«Элизабет Гилберт»: 40 цитат

Ниже 40 цитат персонажа «Элизабет Гилберт»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Всё начинается, когда предмет обожания дарит тебе головокружительную, галлюциногенную дозу чувства, о котором ты не смела и помышлять, — это может быть, к примеру, эмоциональный коктейль из неземной любви и ошеломляющего восторга. Вскоре без интенсивного внимания уже не обойтись, и тяга превращается в голодную одержимость наркомана. Когда наркотик отнимают, человек заболевает, сходит с ума, испытывает эмоциональное опустошение (не говоря уж о ненависти к дилеру, который подсадил тебя на эту дрянь, а теперь отказывается давать ее бесплатно, хотя ты точно знаешь, что она спрятана где-то рядом, ведь раньше тебе ее давали просто так). Следующий этап: ты сидишь в углу, исхудав и дрожа, готов продать душу и ограбить соседей, лишь бы еще раз испытать тот кайф. Тем временем предмет обожания начинает испытывать к тебе отвращение. Он смотрит на тебя так, будто видит в первый раз, — этот взгляд уж никак не может быть обращен к той, к кому он когда-то питал возвышенные чувства. И самое смешное, разве он в этом виноват? Посмотри на себя. Ты превратилась в жалкую развалину, саму себя не узнать.

   Всё начинается, когда предмет обожания дарит тебе головокружительную, галлюциногенную дозу чувства, о котором ты не смела и помышлять, — это может быть, к примеру, эмоциональный коктейль из неземной любви и ошеломляющего восторга. Вскоре без интенсивного внимания уже не обойтись, и тяга превращается в голодную одержимость наркомана. Когда наркотик отнимают, человек заболевает, сходит с ума, испытывает эмоциональное опустошение (не говоря уж о ненависти к дилеру, который подсадил тебя на эту дрянь, а теперь отказывается давать ее бесплатно, хотя ты точно знаешь, что она спрятана где-то рядом, ведь раньше тебе ее давали просто так). Следующий этап: ты сидишь в углу, исхудав и дрожа, готов продать душу и ограбить соседей, лишь бы еще раз испытать тот кайф. Тем временем предмет обожания начинает испытывать к тебе отвращение. Он смотрит на тебя так, будто видит в первый раз, — этот взгляд уж никак не может быть обращен к той, к кому он когда-то питал возвышенные чувства. И самое смешное, разве он в этом виноват? Посмотри на себя. Ты превратилась в жалкую развалину, саму себя не узнать.

   — Элизабет Гилберт · книга
2. «

   Невозможно приблизиться к Богу ни на шаг, пока ты цепляешься за остатки чувства вины, столь соблазнительно тянущие тебя назад. Как курение губительно для лёгких, обида губительна для души; даже одна затяжка приносит вред. Что за польза от молитв, если каждый день предаваться самобичеванию? Не лучше ли сразу прекратить поиски и забыть о Боге, заодно свалив вину за жизненные неудачи?

   Невозможно приблизиться к Богу ни на шаг, пока ты цепляешься за остатки чувства вины, столь соблазнительно тянущие тебя назад. Как курение губительно для лёгких, обида губительна для души; даже одна затяжка приносит вред. Что за польза от молитв, если каждый день предаваться самобичеванию? Не лучше ли сразу прекратить поиски и забыть о Боге, заодно свалив вину за жизненные неудачи?

   — Элизабет Гилберт · книга
3. «

   — Пойдем в самый лучший ресторан города... — Согласна. — Ко мне домой. — Изящно...

   — Пойдем в самый лучший ресторан города... — Согласна. — Ко мне домой. — Изящно...

   — Ешь, молись, люби (Eat Pray Love) · фильм
4. «

   Говорят, что молитва — это когда ты говоришь с Богом, а медитация — когда слушаешь Бога.

   Говорят, что молитва — это когда ты говоришь с Богом, а медитация — когда слушаешь Бога.

   — Элизабет Гилберт · книга
5. «

   Легко молиться, когда в жизни не всё гладко, но не прекращать молитвы, даже когда кризис миновал, — это своего рода завершающая фаза процесса, в ходе которой душа обретает возможность удержать накопленные блага.

   Легко молиться, когда в жизни не всё гладко, но не прекращать молитвы, даже когда кризис миновал, — это своего рода завершающая фаза процесса, в ходе которой душа обретает возможность удержать накопленные блага.

   — Элизабет Гилберт · книга
6. «

   Гибкое мышление — столь же необходимое условие для достижения контакта с божественным, как и дисциплина.

   Гибкое мышление — столь же необходимое условие для достижения контакта с божественным, как и дисциплина.

   — Элизабет Гилберт · книга
7. «

   — Будешь красивой, найдёшь мужа! Кетут всё устроит! — Я приехала не за этим! Мне муж не нужен. — Нет! Муж нужен всем!

   — Будешь красивой, найдёшь мужа! Кетут всё устроит! — Я приехала не за этим! Мне муж не нужен. — Нет! Муж нужен всем!

   — Ешь, молись, люби (Eat Pray Love) · фильм
8. «

   Решите проблемы сейчас — иначе придется снова страдать в будущем, когда в следующий раз наступите на те же грабли. А повторение страданий и есть ад. Освободиться из цикла бесконечных повторений и выйти на новый уровень понимания — только так можно попасть в рай.

   Решите проблемы сейчас — иначе придется снова страдать в будущем, когда в следующий раз наступите на те же грабли. А повторение страданий и есть ад. Освободиться из цикла бесконечных повторений и выйти на новый уровень понимания — только так можно попасть в рай.

   — Элизабет Гилберт · книга
9. «

   Отчаянно влюблённые люди всегда воспринимают своих возлюбленных как вымышленных героев и требуют, чтобы они были именно такими, как им нужно, а когда те отказываются выполнять предназначенную роль, чувствуют себя несчастными.

   Отчаянно влюблённые люди всегда воспринимают своих возлюбленных как вымышленных героев и требуют, чтобы они были именно такими, как им нужно, а когда те отказываются выполнять предназначенную роль, чувствуют себя несчастными.

   — Элизабет Гилберт · книга
10. «

    Все начинается с того, что ваш возлюбленный дарует вам пьянящую, сводящую с ума дозу того, о чем вы не смели даже мечтать — эмоциональный спидбол ошеломляющей любви и возбуждения. Вскоре вы начинаете жаждать того внимания с болезненной одержимостью наркомана. Когда у вас это отнимают, вам плохо, вы сходите с ума, не говоря об обиде на дилера, который изначально сподвиг вас на эту зависимость, а теперь отказывается выкладывать этот кайф. Черт его побери! А ведь раньше он давал вам это бесплатно. А дальше вы обескровленная трясетесь в углу и знаете что продали бы душу за то, чтобы заполучить это еще хоть раз. Тем временем объект вашего обожания начинает испытывать к вам отвращение. Он смотрит на вас так, как будто первый раз видит. И что самое смешное вы не можете его в этом винить. Потом вы посмотрите на себя со стороны вы ужасно выглядите, вы даже сами себя не узнаете! Потом вы достигаете конечно пункта страстной влюбленности, полного и безжалостного уничтожения себя.

    Все начинается с того, что ваш возлюбленный дарует вам пьянящую, сводящую с ума дозу того, о чем вы не смели даже мечтать — эмоциональный спидбол ошеломляющей любви и возбуждения. Вскоре вы начинаете жаждать того внимания с болезненной одержимостью наркомана. Когда у вас это отнимают, вам плохо, вы сходите с ума, не говоря об обиде на дилера, который изначально сподвиг вас на эту зависимость, а теперь отказывается выкладывать этот кайф. Черт его побери! А ведь раньше он давал вам это бесплатно. А дальше вы обескровленная трясетесь в углу и знаете что продали бы душу за то, чтобы заполучить это еще хоть раз. Тем временем объект вашего обожания начинает испытывать к вам отвращение. Он смотрит на вас так, как будто первый раз видит. И что самое смешное вы не можете его в этом винить. Потом вы посмотрите на себя со стороны вы ужасно выглядите, вы даже сами себя не узнаете! Потом вы достигаете конечно пункта страстной влюбленности, полного и безжалостного уничтожения себя.

    — Ешь, молись, люби (Eat Pray Love) · фильм
11. «

    Если кому-то из нас предстоит авиаперелет, мы всегда звоним друг другу и говорим: «Не хочу наводить панику, но... хочу просто сказать, что люблю тебя. Знаешь, мало ли что...» А другая отвечает: «Знаю. Мало ли что».

    Если кому-то из нас предстоит авиаперелет, мы всегда звоним друг другу и говорим: «Не хочу наводить панику, но... хочу просто сказать, что люблю тебя. Знаешь, мало ли что...» А другая отвечает: «Знаю. Мало ли что».

    — Элизабет Гилберт · книга
12. «

    Мы нужны Богу. Ведь ему нравится чувствовать мир нашими ладонями.

    Мы нужны Богу. Ведь ему нравится чувствовать мир нашими ладонями.

    — Элизабет Гилберт · книга
13. «

    В средние века в Венеции была такая профессия — codega: человек с зажжённым фонариком шёл впереди по ночам и показывал путь, отпугивая вором и демонов и вселяя чувство уверенности и защищённости на тёмных улицах.

    В средние века в Венеции была такая профессия — codega: человек с зажжённым фонариком шёл впереди по ночам и показывал путь, отпугивая вором и демонов и вселяя чувство уверенности и защищённости на тёмных улицах.

    — Элизабет Гилберт · книга
14. «

    Что касается мужчин, в жизни я приняла немало поспешных решений. Я всегда влюблялась очертя голову и не оценивая риск. У меня есть такая особенность: я не только вижу в людях лишь хорошее, но и полагаю, что каждый обладает нужными эмоциональными качествами, чтобы достичь совершенства. Сколько раз я влюблялась в это «совершенство», а не в самого мужчину, а потом долго цеплялась за отношения (порой даже чересчур долго), все ждала, когда же мой возлюбленный осуществит свой потенциал. В любви я не раз падала жертвой собственного оптимизма.

    Что касается мужчин, в жизни я приняла немало поспешных решений. Я всегда влюблялась очертя голову и не оценивая риск. У меня есть такая особенность: я не только вижу в людях лишь хорошее, но и полагаю, что каждый обладает нужными эмоциональными качествами, чтобы достичь совершенства. Сколько раз я влюблялась в это «совершенство», а не в самого мужчину, а потом долго цеплялась за отношения (порой даже чересчур долго), все ждала, когда же мой возлюбленный осуществит свой потенциал. В любви я не раз падала жертвой собственного оптимизма.

    — Элизабет Гилберт · книга
15. «

    Терпеть — страшно, но уйти было еще страшнее.

    Терпеть — страшно, но уйти было еще страшнее.

    — Ешь, молись, люби (Eat Pray Love) · фильм
16. «

    Я боялась ложиться спать, как заключённый боится спускаться в камеру пыток. Рядом со спящим Дэвидом, таким прекрасным и недоступным, меня затягивал водоворот панического страха одиночества. В моём воображении рисовались мельчайшие подробности собственного самоубийства. Каждая клеточка тела причиняла боль. Я казалась себе примитивным пружинным механизмом, который поместили под гораздо большее давление, чем он способен выдержать, и который вот-вот взорвётся, уничтожив всё вокруг. Я представляла, как руки и ноги отскакивают прочь от тела, чтобы быть подальше от вулкана безрадостности, в который я превратилась.

    Я боялась ложиться спать, как заключённый боится спускаться в камеру пыток. Рядом со спящим Дэвидом, таким прекрасным и недоступным, меня затягивал водоворот панического страха одиночества. В моём воображении рисовались мельчайшие подробности собственного самоубийства. Каждая клеточка тела причиняла боль. Я казалась себе примитивным пружинным механизмом, который поместили под гораздо большее давление, чем он способен выдержать, и который вот-вот взорвётся, уничтожив всё вокруг. Я представляла, как руки и ноги отскакивают прочь от тела, чтобы быть подальше от вулкана безрадостности, в который я превратилась.

    — Элизабет Гилберт · книга
17. «

    — Ну-ка, Ричард, убирайся из моей головы! — Закрой дверь!

    — Ну-ка, Ричард, убирайся из моей головы! — Закрой дверь!

    — Элизабет Гилберт · фильм
18. «

    Поднявшись по лестнице в квартиру, я легла на кровать и выключила свет. И стала привычно ждать, когда же меня охватит тревога или слёзы польются — обычно именно это и случалось, стоило мне остаться одной в темноте. Но сегодня мне было хорошо. Я чувствовала себя нормально. Первые шаги к счастью были сделаны. Уставшее тело спросило уставший мозг: «И это всё, что тебе было нужно?» Ответа не последовало. Я уже крепко уснула.

    Поднявшись по лестнице в квартиру, я легла на кровать и выключила свет. И стала привычно ждать, когда же меня охватит тревога или слёзы польются — обычно именно это и случалось, стоило мне остаться одной в темноте. Но сегодня мне было хорошо. Я чувствовала себя нормально. Первые шаги к счастью были сделаны. Уставшее тело спросило уставший мозг: «И это всё, что тебе было нужно?» Ответа не последовало. Я уже крепко уснула.

    — Элизабет Гилберт · книга
19. «

    Я очень старалась избавиться от привычки постоянно плакать. Как-то вечером, в очередной раз свернувшись калачиком на диване в углу, в очередной истерике после очередного раунда унылых размышлений, я спросила себя: «Взгляни на себя, Лиз, можешь ли ты изменить хоть что-то?» И сделала единственное, на что была способна: встала и, не прекращая плакать, стала балансировать на одной ноге посреди комнаты. Мне хотелось доказать себе, что я все ещё хоть немного контролирую ситуацию: пусть мне не под силу остановить слёзы и мрачный внутренний диалог, я, по крайней мере, могу биться в истерике, стоя на одной ноге. Хоть что-то для начала.

    Я очень старалась избавиться от привычки постоянно плакать. Как-то вечером, в очередной раз свернувшись калачиком на диване в углу, в очередной истерике после очередного раунда унылых размышлений, я спросила себя: «Взгляни на себя, Лиз, можешь ли ты изменить хоть что-то?» И сделала единственное, на что была способна: встала и, не прекращая плакать, стала балансировать на одной ноге посреди комнаты. Мне хотелось доказать себе, что я все ещё хоть немного контролирую ситуацию: пусть мне не под силу остановить слёзы и мрачный внутренний диалог, я, по крайней мере, могу биться в истерике, стоя на одной ноге. Хоть что-то для начала.

    — Элизабет Гилберт · книга
20. «

    Искусство жить в своё удовольствие — в Италии, духовные практики — в Индии и умение уравновесить две этих крайности — в Индонезии.

    Искусство жить в своё удовольствие — в Италии, духовные практики — в Индии и умение уравновесить две этих крайности — в Индонезии.

    — Элизабет Гилберт · книга