19 цитат персонажа «Филипп дю Плесси-Бельер» — коротко и по делу

Ниже 19 цитат персонажа «Филипп дю Плесси-Бельер»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Вот почему вы так и не познали любви, — тихо сказала Анжелика, обращаясь скорее к самой себе. — Ошибаетесь! Мне кажется, что в этой области мой опыт весьма богат и разнообразен. — Это нельзя назвать любовью, Филипп.

   — Вот почему вы так и не познали любви, — тихо сказала Анжелика, обращаясь скорее к самой себе. — Ошибаетесь! Мне кажется, что в этой области мой опыт весьма богат и разнообразен. — Это нельзя назвать любовью, Филипп.

   — Анн и Серж Голон · книга
2. «

   Наука жизни не так-то проста. Нравиться сильным мира сего — задача не из легких.

   Наука жизни не так-то проста. Нравиться сильным мира сего — задача не из легких.

   — Анн и Серж Голон · книга
3. «

   — Маркиз, ты счастливчик, — сказал король, — обладать подобным сокровищем! Здесь нет ни одного мужчины — и твой сюзерен в их числе, — кто не завидовал бы такой удаче. По крайней мере, мы хотим надеяться, что ты не пренебрегаешь ею. Все знают, что запах пороха, дым орудий и хмель побед порой превращали тебя в слепца, не замечающего привлекательности прекрасного пола. — Сир, есть свет, который может вернуть зрение слепцу и заставить его ощутить вкус иных побед.

   — Маркиз, ты счастливчик, — сказал король, — обладать подобным сокровищем! Здесь нет ни одного мужчины — и твой сюзерен в их числе, — кто не завидовал бы такой удаче. По крайней мере, мы хотим надеяться, что ты не пренебрегаешь ею. Все знают, что запах пороха, дым орудий и хмель побед порой превращали тебя в слепца, не замечающего привлекательности прекрасного пола. — Сир, есть свет, который может вернуть зрение слепцу и заставить его ощутить вкус иных побед.

   — Анн и Серж Голон · книга
4. «

   Воспоминания, сантименты, вчера, сегодня... Для меня имеет значение только завтра. Я живу будущим.

   Воспоминания, сантименты, вчера, сегодня... Для меня имеет значение только завтра. Я живу будущим.

   — Великолепная Анжелика (Merveilleuse Angélique) · фильм
5. «

   Отец, а я был его единственным сыном, и мысли не допускал, чтобы оставить меня в провинции. Он радовался скорости, с которой я поднимался по придворной лестнице... Я был совершенно невежествен и глуп, зато красив.

   Отец, а я был его единственным сыном, и мысли не допускал, чтобы оставить меня в провинции. Он радовался скорости, с которой я поднимался по придворной лестнице... Я был совершенно невежествен и глуп, зато красив.

   — Анн и Серж Голон · книга
6. «

   — Помнишь, когда мы были детьми, ты называл меня «баронессой Унылого Платья». Ты был невыносим. — Я изменился? — Ночью мне так показалось. — А сейчас? — А сейчас... сейчас ты попросишь меня одеться, вежливо проводишь до дверей и всё закончится. Или нет? — Конечно, нет! Я выбираю Анжелику!

   — Помнишь, когда мы были детьми, ты называл меня «баронессой Унылого Платья». Ты был невыносим. — Я изменился? — Ночью мне так показалось. — А сейчас? — А сейчас... сейчас ты попросишь меня одеться, вежливо проводишь до дверей и всё закончится. Или нет? — Конечно, нет! Я выбираю Анжелику!

   — Анжелика де Пейрак / Анжелика дю Плесси-Бельер · фильм
7. «

   Ах, правда, я и забыл... Мы с вами получили разное воспитание. Если меня не подводит память, вы в детстве, бегали босиком, ели суп из капусты и слушали сказки о привидениях. В таких условиях несложно расти под материнским присмотром. В Париже, при дворе, у матери нет времени даже на собственного ребенка.

   Ах, правда, я и забыл... Мы с вами получили разное воспитание. Если меня не подводит память, вы в детстве, бегали босиком, ели суп из капусты и слушали сказки о привидениях. В таких условиях несложно расти под материнским присмотром. В Париже, при дворе, у матери нет времени даже на собственного ребенка.

   — Анн и Серж Голон · книга
8. «

   — Право, мужества вам не занимать. Разве у вас не было серьезных причин опасаться моего гнева? — Конечно, были. И поэтому я думала, что чем раньше состоится наша встреча, тем лучше. Никто не выигрывает, оттягивая момент принятия горького лекарства.

   — Право, мужества вам не занимать. Разве у вас не было серьезных причин опасаться моего гнева? — Конечно, были. И поэтому я думала, что чем раньше состоится наша встреча, тем лучше. Никто не выигрывает, оттягивая момент принятия горького лекарства.

   — Анн и Серж Голон · книга
9. «

   Ох уж эти женщины! Они извинились и полагают, что все сразу забылось! Какая важность, что я стал вашим мужем исключительно под действием угроз с вашей стороны! Неужели вы думаете, что настолько серьезную обиду можно загладить одним извинением?

   Ох уж эти женщины! Они извинились и полагают, что все сразу забылось! Какая важность, что я стал вашим мужем исключительно под действием угроз с вашей стороны! Неужели вы думаете, что настолько серьезную обиду можно загладить одним извинением?

   — Анн и Серж Голон · книга
10. «

    Даже крестьянин, если он, конечно, не зверь, получает удовольствие, сидя у очага и наблюдая за тем, как жена кормит его первенца.

    Даже крестьянин, если он, конечно, не зверь, получает удовольствие, сидя у очага и наблюдая за тем, как жена кормит его первенца.

    — Анн и Серж Голон · книга
11. «

    — Деньги вас ослепляют! Госпожа решила сделать себе подарок, купить замок и вместе с ним хозяина? — Я хотела лишь помочь. — Мне не нужна помощь женщины. Вы жестокая, претенциозная, жадная, только и думаете о деньгах! Деньги дают большую власть, но не надо мной! Вы купили лишь груду камней вот и пользуйтесь ею. Я помню ваше признание, что вы хотели стать маркизой дю Плесси-Бельер, но этого не купишь. От вас несет деньгами, как от вашего отца навозом!

    — Деньги вас ослепляют! Госпожа решила сделать себе подарок, купить замок и вместе с ним хозяина? — Я хотела лишь помочь. — Мне не нужна помощь женщины. Вы жестокая, претенциозная, жадная, только и думаете о деньгах! Деньги дают большую власть, но не надо мной! Вы купили лишь груду камней вот и пользуйтесь ею. Я помню ваше признание, что вы хотели стать маркизой дю Плесси-Бельер, но этого не купишь. От вас несет деньгами, как от вашего отца навозом!

    — Филипп дю Плесси-Бельер · фильм
12. «

    — Месье, назовите ваших секундантов, я к вашим услугам... — Это моя жена к услугам всех подряд.

    — Месье, назовите ваших секундантов, я к вашим услугам... — Это моя жена к услугам всех подряд.

    — Анн и Серж Голон · книга
13. «

    Вы трепещете от удовольствия при мысли, что играете с огнем. Легче сделать чистокровного скакуна из рабочей лошади, чем изменить природу потаскухи.

    Вы трепещете от удовольствия при мысли, что играете с огнем. Легче сделать чистокровного скакуна из рабочей лошади, чем изменить природу потаскухи.

    — Анн и Серж Голон · книга
14. «

    Вы опасались, как бы придворная жизнь не развратила Кантора. Смерть избавила его от слез позора, которые тайно проливают дети, окунувшиеся во взрослую жизнь. У каждого своя судьба. Его судьба подарила ему жизнь, наполненную только радостями и песнями. И у него была любящая мать. <...> Вы дали ему все, что нужно для счастья: уверенность в материнской любви.

    Вы опасались, как бы придворная жизнь не развратила Кантора. Смерть избавила его от слез позора, которые тайно проливают дети, окунувшиеся во взрослую жизнь. У каждого своя судьба. Его судьба подарила ему жизнь, наполненную только радостями и песнями. И у него была любящая мать. <...> Вы дали ему все, что нужно для счастья: уверенность в материнской любви.

    — Анн и Серж Голон · книга
15. «

    Клянусь дьяволом, который вас создал: по крайней мере, вы меня развлекаете. Вас можно обвинить во всех смертных грехах, но только не в том, что вы нагоняете скуку.

    Клянусь дьяволом, который вас создал: по крайней мере, вы меня развлекаете. Вас можно обвинить во всех смертных грехах, но только не в том, что вы нагоняете скуку.

    — Анн и Серж Голон · книга
16. «

    Ну вот, вы опять смотрите на меня своими огромными зелеными глазами, — прошептал он. — Я вас мучил, я бил вас, угрожал, но вы всегда поднимали свою прелестную голову, как цветок после бури. Я бросал вас почти бездыханной, побежденной, но вы возрождались вновь и становились еще прекраснее. Да, это раздражало, но со временем такая стойкость пробудила в моей душе чувство... доверия. Столько постоянства у женщины! Я был поражен. В конце концов я стал с интересом наблюдать за каждым вашим шагом. Я спрашивал себя: «Неужели она выдержит?» В день псовой охоты, когда я увидел, как вы с улыбкой отвечаете на гнев короля и на мою злость, я понял, что мне никогда не победить вас. И втайне гордился, что у меня такая жена.

    Ну вот, вы опять смотрите на меня своими огромными зелеными глазами, — прошептал он. — Я вас мучил, я бил вас, угрожал, но вы всегда поднимали свою прелестную голову, как цветок после бури. Я бросал вас почти бездыханной, побежденной, но вы возрождались вновь и становились еще прекраснее. Да, это раздражало, но со временем такая стойкость пробудила в моей душе чувство... доверия. Столько постоянства у женщины! Я был поражен. В конце концов я стал с интересом наблюдать за каждым вашим шагом. Я спрашивал себя: «Неужели она выдержит?» В день псовой охоты, когда я увидел, как вы с улыбкой отвечаете на гнев короля и на мою злость, я понял, что мне никогда не победить вас. И втайне гордился, что у меня такая жена.

    — Анн и Серж Голон · книга
17. «

    — Назад, молокосос! — Я маршал Франции и мне неведомо слово «назад»!

    — Назад, молокосос! — Я маршал Франции и мне неведомо слово «назад»!

    — Герцог Филипп Орлеанский · фильм
18. «

    — Вы больше никогда не встречали ту девушку? — со вздохом спросила маркиза. — Встретил. Через много лет. И понял, что юность дарит нам странные несбыточные иллюзии, особенно когда речь идет о первой любви. Та девушка стала злой, решительной, и в итоге, опаснее всех женщин, вместе взятых. <...> — Филипп, та девочка по-прежнему жива во мне, и вы это знаете.

    — Вы больше никогда не встречали ту девушку? — со вздохом спросила маркиза. — Встретил. Через много лет. И понял, что юность дарит нам странные несбыточные иллюзии, особенно когда речь идет о первой любви. Та девушка стала злой, решительной, и в итоге, опаснее всех женщин, вместе взятых. <...> — Филипп, та девочка по-прежнему жива во мне, и вы это знаете.

    — Анн и Серж Голон · книга
19. «

    — Стремление к воинской славе может заставить забыть о любви, но может ли любовь заставить позабыть боевую дружбу? — Нет, сир, я так не думаю.

    — Стремление к воинской славе может заставить забыть о любви, но может ли любовь заставить позабыть боевую дружбу? — Нет, сир, я так не думаю.

    — Анн и Серж Голон · книга