27 известных цитат персонажа «Габриэль»

Ниже 27 цитат персонажа «Габриэль»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Ты уже рассказал ему про то, что папочка был злодеем, а ты — несчастной жертвой? Только это не так. Ты никогда не был жертвой, это был всего лишь предлог. — Предлог для чего? — Для всего, Люци. Для всего.

   — Ты уже рассказал ему про то, что папочка был злодеем, а ты — несчастной жертвой? Только это не так. Ты никогда не был жертвой, это был всего лишь предлог. — Предлог для чего? — Для всего, Люци. Для всего.

   — Габриэль · сериал
2. «

   — Видишь ровную поверхность воды? Такой я была раньше. А потом — Зена бросает в воду камень — вода покрылась морщинами. Такая я сейчас. — Но если подождать, вода снова будет как раньше, ровная и спокойная. — Но камень останется в воде. Вода будет выглядеть как раньше, но она изменилась.

   — Видишь ровную поверхность воды? Такой я была раньше. А потом — Зена бросает в воду камень — вода покрылась морщинами. Такая я сейчас. — Но если подождать, вода снова будет как раньше, ровная и спокойная. — Но камень останется в воде. Вода будет выглядеть как раньше, но она изменилась.

   — Габриэль · сериал
3. «

   Она посмотрела на себя, на грязное платье, окровавленные колени. — У меня был не самый удачный день. Похмелье до сих пор не прошло, мои друзья мертвы, имбирный эль разбился... — Тогда попробуем исправить твой день.

   Она посмотрела на себя, на грязное платье, окровавленные колени. — У меня был не самый удачный день. Похмелье до сих пор не прошло, мои друзья мертвы, имбирный эль разбился... — Тогда попробуем исправить твой день.

   — Холли Блэк · книга
4. «

   Счастье в одиночестве — не полное счастье.

   Счастье в одиночестве — не полное счастье.

   — Александр Дюма · книга
5. «

   Умная девочка. Играешь с огнем, хочешь в нем сгореть.

   Умная девочка. Играешь с огнем, хочешь в нем сгореть.

   — Холли Блэк · книга
6. «

   Я буду защищать тебя от смерти. Я не боюсь ее. Мы с ней так долго были врагами, что теперь ближе, чем друзья.

   Я буду защищать тебя от смерти. Я не боюсь ее. Мы с ней так долго были врагами, что теперь ближе, чем друзья.

   — Холли Блэк · книга
7. «

   Странное дело: чем больше я говорил, тем моложе становились мои слушательницы — возраст, подобно слою пыли, сдуваемому ветром, сходил с них.

   Странное дело: чем больше я говорил, тем моложе становились мои слушательницы — возраст, подобно слою пыли, сдуваемому ветром, сходил с них.

   — Эрик Орсенна · книга
8. «

   За отчаянием зимы следует надежда весны, адская жара лета сменяется нежным осенним ветром, жестокие истины жизни смягчаются её милостынями.

   За отчаянием зимы следует надежда весны, адская жара лета сменяется нежным осенним ветром, жестокие истины жизни смягчаются её милостынями.
9. «

   Рядом с тобой исчезает та пустота, которая сидит внутри меня всю жизнь.

   Рядом с тобой исчезает та пустота, которая сидит внутри меня всю жизнь.
10. «

    Круг ненависти можно разорвать только любовью.

    Круг ненависти можно разорвать только любовью.
11. «

    В каждой семье бывают неурядицы, но главное — всегда быть вместе, всё утрясётся.

    В каждой семье бывают неурядицы, но главное — всегда быть вместе, всё утрясётся.
12. «

    — Ты скучаешь по семье? — Иногда. Только не тогда, когда мы вместе.

    — Ты скучаешь по семье? — Иногда. Только не тогда, когда мы вместе.

    — Габриэль · сериал
13. «

    Я один ничего не понял?

    Я один ничего не понял?
14. «

    – Никогда не думал, что стану бедняком… – Знаешь, Карлос, я была на мели довольно много раз, но не была бедной. Бедность – это состояние ума. А сейчас мы с тобой просто… – Что, без средств? – Так и есть.

    – Никогда не думал, что стану бедняком… – Знаешь, Карлос, я была на мели довольно много раз, но не была бедной. Бедность – это состояние ума. А сейчас мы с тобой просто… – Что, без средств? – Так и есть.

    — Габриэль · сериал
15. «

    Ты никогда не задумывался о том, как унизительна сама по себе смерть? Совершенно посторонние, чужие люди сняли бы с нее одежду, обмыли ее и снова одели – они увидели бы, как истощена и измучена она жизнью, стали бы свидетелями ее полнейшей беззащитности в этом последнем сне. А столпившиеся в коридоре посетители стали бы шептаться между собой о том, какое у них хорошее здоровье, стали бы говорить, что в их семьях никто никогда не болел и они понятия не имеют, что такое чахотка. «Ах, бедняжка маркиза!» – восклицали бы они, а потом принялись бы интересоваться друг у друга, были ли у нее свои деньги, а если были, оставила ли она их своим сыновьям. А старуха, пришедшая, чтобы забрать в стирку испачканное белье, непременно стащила бы одно из колец с руки покойницы.

    Ты никогда не задумывался о том, как унизительна сама по себе смерть? Совершенно посторонние, чужие люди сняли бы с нее одежду, обмыли ее и снова одели – они увидели бы, как истощена и измучена она жизнью, стали бы свидетелями ее полнейшей беззащитности в этом последнем сне. А столпившиеся в коридоре посетители стали бы шептаться между собой о том, какое у них хорошее здоровье, стали бы говорить, что в их семьях никто никогда не болел и они понятия не имеют, что такое чахотка. «Ах, бедняжка маркиза!» – восклицали бы они, а потом принялись бы интересоваться друг у друга, были ли у нее свои деньги, а если были, оставила ли она их своим сыновьям. А старуха, пришедшая, чтобы забрать в стирку испачканное белье, непременно стащила бы одно из колец с руки покойницы.

    — Энн Райс · книга
16. «

    Гегель, кажется, утверждал, что мы думаем словами; только облаченная в словесную форму, мысль обретает настоящий смысл и истинное значение. Но слова часто оставались пустым звуком. Стала больше доверять не словам, а языку тела, выражению лица, взглядам, жестам...

    Гегель, кажется, утверждал, что мы думаем словами; только облаченная в словесную форму, мысль обретает настоящий смысл и истинное значение. Но слова часто оставались пустым звуком. Стала больше доверять не словам, а языку тела, выражению лица, взглядам, жестам...

    — Гийом Мюссо · книга
17. «

    Сражаться надо за то, во что веришь, за людей, которых любишь.

    Сражаться надо за то, во что веришь, за людей, которых любишь.
18. «

    Я вовсе не чувствую себя матерью еще не родившихся детей, мне довольно быть матерью тех, которые у меня есть, и любить их всем сердцем. Я, как и все мы, женщина цивилизованного мира, сударь. Мы уже не просто самки, населяющие землю, и мы отказываемся ими быть.

    Я вовсе не чувствую себя матерью еще не родившихся детей, мне довольно быть матерью тех, которые у меня есть, и любить их всем сердцем. Я, как и все мы, женщина цивилизованного мира, сударь. Мы уже не просто самки, населяющие землю, и мы отказываемся ими быть.

    — Ги де Мопассан · книга
19. «

    — Великий Зевс превратил возлюбленных в два дуба. Знаешь, что было потом? — Из них построили лодку? — Нет, их ветви сплелись и они всю жизнь провели в объятьях. — И что? — Брось, Зена, каждому суждено найти своё дерево. Даже тебе. — Самые сильные деревья стоят в одиночку. — Не надо всё время быть сильной, иногда полезно расслабиться. — Да уж.

    — Великий Зевс превратил возлюбленных в два дуба. Знаешь, что было потом? — Из них построили лодку? — Нет, их ветви сплелись и они всю жизнь провели в объятьях. — И что? — Брось, Зена, каждому суждено найти своё дерево. Даже тебе. — Самые сильные деревья стоят в одиночку. — Не надо всё время быть сильной, иногда полезно расслабиться. — Да уж.

    — Габриэль · сериал
20. «

    – И что же вы наблюдаете? – Ничего особенного, Габриэль. Просто вы словно кружите на месте и никак не находите того, что ищете. Надеюсь, это не оторвавшаяся от рубашки пуговица. – Но и не дао, дорогая Клаудиа. Во всяком случае, нечто весьма скромное и весьма эгоистичное: счастье, которое как можно меньше вредило бы окружающим, а это дается нелегко, и которое мне не пришлось бы ни покупать, ни приобретать ценой своей свободы. Как видите, не очень-то это просто.

    – И что же вы наблюдаете? – Ничего особенного, Габриэль. Просто вы словно кружите на месте и никак не находите того, что ищете. Надеюсь, это не оторвавшаяся от рубашки пуговица. – Но и не дао, дорогая Клаудиа. Во всяком случае, нечто весьма скромное и весьма эгоистичное: счастье, которое как можно меньше вредило бы окружающим, а это дается нелегко, и которое мне не пришлось бы ни покупать, ни приобретать ценой своей свободы. Как видите, не очень-то это просто.

    — Хулио Кортасар · книга