Топ-35 цитат персонажа «Фаина Раневская»

35 цитат персонажа «Фаина Раневская» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – Уйду в ТЮЗ зайчиков играть… – Фаина, какой из тебя зайчик? Со вздохом: – Значит, толстую, разожравшуюся слониху.

   – Уйду в ТЮЗ зайчиков играть… – Фаина, какой из тебя зайчик? Со вздохом: – Значит, толстую, разожравшуюся слониху.

   — Фаина Раневская · книга
2. «

   – Я столько сделала для него хорошего, но он не ценит хорошее! – Что вы, милочка, он ценит, только представление о хорошем у вас с ним разное.

   – Я столько сделала для него хорошего, но он не ценит хорошее! – Что вы, милочка, он ценит, только представление о хорошем у вас с ним разное.

   — Фаина Раневская · книга
3. «

   У человека может быть сколько угодно талантов, но если нет главного таланта – трудиться, все остальные быстро умрут.

   У человека может быть сколько угодно талантов, но если нет главного таланта – трудиться, все остальные быстро умрут.

   — Фаина Раневская · книга
4. «

   Я никогда не испытала того, что называется «травля» — видимо, это и есть то самое: людей самых различных по своей культуре, вкусам, воспитанию можно очень легко сцементировать, спаять, крикнув им: «Куси!» И тогда начинается то, что так любят охотники. У всякого человека, тем более актера, есть в его среде недоброжелатели, мелкие завистники, — а когда это все собирается воедино, подогреваемое агитацией начальства, — тут надо устоять одной против всех. Трудно это с грудной жабой в 60 лет. Молю об одном: «Господи, дай мне силы!»

   Я никогда не испытала того, что называется «травля» — видимо, это и есть то самое: людей самых различных по своей культуре, вкусам, воспитанию можно очень легко сцементировать, спаять, крикнув им: «Куси!» И тогда начинается то, что так любят охотники. У всякого человека, тем более актера, есть в его среде недоброжелатели, мелкие завистники, — а когда это все собирается воедино, подогреваемое агитацией начальства, — тут надо устоять одной против всех. Трудно это с грудной жабой в 60 лет. Молю об одном: «Господи, дай мне силы!»

   — Алексей Щеглов · книга
5. «

   – Вы слышали, как не повезло писателю N.? – спросили у Раневской. – Нет, а что с ним случилось? – Он упал и сломал правую ногу. – Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать?

   – Вы слышали, как не повезло писателю N.? – спросили у Раневской. – Нет, а что с ним случилось? – Он упал и сломал правую ногу. – Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать?

   — Фаина Раневская · книга
6. «

   Дорогие мои! Чтобы получить все это, мне нужно сыграть как минимум Чапаева!

   Дорогие мои! Чтобы получить все это, мне нужно сыграть как минимум Чапаева!

   — Фаина Раневская · книга
7. «

   В гастрономе «дают» селедку. Раневская восхищенно: – Боже мой, какая руководящая рыба! – Почему руководящая, Фаина? – Толстая и безголовая.

   В гастрономе «дают» селедку. Раневская восхищенно: – Боже мой, какая руководящая рыба! – Почему руководящая, Фаина? – Толстая и безголовая.

   — Фаина Раневская · книга
8. «

   Как можно обещать вечную любовь, имея в запасе всего лишь короткую человеческую жизнь?

   Как можно обещать вечную любовь, имея в запасе всего лишь короткую человеческую жизнь?

   — Фаина Раневская · книга
9. «

   Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

   Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!

   — Фаина Раневская · книга
10. «

    Я часто говорю вслух то, что другие опасаются даже подумать…

    Я часто говорю вслух то, что другие опасаются даже подумать…

    — Фаина Раневская · книга
11. «

    Новая актриса, попавшая в театр по протекции, не блещет не только талантами, но и фигурой. Марецкая возмущенно шепчет Раневской: – Боже мой, какие у нее ноги короткие! Раневская добродушно: – Ничего страшного, до земли же достают…

    Новая актриса, попавшая в театр по протекции, не блещет не только талантами, но и фигурой. Марецкая возмущенно шепчет Раневской: – Боже мой, какие у нее ноги короткие! Раневская добродушно: – Ничего страшного, до земли же достают…

    — Фаина Раневская · книга
12. «

    Мужа не нашла, потому что всегда любила в мужчинах то, чего в них не было. Впрочем, они во мне также.

    Мужа не нашла, потому что всегда любила в мужчинах то, чего в них не было. Впрочем, они во мне также.

    — Фаина Раневская · книга
13. «

    Да я не взять от жизни многого не смогла, а отдать ей! Поверьте, понимать, что недодала, тяжелей, чем что не взяла свое.

    Да я не взять от жизни многого не смогла, а отдать ей! Поверьте, понимать, что недодала, тяжелей, чем что не взяла свое.

    — Фаина Раневская · книга
14. «

    Раневскую спросили, как складывались ее взаимоотношения с режиссером спектакля: – Мы изображали любовь слонихи и воробья.

    Раневскую спросили, как складывались ее взаимоотношения с режиссером спектакля: – Мы изображали любовь слонихи и воробья.

    — Фаина Раневская · книга
15. «

    — Была, смотрела, так там телефона нет... — Есть телефон! В коридоре! Общий! — Нет-нет, личный, только личный. — Почему? — Ну личный как въеду — сниму, а за общий еще платить надо. Не поеду!

    — Была, смотрела, так там телефона нет... — Есть телефон! В коридоре! Общий! — Нет-нет, личный, только личный. — Почему? — Ну личный как въеду — сниму, а за общий еще платить надо. Не поеду!

    — Фаина Раневская · сериал
16. «

    – У Завадского в театре были три сестрицы. Верка Марецкая – ткачиха, я Бабариха, а Орлова хоть Гвидона и не родила, но по заморским странам все время болтается. – А почему вы-то Бабариха? – Из-за жопы.

    – У Завадского в театре были три сестрицы. Верка Марецкая – ткачиха, я Бабариха, а Орлова хоть Гвидона и не родила, но по заморским странам все время болтается. – А почему вы-то Бабариха? – Из-за жопы.

    — Фаина Раневская · книга
17. «

    Однажды, услышав сказанное себе вслед: «Великая старуха», Раневская резво (насколько возможно) обернулась и поправила говорившую: – С первым согласна. Со вторым нет! Чуть подумала и вздохнула: – Впрочем, и с первым тоже… До величия мне еще играть и играть.

    Однажды, услышав сказанное себе вслед: «Великая старуха», Раневская резво (насколько возможно) обернулась и поправила говорившую: – С первым согласна. Со вторым нет! Чуть подумала и вздохнула: – Впрочем, и с первым тоже… До величия мне еще играть и играть.

    — Фаина Раневская · книга
18. «

    Я схватила книгу, побежала в сад, прочитала всю. Закрыла книжку. И на этом закончилось мое детство. Я поняла все об одиночестве человека.

    Я схватила книгу, побежала в сад, прочитала всю. Закрыла книжку. И на этом закончилось мое детство. Я поняла все об одиночестве человека.

    — Фаина Раневская · книга
19. «

    Бездарности как сорняки – такие же наглые, крепкие и частые. И так же заслоняют солнце талантам.

    Бездарности как сорняки – такие же наглые, крепкие и частые. И так же заслоняют солнце талантам.

    — Фаина Раневская · книга
20. «

    Его внутреннее достоинство настолько внутреннее, что я его и не заметила.

    Его внутреннее достоинство настолько внутреннее, что я его и не заметила.

    — Фаина Раневская · книга