25 цитат персонажа «Эссиорх» — читаем и делимся

25 цитат персонажа «Эссиорх» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Газовый ключ – самый верный друг сантехника и мотоциклиста после его мамы. Газовым ключом можно хватать – это раз. Бить по голове – два. Угрожать – три. Он не является холодным или огнестрельным оружием – четыре. Не дает осечек – пять. Не нуждается в патронах – шесть. Летит далеко и в меру метко – семь. Полезен в домашнем хозяйстве – восемь.

   Газовый ключ – самый верный друг сантехника и мотоциклиста после его мамы. Газовым ключом можно хватать – это раз. Бить по голове – два. Угрожать – три. Он не является холодным или огнестрельным оружием – четыре. Не дает осечек – пять. Не нуждается в патронах – шесть. Летит далеко и в меру метко – семь. Полезен в домашнем хозяйстве – восемь.

   — Дмитрий Емец · книга
2. «

   Чудеса, конечно, бывают, если считать чудом какой-нибудь банальный телекинез, но все главные чудеса происходят всегда медленно и постепенно. И нужны для них любовь и терпение.

   Чудеса, конечно, бывают, если считать чудом какой-нибудь банальный телекинез, но все главные чудеса происходят всегда медленно и постепенно. И нужны для них любовь и терпение.

   — Дмитрий Емец · книга
3. «

   Свет даёт всё постепенно. Просишь яблоню — получаешь семечко. Прорастишь — вот она, твоя яблоня, благодарная твоим рукам и связанная с тобой навеки. Не прорастишь — тогда и взрослое дерево загубил бы, получи его сразу.

   Свет даёт всё постепенно. Просишь яблоню — получаешь семечко. Прорастишь — вот она, твоя яблоня, благодарная твоим рукам и связанная с тобой навеки. Не прорастишь — тогда и взрослое дерево загубил бы, получи его сразу.

   — Дмитрий Емец · книга
4. «

   В человеческих отношениях куча всяких примесей и полутонов. Обид, мелкой лжи, ехидства, раздражения, хлопанья дверьми, всякой торговли. И всё это мы называем любовью, и язык у нас не заплетается.

   В человеческих отношениях куча всяких примесей и полутонов. Обид, мелкой лжи, ехидства, раздражения, хлопанья дверьми, всякой торговли. И всё это мы называем любовью, и язык у нас не заплетается.

   — Дмитрий Емец · книга
5. «

   Мы все говорим себе: я нечто. А надо сказать: я ничто. И ясно увидеть, что ты ничто. И тогда, оттолкнувшись от этого, можно уже стать чем-то.

   Мы все говорим себе: я нечто. А надо сказать: я ничто. И ясно увидеть, что ты ничто. И тогда, оттолкнувшись от этого, можно уже стать чем-то.

   — Дмитрий Емец · книга
6. «

   Она заявила, что страдала без меня так долго, что ей теперь надо от меня отдохнуть и привыкнуть к мысли, что я снова рядом. Окончательно запутавшийся Корнелий потряс головой. – Какая-то мутная логика! – Сказал он жалобно. – С женщинами всегда так. Лучший способ их понять – вообще не заморачиваться. И поменьше их слушать. Все самые тяжёлые раны в этом мире были нанесены языком, – рассеянно сказал Эссиорх.

   Она заявила, что страдала без меня так долго, что ей теперь надо от меня отдохнуть и привыкнуть к мысли, что я снова рядом. Окончательно запутавшийся Корнелий потряс головой. – Какая-то мутная логика! – Сказал он жалобно. – С женщинами всегда так. Лучший способ их понять – вообще не заморачиваться. И поменьше их слушать. Все самые тяжёлые раны в этом мире были нанесены языком, – рассеянно сказал Эссиорх.

   — Дмитрий Емец · книга
7. «

   Человек чаще всего ощущает счастье постфактум. Может, мне когда-нибудь и глоток воды будет казаться счастьем, и досадно будет, что я так глупо, так впустую тратил жизнь.

   Человек чаще всего ощущает счастье постфактум. Может, мне когда-нибудь и глоток воды будет казаться счастьем, и досадно будет, что я так глупо, так впустую тратил жизнь.

   — Дмитрий Емец · книга
8. «

   Большая беда всякого человека, что каждый втайне считает себя совершеннее других. Если же даже и видит, что косвенные факты на это не указывают, всё равно гордыня заставляет его считать себя чем-то более уникальным. То есть пусть я косоглазый и память плохая, но зато я самый косоглазый и память самая плохая!

   Большая беда всякого человека, что каждый втайне считает себя совершеннее других. Если же даже и видит, что косвенные факты на это не указывают, всё равно гордыня заставляет его считать себя чем-то более уникальным. То есть пусть я косоглазый и память плохая, но зато я самый косоглазый и память самая плохая!

   — Дмитрий Емец · книга
9. «

   Безумно трудно любить кого-то, кроме себя. Даже в другом мы нередко любим себя – свои наслаждения, свой комфорт или удобство. Любовь – это состояние, которое остается за вычетом страстности. Если за вычетом страстности ничего не остается, в вечность такое чувство не переходит.

   Безумно трудно любить кого-то, кроме себя. Даже в другом мы нередко любим себя – свои наслаждения, свой комфорт или удобство. Любовь – это состояние, которое остается за вычетом страстности. Если за вычетом страстности ничего не остается, в вечность такое чувство не переходит.

   — Дмитрий Емец · книга
10. «

    Главное – подобрать всему правильное название, чтобы дать человеку возможность включить механизм самооправдания. Слово может стоить чудовищно много! Грубость можно назвать выражением естественных эмоций. Извращения – правом человека на разность. Обжорство – углеводной терапией. Вытирать о друга ноги – это забота о чистоте ботинок. Жадность – разумная бережливость. Эгоизм – соблюдение собственных интересов. Подлость – рациональное реагирование на изменение ситуации.

    Главное – подобрать всему правильное название, чтобы дать человеку возможность включить механизм самооправдания. Слово может стоить чудовищно много! Грубость можно назвать выражением естественных эмоций. Извращения – правом человека на разность. Обжорство – углеводной терапией. Вытирать о друга ноги – это забота о чистоте ботинок. Жадность – разумная бережливость. Эгоизм – соблюдение собственных интересов. Подлость – рациональное реагирование на изменение ситуации.

    — Дмитрий Емец · книга
11. «

    – И вообще надоел мне твой мотоцикл! Ты кого больше любишь: меня или свою железку? Вместо ответа Эссиорх нежно погладил мотоцикл по седлу. – Лучше б я не спрашивала! Ты что, соврать не мог? – вздохнула Улита.

    – И вообще надоел мне твой мотоцикл! Ты кого больше любишь: меня или свою железку? Вместо ответа Эссиорх нежно погладил мотоцикл по седлу. – Лучше б я не спрашивала! Ты что, соврать не мог? – вздохнула Улита.

    — Дмитрий Емец · книга
12. «

    Мы свет, только когда смотрим на солнце и оно отражается в нас.

    Мы свет, только когда смотрим на солнце и оно отражается в нас.

    — Дмитрий Емец · книга
13. «

    Каждое слово имеет свою температуру. Холодные слова лучше не выпускать в мир, будь они тысячу раз верные. Они вялые и слабые. Температура слова – это то, во что вложено сердце, умноженное на собственную веру человека.

    Каждое слово имеет свою температуру. Холодные слова лучше не выпускать в мир, будь они тысячу раз верные. Они вялые и слабые. Температура слова – это то, во что вложено сердце, умноженное на собственную веру человека.

    — Дмитрий Емец · книга
14. «

    Истинной любви бояться нельзя. Она согревает, облагораживает и созидает все, чего коснется. Земная же любовь как огонь. Слишком сильная и испепеляющая может сжечь, уничтожить, обрушить во мрак. Ложная любовь-опека способна всякого сделать слабым, вялым и эгоистичным. Сама знаешь, что бывает с единственными сыновьями одиноких матерей, если матери берутся за дело слишком ретиво. Хотя это и не самый удачный пример.

    Истинной любви бояться нельзя. Она согревает, облагораживает и созидает все, чего коснется. Земная же любовь как огонь. Слишком сильная и испепеляющая может сжечь, уничтожить, обрушить во мрак. Ложная любовь-опека способна всякого сделать слабым, вялым и эгоистичным. Сама знаешь, что бывает с единственными сыновьями одиноких матерей, если матери берутся за дело слишком ретиво. Хотя это и не самый удачный пример.

    — Дмитрий Емец · книга
15. «

    Как нам некогда говорили на инструктаже: двойное повторение вопроса свидетельствует либо о депрессивной заторможенности, либо о маниакальной подозрительности.

    Как нам некогда говорили на инструктаже: двойное повторение вопроса свидетельствует либо о депрессивной заторможенности, либо о маниакальной подозрительности.

    — Дмитрий Емец · книга
16. «

    — Не удивляйся! Мое тело все время хочет есть и пить. Еще оно хочет с кем-нибудь подраться. Тоже почти постоянно. Но это не самое страшное, — пожаловался он. — А что самое страшное? — спросила Даф. Страж-хранитель пнул тяжелым ботинком леса. — Это кошмарно... Оно разговаривает с женщинами! — произнес он с ужасом.

    — Не удивляйся! Мое тело все время хочет есть и пить. Еще оно хочет с кем-нибудь подраться. Тоже почти постоянно. Но это не самое страшное, — пожаловался он. — А что самое страшное? — спросила Даф. Страж-хранитель пнул тяжелым ботинком леса. — Это кошмарно... Оно разговаривает с женщинами! — произнес он с ужасом.

    — Дмитрий Емец · книга
17. «

    Мы готовы менять всё, что угодно, только чтобы ничего не менять. Делать всё, что угодно, только чтобы ничего не делать. И прилагать какие угодно усилия, чтобы не прилагать никаких усилий.

    Мы готовы менять всё, что угодно, только чтобы ничего не менять. Делать всё, что угодно, только чтобы ничего не делать. И прилагать какие угодно усилия, чтобы не прилагать никаких усилий.

    — Дмитрий Емец · книга
18. «

    Свет должен быть великодушен. Если нет, то в чем его главное отличие от мрака?

    Свет должен быть великодушен. Если нет, то в чем его главное отличие от мрака?

    — Дмитрий Емец · книга
19. «

    Ничто так не уничтожает человека, как лишние силы, если они расходуются бестолково.

    Ничто так не уничтожает человека, как лишние силы, если они расходуются бестолково.

    — Дмитрий Емец · книга
20. «

    Большинство безнадежных задач перестают быть безнадежными, едва только начинаешь их решать. Например, когда считаешь, что автобус уедет, но все же начинаешь его догонять, то в восьми случаях из десяти успешно догоняешь и только в двух случаях он уезжает. Проигрывает только тот, кто сам сдается.

    Большинство безнадежных задач перестают быть безнадежными, едва только начинаешь их решать. Например, когда считаешь, что автобус уедет, но все же начинаешь его догонять, то в восьми случаях из десяти успешно догоняешь и только в двух случаях он уезжает. Проигрывает только тот, кто сам сдается.

    — Дмитрий Емец · книга