40 цитат персонажа «Эраст Петрович Фандорин», которые стоит перечитать

Собрали 40 цитат персонажа «Эраст Петрович Фандорин» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Любить — означает желать любимому счастья. Без великодушия цена любви — медный грош.

   Любить — означает желать любимому счастья. Без великодушия цена любви — медный грош.

   — Борис Акунин · книга
2. «

   Жизнь человека — единое и цельное произведение, судить о котором можно лишь тогда, когда дочитана последняя страница. При этом произведение может быть длинным, как тетралогия, или коротким, как новелла. Однако кто возьмется утверждать, что толстый и пошлый роман непременно ценнее короткого, прекрасного стихотворения?

   Жизнь человека — единое и цельное произведение, судить о котором можно лишь тогда, когда дочитана последняя страница. При этом произведение может быть длинным, как тетралогия, или коротким, как новелла. Однако кто возьмется утверждать, что толстый и пошлый роман непременно ценнее короткого, прекрасного стихотворения?

   — Борис Акунин · книга
3. «

   Значение имеют только женщины, после которых в душе остается пробоина.

   Значение имеют только женщины, после которых в душе остается пробоина.

   — Борис Акунин · книга
4. «

   Жизнь не может быть спуском, только подъёмом — до самого последнего мига.

   Жизнь не может быть спуском, только подъёмом — до самого последнего мига.

   — Борис Акунин · книга
5. «

   Когда противник во стократ сильнее, у человека, обладающего достоинством, остаётся лишь одно оружие — присутствие духа.

   Когда противник во стократ сильнее, у человека, обладающего достоинством, остаётся лишь одно оружие — присутствие духа.

   — Борис Акунин · книга
6. «

   Война, Варвара Андреевна, — ужасная гадость. На ней не бывает ни правых, ни виноватых. А хорошие и плохие есть с обеих сторон. Только хороших обычно убивают первыми.

   Война, Варвара Андреевна, — ужасная гадость. На ней не бывает ни правых, ни виноватых. А хорошие и плохие есть с обеих сторон. Только хороших обычно убивают первыми.

   — Борис Акунин · книга
7. «

   Подлость всегда в пределах юрисдикции.

   Подлость всегда в пределах юрисдикции.

   — Борис Акунин · книга
8. «

   Невежливые люди хороши тем, что с ними самими можно тоже не церемониться.

   Невежливые люди хороши тем, что с ними самими можно тоже не церемониться.

   — Борис Акунин · книга
9. «

   Вот они, начальственные привилегии: один на персональном извозчике домой, а другой на своих двоих по служебной надобности.

   Вот они, начальственные привилегии: один на персональном извозчике домой, а другой на своих двоих по служебной надобности.

   — Борис Акунин · книга
10. «

    В сущности, жить со слугой для взрослого человека губительно — разучиваешься обходиться без посторонней помощи в самых обычных делах.

    В сущности, жить со слугой для взрослого человека губительно — разучиваешься обходиться без посторонней помощи в самых обычных делах.

    — Борис Акунин · книга
11. «

    Самый существенный вывод, извлеченный из прожитых лет, сводился к предельно короткой максиме, которая стоила всех философских учений вместе взятых: стареть — это хорошо. «Стареть» означает «созревать», то есть становиться не хуже, а лучше — сильнее, мудрее, завершенней. Если же человек, старясь, ощущает не приобретение, а потерю, значит, его корабль сбился с курса.

    Самый существенный вывод, извлеченный из прожитых лет, сводился к предельно короткой максиме, которая стоила всех философских учений вместе взятых: стареть — это хорошо. «Стареть» означает «созревать», то есть становиться не хуже, а лучше — сильнее, мудрее, завершенней. Если же человек, старясь, ощущает не приобретение, а потерю, значит, его корабль сбился с курса.

    — Борис Акунин · книга
12. «

    — Я пришел сказать, что тоже думал о тебе эти два дня, — сказал Фандорин. В дурацком английском языке нет интимного местоимения второго лица, все you да you, но он решил, что с этого мгновения они переходят на «ты».

    — Я пришел сказать, что тоже думал о тебе эти два дня, — сказал Фандорин. В дурацком английском языке нет интимного местоимения второго лица, все you да you, но он решил, что с этого мгновения они переходят на «ты».

    — Борис Акунин · книга
13. «

    Все пламенные революционеры, в сущности, психически больные люди. Их бы не на виселицу и не на каторгу, а в лечебницу.

    Все пламенные революционеры, в сущности, психически больные люди. Их бы не на виселицу и не на каторгу, а в лечебницу.

    — Борис Акунин · книга
14. «

    Когда благородный муж сделал всё, что в его силах, он доверяется судьбе.

    Когда благородный муж сделал всё, что в его силах, он доверяется судьбе.

    — Борис Акунин · книга
15. «

    Страха не знают лишь люди, начисто лишенные воображения.

    Страха не знают лишь люди, начисто лишенные воображения.

    — Борис Акунин · книга
16. «

    Судьба любит подшутить над теми, кто слишком заботится о своём достоинстве.

    Судьба любит подшутить над теми, кто слишком заботится о своём достоинстве.

    — Борис Акунин · книга
17. «

    Правы мудрецы, утверждающие, что большинство людей используют ресурсы, заложенные в них Богом или природой, лишь в очень малой степени — слегка зачерпывают верхний слой, почти никогда не касаясь глубинного, где таятся главные сокровища.

    Правы мудрецы, утверждающие, что большинство людей используют ресурсы, заложенные в них Богом или природой, лишь в очень малой степени — слегка зачерпывают верхний слой, почти никогда не касаясь глубинного, где таятся главные сокровища.

    — Борис Акунин · книга
18. «

    Самый надёжный способ перебить сгущающуюся хандру — сделать что-нибудь полезное.

    Самый надёжный способ перебить сгущающуюся хандру — сделать что-нибудь полезное.

    — Борис Акунин · книга
19. «

    Люди не просто богатые, а сверхбогатые и титулованные национальной принадлежности не имеют.

    Люди не просто богатые, а сверхбогатые и титулованные национальной принадлежности не имеют.

    — Борис Акунин · книга
20. «

    Жизнь жестока, бессмысленна и, в сущности, бесконечно унизительна. Все её красы, наслаждения и соблазны существуют лишь для того, чтобы человек разнежился, улегся на спину и принялся доверчиво болтать всеми четырьмя лапами, подставив жизни беззащитное брюхо. Тут-то она своего не упустит — ударит так, что с визгом понесешься, поджав хвост.

    Жизнь жестока, бессмысленна и, в сущности, бесконечно унизительна. Все её красы, наслаждения и соблазны существуют лишь для того, чтобы человек разнежился, улегся на спину и принялся доверчиво болтать всеми четырьмя лапами, подставив жизни беззащитное брюхо. Тут-то она своего не упустит — ударит так, что с визгом понесешься, поджав хвост.

    — Борис Акунин · книга