? Этот человек затронул глубины твоего сердца, которые всегда казались тебе недоступными, и ты подсела на это, как на наркотик. Но та любовь была всего лишь стартовой точкой. Тебе всего лишь дали распробовать немножко. И ты любовь — барахло, куцые чувства смертных людишек. Погоди, скоро ты поймёшь, что способна любить намного глубже. Хомяк, в тебе есть силы в один прекрасный день полюбить весь мир. Таково твоё предназначение. Не смейся. — Я не смеюсь. — Вообще-то, я плакала.

   — Элизабет Гилберт · книга
5. «

   Известно, что Бог никогда не захлопывает дверь у тебя перед носом, не открыв при этом коробку шоколадных конфет...

   Известно, что Бог никогда не захлопывает дверь у тебя перед носом, не открыв при этом коробку шоколадных конфет...

   — Элизабет Гилберт · книга
6. «

   — Пойдем в самый лучший ресторан города... — Согласна. — Ко мне домой. — Изящно...

   — Пойдем в самый лучший ресторан города... — Согласна. — Ко мне домой. — Изящно...

   — Ешь, молись, люби (Eat Pray Love) · фильм
7. «

   Но, несмотря ни на что, путешествия остаются моей великой и настоящей любовью. Всю жизнь, с самой первой поездки в Россию в шестнадцать лет на сэкономленные деньги (сидела с соседскими детишками), я знала, что готова пожертвовать всем ради путешествий, что не пожалею на них никаких денег. Я хранила верность и постоянство этой любви, в отличие от других моих увлечений. Я отношусь к путешествиям так же, как счастливая мать к ужасному, страдающему коликами, круглосуточно орущему младенцу — мне абсолютно всё равно, какие меня ждут испытания. Потому что люблю. Потому что это — мое. Моя точная копия. Даже если нагадит прямо на меня — мне всё равно.

   Но, несмотря ни на что, путешествия остаются моей великой и настоящей любовью. Всю жизнь, с самой первой поездки в Россию в шестнадцать лет на сэкономленные деньги (сидела с соседскими детишками), я знала, что готова пожертвовать всем ради путешествий, что не пожалею на них никаких денег. Я хранила верность и постоянство этой любви, в отличие от других моих увлечений. Я отношусь к путешествиям так же, как счастливая мать к ужасному, страдающему коликами, круглосуточно орущему младенцу — мне абсолютно всё равно, какие меня ждут испытания. Потому что люблю. Потому что это — мое. Моя точная копия. Даже если нагадит прямо на меня — мне всё равно.

   — Элизабет Гилберт · книга
8. «

   Я предпочла счастье страданиям, освободила в душе место для пока ещё неизвестного будущего, которое наполнит мою жизнь удивительными событиями!

   Я предпочла счастье страданиям, освободила в душе место для пока ещё неизвестного будущего, которое наполнит мою жизнь удивительными событиями!

   — Элизабет Гилберт · книга
9. «

   Терпеть — страшно, но уйти было еще страшнее.

   Терпеть — страшно, но уйти было еще страшнее.

   — Ешь, молись, люби (Eat Pray Love) · фильм
10. «

    …на середине пути, в середине своей жизни, садилась посреди дороги и заявляла: «Всё, дальше не пойду — мне нужна помощь».

    …на середине пути, в середине своей жизни, садилась посреди дороги и заявляла: «Всё, дальше не пойду — мне нужна помощь».

    — Элизабет Гилберт · книга
11. «

    Человек никогда не присутствует там, где он на самом деле находится. Он вечно копается в прошлом или заглядывает в будущее, а просто спокойно побыть в настоящем — такая редкость.

    Человек никогда не присутствует там, где он на самом деле находится. Он вечно копается в прошлом или заглядывает в будущее, а просто спокойно побыть в настоящем — такая редкость.

    — Элизабет Гилберт · книга
12. «

    Африка — не оправдание щеголять нарядами, которые считались бы неподобающими в лондонских гостиных.

    Африка — не оправдание щеголять нарядами, которые считались бы неподобающими в лондонских гостиных.

    — Элизабет Гилберт · книга
13. «

    Когда мысль о ребёнке вызовет у меня такой же восторг, как предвкушение встречи с гигантским кальмаром, тогда и заведу детей.

    Когда мысль о ребёнке вызовет у меня такой же восторг, как предвкушение встречи с гигантским кальмаром, тогда и заведу детей.

    — Элизабет Гилберт · книга
14. «

    Говорят, что молитва — это когда ты говоришь с Богом, а медитация — когда слушаешь Бога.

    Говорят, что молитва — это когда ты говоришь с Богом, а медитация — когда слушаешь Бога.

    — Элизабет Гилберт · книга
15. «

    Может, антидепрессанты и спасли мне жизнь, но их эффект проявился лишь в сочетании с примерно двадцатью другими методами лечения, которые я использовала одновременно, чтобы спасти себя, — и надеюсь, мне больше никогда не придётся принимать эти лекарства.

    Может, антидепрессанты и спасли мне жизнь, но их эффект проявился лишь в сочетании с примерно двадцатью другими методами лечения, которые я использовала одновременно, чтобы спасти себя, — и надеюсь, мне больше никогда не придётся принимать эти лекарства.

    — Элизабет Гилберт · книга
16. «

    Мой ум по-прежнему выстраивает фразы, и мысли пляшут напоказ, но их ход мне так хорошо известен, что они меня больше не тревожат. Они стали словно старыми соседями — докучливыми, с одной стороны, а с другой — почти совсем родными — мистер и миссис Шалтай — Болтай и их три тупых отпрыска, Бла, Бла, Бла. Но их соседство не нарушает мир в моём доме. В нашем квартале хватит места для всех.

    Мой ум по-прежнему выстраивает фразы, и мысли пляшут напоказ, но их ход мне так хорошо известен, что они меня больше не тревожат. Они стали словно старыми соседями — докучливыми, с одной стороны, а с другой — почти совсем родными — мистер и миссис Шалтай — Болтай и их три тупых отпрыска, Бла, Бла, Бла. Но их соседство не нарушает мир в моём доме. В нашем квартале хватит места для всех.

    — Элизабет Гилберт · книга
17. «

    Меня обыскивают. Вытряхивают из карманов радость, которой она были набиты. Депрессия конфискует мою самооценку — она делает это каждый раз. Одиночество принимается за допрос, и это самое страшное — ведь он может продолжаться часами. Одиночество орудует вежливо, но безжалостно, и в конце концов неизменно подлавливает меня. <...> По дороге домой я пытаюсь от них оторваться, но они следуют за мной по пятам, как пара наемных головорезов. Депрессия крепко держит за плечо, а Одиночество продолжает изнурительный допрос.

    Меня обыскивают. Вытряхивают из карманов радость, которой она были набиты. Депрессия конфискует мою самооценку — она делает это каждый раз. Одиночество принимается за допрос, и это самое страшное — ведь он может продолжаться часами. Одиночество орудует вежливо, но безжалостно, и в конце концов неизменно подлавливает меня. <...> По дороге домой я пытаюсь от них оторваться, но они следуют за мной по пятам, как пара наемных головорезов. Депрессия крепко держит за плечо, а Одиночество продолжает изнурительный допрос.

    — Элизабет Гилберт · книга
18. «

    Я здесь. Я люблю тебя. Мне всё равно, даже если ты проплачешь всю ночь, — я буду рядом. Если тебе придется снова начать принимать лекарства, не бойся, я не перестану тебя любить. И если ты сможешь этого избежать, я тоже буду тебя любить. Что бы ты ни делала, моё отношение к тебе не изменится. Я буду оберегать тебя до самой смерти, и даже после смерти ты не потеряешь мою защиту. Я сильней Депрессии, отважней Одиночества, и ничто не способно отнять у меня силы.

    Я здесь. Я люблю тебя. Мне всё равно, даже если ты проплачешь всю ночь, — я буду рядом. Если тебе придется снова начать принимать лекарства, не бойся, я не перестану тебя любить. И если ты сможешь этого избежать, я тоже буду тебя любить. Что бы ты ни делала, моё отношение к тебе не изменится. Я буду оберегать тебя до самой смерти, и даже после смерти ты не потеряешь мою защиту. Я сильней Депрессии, отважней Одиночества, и ничто не способно отнять у меня силы.

    — Элизабет Гилберт · книга
19. «

    Заблудившись в дебрях, иногда не сразу осознаешь, что потерялась. Можно очень долго убеждать себя, что всего лишь отошла на пару шагов в сторону от тропинки и в любой момент найдёшь дорогу назад. Но день за днём тебя накрывает темнота, а ты по-прежнему не имеешь понятия, где находишься, и тогда самое время признать, что забрела так далеко, что не знаешь даже, в какой стороне встает солнце.

    Заблудившись в дебрях, иногда не сразу осознаешь, что потерялась. Можно очень долго убеждать себя, что всего лишь отошла на пару шагов в сторону от тропинки и в любой момент найдёшь дорогу назад. Но день за днём тебя накрывает темнота, а ты по-прежнему не имеешь понятия, где находишься, и тогда самое время признать, что забрела так далеко, что не знаешь даже, в какой стороне встает солнце.

    — Элизабет Гилберт · книга
20. «

    Вера — это убежденность в том, что нельзя увидеть, осознать, потрогать. Верить — значит идти навстречу тьме быстрым шагом, с высоко поднятой головой.

    Вера — это убежденность в том, что нельзя увидеть, осознать, потрогать. Верить — значит идти навстречу тьме быстрым шагом, с высоко поднятой головой.

    — Элизабет Гилберт · книга