29 цитат персонажа «Генрих VII Тюдор» с глубоким смыслом

Ниже 29 цитат персонажа «Генрих VII Тюдор»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Пока я жив, принцип, по которому можно убежать из-за того, чтобы сразиться на следующий день, отменяется. Человек, который сбежит с поля, на котором я нахожусь, будет моим убийцей, как если бы он сам нанес мне смертельный удар.

   Пока я жив, принцип, по которому можно убежать из-за того, чтобы сразиться на следующий день, отменяется. Человек, который сбежит с поля, на котором я нахожусь, будет моим убийцей, как если бы он сам нанес мне смертельный удар.

   — Роберта Джеллис · книга
2. «

   — Так король Англии ведет себя с дамой? — Со шлюхой! Именно так вы о себе и сказали. — Если я шлюха, вы же не захотите на мне жениться? — Не хочу! Всем сердцем не хочу, но говорят я должен, ради Англии. — Ради себя! Без меня вас не признают королем! <...> — Мы поженимся. — Только, если я соглашусь! — У вас есть выбор? Думаете, вы вольны выбирать? Я король и не волен!

   — Так король Англии ведет себя с дамой? — Со шлюхой! Именно так вы о себе и сказали. — Если я шлюха, вы же не захотите на мне жениться? — Не хочу! Всем сердцем не хочу, но говорят я должен, ради Англии. — Ради себя! Без меня вас не признают королем! <...> — Мы поженимся. — Только, если я соглашусь! — У вас есть выбор? Думаете, вы вольны выбирать? Я король и не волен!

   — Елизавета Йоркская · сериал
3. «

   Я любил тебя, Лиззи. Как же я любил тебя! Я и не знал, что могу так любить, ты мое счастье. Но я никогда не был достоин тебя.

   Я любил тебя, Лиззи. Как же я любил тебя! Я и не знал, что могу так любить, ты мое счастье. Но я никогда не был достоин тебя.
4. «

   Для меня менее опасна тысяча доброжелателей, которые не поднимут руку, чтобы помочь моим врагам, чем тысяча друзей, которые не поднимут руку, чтобы поддержать меня.

   Для меня менее опасна тысяча доброжелателей, которые не поднимут руку, чтобы помочь моим врагам, чем тысяча друзей, которые не поднимут руку, чтобы поддержать меня.

   — Роберта Джеллис · книга
5. «

   — Ваша мать должна была сопровождать вас. — К счастью, она научилась у вас пренебрегать приличиями. — Она знает, что нет нужды вас сопровождать. Зачем запирать конюшню, если лошадь уже сбежала? — Краденая свобода была для этой кобылки слаще меда. Она так от души наскакалась, что память об этом будет поддерживать ее до самой смерти.

   — Ваша мать должна была сопровождать вас. — К счастью, она научилась у вас пренебрегать приличиями. — Она знает, что нет нужды вас сопровождать. Зачем запирать конюшню, если лошадь уже сбежала? — Краденая свобода была для этой кобылки слаще меда. Она так от души наскакалась, что память об этом будет поддерживать ее до самой смерти.

   — Елизавета Йоркская · сериал
6. «

   — Битва за ее сердце далась мне очень непросто, куда легче было завоевать трон Англии. — Когда вы поняли, что она любит вас? — Не могу назвать точный час, но с ней мне стало спокойно, я чувствовал себя дома.

   — Битва за ее сердце далась мне очень непросто, куда легче было завоевать трон Англии. — Когда вы поняли, что она любит вас? — Не могу назвать точный час, но с ней мне стало спокойно, я чувствовал себя дома.

   — Генрих VII Тюдор · сериал
7. «

   Деньги и людей проще и надежнее получить, когда тебя уговаривают их взять, чем, когда ты просишь о помощи.

   Деньги и людей проще и надежнее получить, когда тебя уговаривают их взять, чем, когда ты просишь о помощи.

   — Роберта Джеллис · книга
8. «

   Шпионы и предатели всегда найдут возможность объединить усилия.

   Шпионы и предатели всегда найдут возможность объединить усилия.

   — Филиппа Грегори · книга
9. «

   — Не думал, что мы будем любить. — Но мы любим. Никто не отнимет этого.

   — Не думал, что мы будем любить. — Но мы любим. Никто не отнимет этого.

   — Генрих VII Тюдор · сериал
10. «

    Я так люблю тебя, Элизабет, что для меня не имеет значения, каким ты хочешь меня видеть – мертвым или живым. Я не могу причинить тебе вред. Зачем я должен мучить себя догадками о твоих намерениях по отношению ко мне? Я не думаю, что ты можешь готовить для меня смерть. Я не хочу даже верить, что ты желаешь этого. Для меня этого достаточно.

    Я так люблю тебя, Элизабет, что для меня не имеет значения, каким ты хочешь меня видеть – мертвым или живым. Я не могу причинить тебе вред. Зачем я должен мучить себя догадками о твоих намерениях по отношению ко мне? Я не думаю, что ты можешь готовить для меня смерть. Я не хочу даже верить, что ты желаешь этого. Для меня этого достаточно.

    — Роберта Джеллис · книга
11. «

    Люди могут быть сбиты с праведного пути несколькими нечестивцами, сыгравшими на их страхе. Кое-кто подумал, что в будущем я обойдусь с ними жестко и несправедливо из-за того, что в прошлом они были на стороне моего врага. Это неправда. Прошлое – это прошлое. Все англичане, северяне и южане, с востока или с запада в сердце моем воспринимаются одинаково как мои подданные. Поэтому в этот раз я продемонстрировал милосердие и любящее прощение. В этот раз! Но невиновным и – чувствующим за собой вину, необходимо знать, что милосердие – это не слабость, и то, что однажды было рассмотрено как глупость, снова глупостью считаться не будет.

    Люди могут быть сбиты с праведного пути несколькими нечестивцами, сыгравшими на их страхе. Кое-кто подумал, что в будущем я обойдусь с ними жестко и несправедливо из-за того, что в прошлом они были на стороне моего врага. Это неправда. Прошлое – это прошлое. Все англичане, северяне и южане, с востока или с запада в сердце моем воспринимаются одинаково как мои подданные. Поэтому в этот раз я продемонстрировал милосердие и любящее прощение. В этот раз! Но невиновным и – чувствующим за собой вину, необходимо знать, что милосердие – это не слабость, и то, что однажды было рассмотрено как глупость, снова глупостью считаться не будет.

    — Роберта Джеллис · книга
12. «

    Проблемы не станут менее серьезными, если их отложить.

    Проблемы не станут менее серьезными, если их отложить.

    — Роберта Джеллис · книга
13. «

    — Ты так и не узнала, как погиб твой дядя Ричард? — Его забили до смерти... — Нет. Не до смерти. Но забили. Его били и били, но он еще был жив. Он дышал, кровь пузырилась на его губах, люди снова и снова истязали его, но я... Я их не остановил, я видел что он жив и подбадривал их, чтобы продолжали. Они рвали его как животное... — Прошу, хватит! — Мы спихнули его в яму и забрасывали землей, он был еще жив, ​и я подумал: неужели такова участь королей? Еще утром он повелитель людей, второй после Бога. А к вечеру от него остается изувеченная плоть и раздробленные кости, и он задыхается от грязи во рту. Это королевская участь?..

    — Ты так и не узнала, как погиб твой дядя Ричард? — Его забили до смерти... — Нет. Не до смерти. Но забили. Его били и били, но он еще был жив. Он дышал, кровь пузырилась на его губах, люди снова и снова истязали его, но я... Я их не остановил, я видел что он жив и подбадривал их, чтобы продолжали. Они рвали его как животное... — Прошу, хватит! — Мы спихнули его в яму и забрасывали землей, он был еще жив, ​и я подумал: неужели такова участь королей? Еще утром он повелитель людей, второй после Бога. А к вечеру от него остается изувеченная плоть и раздробленные кости, и он задыхается от грязи во рту. Это королевская участь?..

    — Генрих VII Тюдор · сериал
14. «

    — Как же вы должны меня ненавидеть, Динхэм. Все, что я ни делаю, это прошу о невозможном, а затем препятствую вашим усилиям получить это для меня. — Это вовсе не так, сир. По крайней мере вы не выходите из себя, когда просите луну, а я приношу вам серебряную тарелку.

    — Как же вы должны меня ненавидеть, Динхэм. Все, что я ни делаю, это прошу о невозможном, а затем препятствую вашим усилиям получить это для меня. — Это вовсе не так, сир. По крайней мере вы не выходите из себя, когда просите луну, а я приношу вам серебряную тарелку.

    — Роберта Джеллис · книга
15. «

    Англичане! Никогда больше отец не пойдет против сына, а брат против брата. С этого момента на этой земле, которую так долго раздирала на части борьба, что она стала объектом насмешек для всех народов, не будет больше существовать Ланкастеров или Йорков. Есть только англичане. Давайте теперь, когда появился первый символ прихода новых и лучших времен, перевяжем раны друг другу и отдадим почести тем, кто пал в этой несчастной борьбе.

    Англичане! Никогда больше отец не пойдет против сына, а брат против брата. С этого момента на этой земле, которую так долго раздирала на части борьба, что она стала объектом насмешек для всех народов, не будет больше существовать Ланкастеров или Йорков. Есть только англичане. Давайте теперь, когда появился первый символ прихода новых и лучших времен, перевяжем раны друг другу и отдадим почести тем, кто пал в этой несчастной борьбе.

    — Роберта Джеллис · книга
16. «

    — Я не могу это выносить. Каждый день ждать и гадать доживу ли до ужина, доживет ли наш сын. — Если не хочешь быть королем, зачем убил Ричарда? — Потому что к этому меня готовили всю жизнь! Другой жизни мне не дали! Не дали выбора, моя судьба была предрешена с рождения. Ты слышала мою мать, мол это мое предназначение, еще до рождения я должен был стать королем, ведь она мечтала о власти. Знаешь, каково это, когда всю жизнь тебе говорят кто ты и не дают тебе даже подумать? Иногда я думаю, кем бы я мог быть, чтобы я выбрал, живи я обычной жизнью. — Я жила точно также. Игрушки в руках амбициозных матерей.

    — Я не могу это выносить. Каждый день ждать и гадать доживу ли до ужина, доживет ли наш сын. — Если не хочешь быть королем, зачем убил Ричарда? — Потому что к этому меня готовили всю жизнь! Другой жизни мне не дали! Не дали выбора, моя судьба была предрешена с рождения. Ты слышала мою мать, мол это мое предназначение, еще до рождения я должен был стать королем, ведь она мечтала о власти. Знаешь, каково это, когда всю жизнь тебе говорят кто ты и не дают тебе даже подумать? Иногда я думаю, кем бы я мог быть, чтобы я выбрал, живи я обычной жизнью. — Я жила точно также. Игрушки в руках амбициозных матерей.

    — Генрих VII Тюдор · сериал
17. «

    В тот день, когда мне придется усомниться в тебе, я уже буду достаточно старым. В тот день, дядя, я пойму, что Бога нет, что этот мир и все остальное – это создание какого-то огромного зла, и что добро не существует.

    В тот день, когда мне придется усомниться в тебе, я уже буду достаточно старым. В тот день, дядя, я пойму, что Бога нет, что этот мир и все остальное – это создание какого-то огромного зла, и что добро не существует.

    — Роберта Джеллис · книга
18. «

    — Король слишком ценная штука, чтобы им рисковать. — И человек тоже. — Спасибо, Бесс. Благодаря тебе я снова стал человеком. Я не был им, когда пришел сюда прошлой ночью. — Ты всегда человек. Твоя проблема в том, Гарри, что ты хочешь быть чем-то большим.

    — Король слишком ценная штука, чтобы им рисковать. — И человек тоже. — Спасибо, Бесс. Благодаря тебе я снова стал человеком. Я не был им, когда пришел сюда прошлой ночью. — Ты всегда человек. Твоя проблема в том, Гарри, что ты хочешь быть чем-то большим.

    — Роберта Джеллис · книга
19. «

    В доме человека, уважившего тебя, ты должен вести с ним приятную для него беседу.

    В доме человека, уважившего тебя, ты должен вести с ним приятную для него беседу.

    — Роберта Джеллис · книга
20. «

    — Сир, вы что, с ума сошли? — Нет, – ответил Генрих, улыбаясь, – я только мудрее своих предшественников. Что хорошего в том, чтобы забрать лошадь и меч у человека, лишенного всего? Забрать несколько монет у деревенского сквайра, который потом превратится в нищего и интригана? Король должен поражать своих врагов, а простые люди Англии ему не враги.

    — Сир, вы что, с ума сошли? — Нет, – ответил Генрих, улыбаясь, – я только мудрее своих предшественников. Что хорошего в том, чтобы забрать лошадь и меч у человека, лишенного всего? Забрать несколько монет у деревенского сквайра, который потом превратится в нищего и интригана? Король должен поражать своих врагов, а простые люди Англии ему не враги.

    — Роберта Джеллис · книга