19 цитат персонажа «Эллен Дин» для вдохновения

Ниже 19 цитат персонажа «Эллен Дин»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Она была ничуть не склонна проявлять вежливость, которая вызвала бы только смех, или сдерживать свой необузданный нрав, когда это не принесло бы ей ни чести, ни похвал.

   Она была ничуть не склонна проявлять вежливость, которая вызвала бы только смех, или сдерживать свой необузданный нрав, когда это не принесло бы ей ни чести, ни похвал.

   — Эмили Бронте · книга
2. «

   Оставшееся после умерших ценно для нас, если они были нам дороги при жизни.

   Оставшееся после умерших ценно для нас, если они были нам дороги при жизни.

   — Эмили Бронте · книга
3. «

   Он тем настойчивей домогался своего, чем неизбежнее смерть грозила вмешаться и разрушить его алчные и бессердечные замыслы.

   Он тем настойчивей домогался своего, чем неизбежнее смерть грозила вмешаться и разрушить его алчные и бессердечные замыслы.

   — Эмили Бронте · книга
4. «

   Разве будет кто злобным и раздражительным, если не встречает ни противодействия, ни холодности?

   Разве будет кто злобным и раздражительным, если не встречает ни противодействия, ни холодности?

   — Эмили Бронте · книга
5. «

   Он сжимал его руку и целовал дикое осклабленное лицо, на которое все другие избегали смотреть; он скорбел об усопшем той истинной скорбью, которая естественно возникает в благородном сердце, даже когда оно твердо, как закаленная сталь!

   Он сжимал его руку и целовал дикое осклабленное лицо, на которое все другие избегали смотреть; он скорбел об усопшем той истинной скорбью, которая естественно возникает в благородном сердце, даже когда оно твердо, как закаленная сталь!

   — Эмили Бронте · книга
6. «

   При добром сердце твоё лицо стало бы красивым даже если бы ты был черней арапа; а при злом сердце самое красивое лицо становится хуже чем безобразным.

   При добром сердце твоё лицо стало бы красивым даже если бы ты был черней арапа; а при злом сердце самое красивое лицо становится хуже чем безобразным.

   — Эмили Бронте · книга
7. «

   У него хватало места в сердце только для двух идолов — для своей жены и самого себя: он носился с обоими и боготворил одного из них, и я не могла себе представить, как он переживет потерю.

   У него хватало места в сердце только для двух идолов — для своей жены и самого себя: он носился с обоими и боготворил одного из них, и я не могла себе представить, как он переживет потерю.

   — Эмили Бронте · книга
8. «

   Она отличалась удивительным постоянством в старых привязанностях.

   Она отличалась удивительным постоянством в старых привязанностях.

   — Эмили Бронте · книга
9. «

   В этом он видит свое призвание: быть там, где творится много зла, — чтобы было чем попрекать.

   В этом он видит свое призвание: быть там, где творится много зла, — чтобы было чем попрекать.

   — Эмили Бронте · книга
10. «

    ... не забывайте решения, принятого в час страха.

    ... не забывайте решения, принятого в час страха.

    — Эмили Бронте · книга
11. «

    Усталость и горе так меня придавили, что я забыла думать о своём достоинстве.

    Усталость и горе так меня придавили, что я забыла думать о своём достоинстве.

    — Эмили Бронте · книга
12. «

    Ей лучше умереть, чем тянуть кое-как и быть обузой и несчастьем для всех вокруг.

    Ей лучше умереть, чем тянуть кое-как и быть обузой и несчастьем для всех вокруг.

    — Эмили Бронте · книга
13. «

    Видишь ты эти две черточки у себя между бровями? И густые эти брови, которые, вместо того чтобы им подниматься дугой, западают вниз у переносья? Видишь ты эту пару черных бесенят, так глубоко схоронившихся? Они никогда не раскрывают смело окон, а только смотрят в них украдкой, точно шпионы дьявола! Так вот пожелай и научись разглаживать угрюмые морщины, поднимать смело веки; смени бесенят на доверчивых, невинных ангелов, глядящих без подозрений, без опаски и всегда видящих друга друга, когда не знают твердо, что перед ними враг. Не гляди ты шкодливым щенком, который знает сам, что получает пинки по заслугам, и все-таки зол за свои обиды на того, кто дает пинки, и на весь свет.

    Видишь ты эти две черточки у себя между бровями? И густые эти брови, которые, вместо того чтобы им подниматься дугой, западают вниз у переносья? Видишь ты эту пару черных бесенят, так глубоко схоронившихся? Они никогда не раскрывают смело окон, а только смотрят в них украдкой, точно шпионы дьявола! Так вот пожелай и научись разглаживать угрюмые морщины, поднимать смело веки; смени бесенят на доверчивых, невинных ангелов, глядящих без подозрений, без опаски и всегда видящих друга друга, когда не знают твердо, что перед ними враг. Не гляди ты шкодливым щенком, который знает сам, что получает пинки по заслугам, и все-таки зол за свои обиды на того, кто дает пинки, и на весь свет.

    — Эмили Бронте · книга
14. «

    Уж если человек заранее распологает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен, направив к тому свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть.

    Уж если человек заранее распологает обернуть себе на пользу свои приступы ярости, то он способен, направив к тому свою волю, даже в самый разгар приступа сохранить над собою достаточную власть.

    — Эмили Бронте · книга
15. «

    Однако начало её жизнь было таким же одиноким, каким будет, верно, и конец.

    Однако начало её жизнь было таким же одиноким, каким будет, верно, и конец.

    — Эмили Бронте · книга
16. «

    Когда он убедился, что неизбежно должен сойти на низшую ступень, то уже нипочем не желал сделать хоть шаг, который позволил бы ему подняться.

    Когда он убедился, что неизбежно должен сойти на низшую ступень, то уже нипочем не желал сделать хоть шаг, который позволил бы ему подняться.

    — Эмили Бронте · книга
17. «

    Её тщеславие уязвлено, когда правда вставлена напоказ.

    Её тщеславие уязвлено, когда правда вставлена напоказ.

    — Эмили Бронте · книга
18. «

    Но в горе своем он был безутешен: скорбь его была не из таких, что изливаются в жалобах. Он не плакал и не молился — он ругался и кощунствовал: клял бога и людей и предавался необузданным забавам, чтоб рассеяться.

    Но в горе своем он был безутешен: скорбь его была не из таких, что изливаются в жалобах. Он не плакал и не молился — он ругался и кощунствовал: клял бога и людей и предавался необузданным забавам, чтоб рассеяться.

    — Эмили Бронте · книга
19. «

    У тебя то же сердце, те же нервы, что и у всякого другого! К чему ты хлопочешь скрывать их? Бога не ослепит твоя гордость! Ты искушаешь Его терзать их до тех пор, пока Он не исторгнет у тебя постыдного крика боли!

    У тебя то же сердце, те же нервы, что и у всякого другого! К чему ты хлопочешь скрывать их? Бога не ослепит твоя гордость! Ты искушаешь Его терзать их до тех пор, пока Он не исторгнет у тебя постыдного крика боли!

    — Эмили Бронте · книга