37 цитат персонажа «Фаина Раневская» со смыслом

37 цитат персонажа «Фаина Раневская» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Фаина Георгиевна, какого вы мнения о режиссере? — Это уцененный Мейерхольд.

   — Фаина Георгиевна, какого вы мнения о режиссере? — Это уцененный Мейерхольд.

   — Фаина Раневская · книга
2. «

   В мои годы может быть один любовник — домашний клозет.

   В мои годы может быть один любовник — домашний клозет.

   — Фаина Раневская · книга
3. «

   По барышне говядина, по дерьму черепок.

   По барышне говядина, по дерьму черепок.

   — Фаина Раневская · книга
4. «

   Быть счастливым очень просто, нужно только научиться принимать действительное за желаемое. Я не умею.

   Быть счастливым очень просто, нужно только научиться принимать действительное за желаемое. Я не умею.

   — Фаина Раневская · книга
5. «

   О талантах и сплетни должны быть талантливые. Хуже нет, когда о личности выдумывают всякую серую чепуху.

   О талантах и сплетни должны быть талантливые. Хуже нет, когда о личности выдумывают всякую серую чепуху.

   — Фаина Раневская · книга
6. «

   Нет, он не последняя сволочь, за ним целая очередь.

   Нет, он не последняя сволочь, за ним целая очередь.

   — Фаина Раневская · книга
7. «

   – У Завадского в театре были три сестрицы. Верка Марецкая – ткачиха, я Бабариха, а Орлова хоть Гвидона и не родила, но по заморским странам все время болтается. – А почему вы-то Бабариха? – Из-за жопы.

   – У Завадского в театре были три сестрицы. Верка Марецкая – ткачиха, я Бабариха, а Орлова хоть Гвидона и не родила, но по заморским странам все время болтается. – А почему вы-то Бабариха? – Из-за жопы.

   — Фаина Раневская · книга
8. «

   Умный человек никогда не станет показывать другим, что он умней, лучше использует это.

   Умный человек никогда не станет показывать другим, что он умней, лучше использует это.

   — Фаина Раневская · книга
9. «

   – Фаина Георгиевна, как вы считаете, каких людей больше – хороших или плохих? – Серых.

   – Фаина Георгиевна, как вы считаете, каких людей больше – хороших или плохих? – Серых.

   — Фаина Раневская · книга
10. «

    Глупость бывает умственная, а бывает душевная. Вторая опасней.

    Глупость бывает умственная, а бывает душевная. Вторая опасней.

    — Фаина Раневская · книга
11. «

    Его внутреннее достоинство настолько внутреннее, что я его и не заметила.

    Его внутреннее достоинство настолько внутреннее, что я его и не заметила.

    — Фаина Раневская · книга
12. «

    Если ради шампанского постоянно придется рисковать, то легко заработать хронический героизм.

    Если ради шампанского постоянно придется рисковать, то легко заработать хронический героизм.

    — Фаина Раневская · книга
13. «

    – Вы слышали, как не повезло писателю N.? – спросили у Раневской. – Нет, а что с ним случилось? – Он упал и сломал правую ногу. – Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать?

    – Вы слышали, как не повезло писателю N.? – спросили у Раневской. – Нет, а что с ним случилось? – Он упал и сломал правую ногу. – Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать?

    — Фаина Раневская · книга
14. «

    Толпа победителей меня никогда не прельщала. В толпе принято наступать на ноги и толкаться локтями.

    Толпа победителей меня никогда не прельщала. В толпе принято наступать на ноги и толкаться локтями.

    — Фаина Раневская · книга
15. «

    Главное в том, чтоб себя сдерживать, – или я, или кто-то другой так решил, но это истина.

    Главное в том, чтоб себя сдерживать, – или я, или кто-то другой так решил, но это истина.

    — Фаина Раневская · книга
16. «

    Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

    Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

    — Фаина Раневская · книга
17. «

    Стоит только задуматься о том, что скажут люди, как жизнь сразу же начинает катиться к чертям. Опасный это вопрос, лучше никогда его не задавать. Ни себе, ни окружающим.

    Стоит только задуматься о том, что скажут люди, как жизнь сразу же начинает катиться к чертям. Опасный это вопрос, лучше никогда его не задавать. Ни себе, ни окружающим.

    — Андрей Левонович Шляхов · книга
18. «

    Мужа не нашла, потому что всегда любила в мужчинах то, чего в них не было. Впрочем, они во мне также.

    Мужа не нашла, потому что всегда любила в мужчинах то, чего в них не было. Впрочем, они во мне также.

    — Фаина Раневская · книга
19. «

    Я никогда не испытала того, что называется «травля» — видимо, это и есть то самое: людей самых различных по своей культуре, вкусам, воспитанию можно очень легко сцементировать, спаять, крикнув им: «Куси!» И тогда начинается то, что так любят охотники. У всякого человека, тем более актера, есть в его среде недоброжелатели, мелкие завистники, — а когда это все собирается воедино, подогреваемое агитацией начальства, — тут надо устоять одной против всех. Трудно это с грудной жабой в 60 лет. Молю об одном: «Господи, дай мне силы!»

    Я никогда не испытала того, что называется «травля» — видимо, это и есть то самое: людей самых различных по своей культуре, вкусам, воспитанию можно очень легко сцементировать, спаять, крикнув им: «Куси!» И тогда начинается то, что так любят охотники. У всякого человека, тем более актера, есть в его среде недоброжелатели, мелкие завистники, — а когда это все собирается воедино, подогреваемое агитацией начальства, — тут надо устоять одной против всех. Трудно это с грудной жабой в 60 лет. Молю об одном: «Господи, дай мне силы!»

    — Алексей Щеглов · книга
20. «

    – Я столько сделала для него хорошего, но он не ценит хорошее! – Что вы, милочка, он ценит, только представление о хорошем у вас с ним разное.

    – Я столько сделала для него хорошего, но он не ценит хорошее! – Что вы, милочка, он ценит, только представление о хорошем у вас с ним разное.

    — Фаина Раневская · книга