Подборка · 10 цитат персонажа

10 цитат персонажа «Гарольд Лилиан Александр Эванс-Слизерин» без воды

Ниже 10 цитат персонажа «Гарольд Лилиан Александр Эванс-Слизерин»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

Другие размеры:11 12 15 20 25 30 все варианты

– Флер Делакур всегда много, порой излишне много думает о себе, вот и надумала себе что-то и нам придется во всем разбираться. Главное, чтобы она не играла в молчанку, а то я еще то дерево в вопросе отношений – предпочитаю прямолинейность и откровенность. Угадывать намеки никогда не любил, а вы, женщины без них просто не можете. – Что будешь делать с Габриэль? – Завоевывать, очаровывать, охмурять и попутно вправлять ей мозги. У Габри великолепный ум, который порой ей мешает трезво оценивать собственные и чужие чувства, кроме того она девушка. Мозги у них устроены иначе, чем у мужчин, женщины склонны додумывать, видя второй смысл в словах, в которых его отродясь не было, а потом на это «додуманное» обижаться или придумывать нам, мужчинам, оправдание и прощать. Парадокс, одним словом, вот и Габриэль что-то там себе напридумывала, додумала, сама себя убедила и теперь терзается, заодно терзая родителей и меня.
– Флер Делакур всегда много, порой излишне много думает о себе, вот и надумала себе что-то и нам придется во всем разбираться. Главное, чтобы она не играла в молчанку, а то я еще то дерево в вопросе отношений – предпочитаю прямолинейность и откровенность. Угадывать намеки никогда не любил, а вы, женщины без них просто не можете. – Что будешь делать с Габриэль? – Завоевывать, очаровывать, охмурять и попутно вправлять ей мозги. У Габри великолепный ум, который порой ей мешает трезво оценивать собственные и чужие чувства, кроме того она девушка. Мозги у них устроены иначе, чем у мужчин, женщины склонны додумывать, видя второй смысл в словах, в которых его отродясь не было, а потом на это «додуманное» обижаться или придумывать нам, мужчинам, оправдание и прощать. Парадокс, одним словом, вот и Габриэль что-то там себе напридумывала, додумала, сама себя убедила и теперь терзается, заодно терзая родителей и меня.
— Я никогда не заморачивался на эту тему, и не пытался подогнать поведение под личность. Учился и развивался. Не хотел терять гибкость мышления, как это происходит у обычных людей, и старался остаться в воображении вечным ребёнком. Детям легче приспосабливаться к новым обстоятельствам. И только дети бывают по настоящему счастливы. А если заковать себя в рамки социальных стандартов поведения, то придётся отказаться от счастья. А зачем вообще стремиться к чему-то, если по любому будешь несчастным? Люди хотят денег, власти, славы, потому что думают, что это путь к счастью. Но счастье это состояние души, а не набор атрибутов материализма и социального статуса. Истинно счастливый человек и в тюрьме будет счастлив и свободен духом. А несчастному и свобода станет страшнее пыток. Понимаешь что я за человек? — Очень мудрый человек. Человек без возраста. [ Он медленно кивнул.]
— Я никогда не заморачивался на эту тему, и не пытался подогнать поведение под личность. Учился и развивался. Не хотел терять гибкость мышления, как это происходит у обычных людей, и старался остаться в воображении вечным ребёнком. Детям легче приспосабливаться к новым обстоятельствам. И только дети бывают по настоящему счастливы. А если заковать себя в рамки социальных стандартов поведения, то придётся отказаться от счастья. А зачем вообще стремиться к чему-то, если по любому будешь несчастным? Люди хотят денег, власти, славы, потому что думают, что это путь к счастью. Но счастье это состояние души, а не набор атрибутов материализма и социального статуса. Истинно счастливый человек и в тюрьме будет счастлив и свободен духом. А несчастному и свобода станет страшнее пыток. Понимаешь что я за человек? — Очень мудрый человек. Человек без возраста. [ Он медленно кивнул.]
— Ты был в другом мире? Они и правда существуют? Расскажи! — Лучше тебе этого не знать. Долгая история, неприятная, кровавая и заваленная трупами множества моих друзей и близких. Если коротко, только не смейся, меня занесло в другой мир, где время бежит намного быстрее, чем здесь. Это тебе не романтические фэнтезийные истории маггловских писателей… или не маггловских, думаю, это пишут волшебники — уж больно много реальных вещей там указано. Послушай меня. В другом мире мы никому не нужны. Нас там не ждут престарелые волшебники с мешками золота в ближайших кустах, нас не ждут мастера боевых искусств и гильдии, готовые сразу и беспрекословно нам поверить, а так же безвозмездно защищать. Там ты не научишься по волшебству редкому знанию или таланту. Скажу лишь одно... Семь лет. Семь лет я играл в догонялки со смертью. Семь грёбаных лет весь мир был против меня, и лишь благодаря тем, кто ненавидел тот мир и их порядки, тех кто был достаточно смел для сотрудничества со мной — я вернулся лишь благодаря этим безумцам, которым было нечего терять. Не было никакой романтики, зато борьбы за выживание — предостаточно. В том мире отношение ко мне было мерзкое. А когда я сделал себе имя и добыл репутацию, меня стали одновременно боятся и ненавидеть.
— Ты был в другом мире? Они и правда существуют? Расскажи! — Лучше тебе этого не знать. Долгая история, неприятная, кровавая и заваленная трупами множества моих друзей и близких. Если коротко, только не смейся, меня занесло в другой мир, где время бежит намного быстрее, чем здесь. Это тебе не романтические фэнтезийные истории маггловских писателей… или не маггловских, думаю, это пишут волшебники — уж больно много реальных вещей там указано. Послушай меня. В другом мире мы никому не нужны. Нас там не ждут престарелые волшебники с мешками золота в ближайших кустах, нас не ждут мастера боевых искусств и гильдии, готовые сразу и беспрекословно нам поверить, а так же безвозмездно защищать. Там ты не научишься по волшебству редкому знанию или таланту. Скажу лишь одно... Семь лет. Семь лет я играл в догонялки со смертью. Семь грёбаных лет весь мир был против меня, и лишь благодаря тем, кто ненавидел тот мир и их порядки, тех кто был достаточно смел для сотрудничества со мной — я вернулся лишь благодаря этим безумцам, которым было нечего терять. Не было никакой романтики, зато борьбы за выживание — предостаточно. В том мире отношение ко мне было мерзкое. А когда я сделал себе имя и добыл репутацию, меня стали одновременно боятся и ненавидеть.
– Как сложно, когда большой выбор. Будь у нас кошелёк и единственная купюра, было бы гораздо проще. — Да, Гермиона. Это одно из правил жизни. Тот, кто мало имеет, довольствуется этим немногим, но чем больше имеешь, тем больше растут аппетиты и хочется большего. Крестьянка, имеющая два платья, одно из которых для работы, второе нарядное, не испытывает мук выбора, что есть, то и надевает. Девушка же, у которой гардероб ломится от модных вещей, страдает муками выбора и искренне считает, что ей «нечего надеть»!
– Как сложно, когда большой выбор. Будь у нас кошелёк и единственная купюра, было бы гораздо проще. — Да, Гермиона. Это одно из правил жизни. Тот, кто мало имеет, довольствуется этим немногим, но чем больше имеешь, тем больше растут аппетиты и хочется большего. Крестьянка, имеющая два платья, одно из которых для работы, второе нарядное, не испытывает мук выбора, что есть, то и надевает. Девушка же, у которой гардероб ломится от модных вещей, страдает муками выбора и искренне считает, что ей «нечего надеть»!
— Большинство людей не стоят и капли наших переживаний. Мы должны заботиться о своей семье, роде, клане, доме, стране, мире, друзьях, но все прочие существа – это всего лишь жалкие тупицы, недостойные нашего внимания. Вспомни негров. Их многие миллионы, но ты можешь вот так сходу вспомнить хотя бы десяток выдающихся представителей этой расы? — Ну… Эдди Мёрфи… Сэмуэл Джексон… Уэсли Снайпс… Это актёры. Больше не могу припомнить. — И это всё? И кто все эти люди? Чем они знамениты? Упрощу задачу… Назови хотя бы одного чернокожего учёного! — Я не знаю. — Хорошо. Назови тогда десять белых учёных или выдающихся личностей! — Альберт Энштейн, Адам Смит, Ньютон, Аристотель, Архимед, Колумб, Дарвин, Павлов, Коперник… — Достаточно. Что бы тебе до этого ни говорили люди, но национализм и расовая ксенофобия – это абсолютно нормально. Но это не значит, что стоит ненавидеть всех подряд, неприязнь должна быть выборочной. Есть как хорошие люди, так и плохие, умные и глупые, и всё это относится к разным расам, в том числе и статусным. Разумных стоит оценивать не по внешнему виду, а по их поступкам и достижениям. Хороший учёный, инженер, художник, писатель и многие другие специалисты своего дела достойны уважения. Обыватели, которые бесцельно прожигают свою жизнь, не стоят никакого внимания, ни презрения, ни одобрения, они всего лишь декорации. Когда мы заходим в художественный музей, нам же неинтересно смотреть на стены, мы смотрим на картины. И лишь те, кто пошёл против тебя, твоей родни и клана – достойны ненависти.
— Большинство людей не стоят и капли наших переживаний. Мы должны заботиться о своей семье, роде, клане, доме, стране, мире, друзьях, но все прочие существа – это всего лишь жалкие тупицы, недостойные нашего внимания. Вспомни негров. Их многие миллионы, но ты можешь вот так сходу вспомнить хотя бы десяток выдающихся представителей этой расы? — Ну… Эдди Мёрфи… Сэмуэл Джексон… Уэсли Снайпс… Это актёры. Больше не могу припомнить. — И это всё? И кто все эти люди? Чем они знамениты? Упрощу задачу… Назови хотя бы одного чернокожего учёного! — Я не знаю. — Хорошо. Назови тогда десять белых учёных или выдающихся личностей! — Альберт Энштейн, Адам Смит, Ньютон, Аристотель, Архимед, Колумб, Дарвин, Павлов, Коперник… — Достаточно. Что бы тебе до этого ни говорили люди, но национализм и расовая ксенофобия – это абсолютно нормально. Но это не значит, что стоит ненавидеть всех подряд, неприязнь должна быть выборочной. Есть как хорошие люди, так и плохие, умные и глупые, и всё это относится к разным расам, в том числе и статусным. Разумных стоит оценивать не по внешнему виду, а по их поступкам и достижениям. Хороший учёный, инженер, художник, писатель и многие другие специалисты своего дела достойны уважения. Обыватели, которые бесцельно прожигают свою жизнь, не стоят никакого внимания, ни презрения, ни одобрения, они всего лишь декорации. Когда мы заходим в художественный музей, нам же неинтересно смотреть на стены, мы смотрим на картины. И лишь те, кто пошёл против тебя, твоей родни и клана – достойны ненависти.
Главное только помни, о мой недалекий недруг, пируют на полях битв вовсе не воинственные львы, а умные вороны...
– Среди книг, что ты передал, было довольно много научной литературы и мне попала в руки книга по экономике. Там было сказано, что если будет слишком много товара, то цена на него упадёт. Разве не произойдёт так, что если мы принесём много золота, то цена на него упадёт? — Это обязательно случится, но почему нас должен волновать этот факт? На обычных людях это сильно не отразится, а затронет в основном тех, кто хранит средства в золоте и всяких спекулянтов. Скажи, много ли ты знаешь обычных людей, у кого есть нужда хранить деньги в этом металле? — Нет. Я вообще никого такого не знаю, кроме банкиров. — От чего плохо богачу, от того хорошо народу! От подобного вливания ценных металлов пострадают лишь богачи, те самые, которые были тайными спонсорами Гитлера, который в свою очередь для их наживы желал людей поработить… Тебе всё ещё жалко этих мразей? — Нет. Таких мне точно не жалко!
– Среди книг, что ты передал, было довольно много научной литературы и мне попала в руки книга по экономике. Там было сказано, что если будет слишком много товара, то цена на него упадёт. Разве не произойдёт так, что если мы принесём много золота, то цена на него упадёт? — Это обязательно случится, но почему нас должен волновать этот факт? На обычных людях это сильно не отразится, а затронет в основном тех, кто хранит средства в золоте и всяких спекулянтов. Скажи, много ли ты знаешь обычных людей, у кого есть нужда хранить деньги в этом металле? — Нет. Я вообще никого такого не знаю, кроме банкиров. — От чего плохо богачу, от того хорошо народу! От подобного вливания ценных металлов пострадают лишь богачи, те самые, которые были тайными спонсорами Гитлера, который в свою очередь для их наживы желал людей поработить… Тебе всё ещё жалко этих мразей? — Нет. Таких мне точно не жалко!
Традиции это всего лишь традиции. В конце концов – есть лишь сила и те, кто её лишён.
Первое правило воина – не нападать первым, если нет факторов, заставляющих вас нанести упреждающий удар. Помните, что войны начинают неудачники!
Самый лёгкий враг тот, кто идёт на тебя с кулаками; самый опасный тот, кто клянётся в верности.