19 фраз персонажа «Готтфрид Ленц», которые запомнились

Ниже 19 цитат персонажа «Готтфрид Ленц»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Ты хочешь знать, как быть, если ты сделал что-то не так? Отвечаю, детка: никогда не проси прощения. Ничего не говори. Посылай цветы. Без писем. Только цветы. Они покрывают всё. Даже могилы.

   Ты хочешь знать, как быть, если ты сделал что-то не так? Отвечаю, детка: никогда не проси прощения. Ничего не говори. Посылай цветы. Без писем. Только цветы. Они покрывают всё. Даже могилы.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Чем меньше человек заботится о своем душевном состоянии, тем большего он стоит.

   Чем меньше человек заботится о своем душевном состоянии, тем большего он стоит.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Но лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Как тридцатилетний? — Так, будто мне шестнадцать и пятьдесят лет одновременно. Ничего особенного. — И это ты называешь «ничего особенного»? Да ведь лучшего не может быть. Это значит, что ты властно покорил время и проживешь две жизни.

   — Но лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Как тридцатилетний? — Так, будто мне шестнадцать и пятьдесят лет одновременно. Ничего особенного. — И это ты называешь «ничего особенного»? Да ведь лучшего не может быть. Это значит, что ты властно покорил время и проживешь две жизни.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Атмосфера — это ореол, излучение, тепло, таинственность — всё, что одушевляет красоту и делает её живой.

   Атмосфера — это ореол, излучение, тепло, таинственность — всё, что одушевляет красоту и делает её живой.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Героизм, мой мальчик, нужен для тяжелых времен, – поучительно заметил Ленц. – Но мы живем в эпоху отчаяния. Тут приличествует только чувство юмора.

   Героизм, мой мальчик, нужен для тяжелых времен, – поучительно заметил Ленц. – Но мы живем в эпоху отчаяния. Тут приличествует только чувство юмора.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   – Выпьем, ребята! За то, что мы живём! За то, что мы дышим! Ведь мы так сильно чувствуем жизнь! Даже не знаем, что нам с ней делать!

   – Выпьем, ребята! За то, что мы живём! За то, что мы дышим! Ведь мы так сильно чувствуем жизнь! Даже не знаем, что нам с ней делать!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Великолепная девушка, не правда ли? — спросил он. — Не знаю, Готтфрид, — ответил я. — Не особенно к ней приглядывался. Он некоторое время пристально смотрел на меня своими голубыми глазами и потом тряхнул рыжей головой: — И для чего ты только живешь, скажи мне, детка? — Именно это хотел бы я и сам знать, — ответил я. Он засмеялся: — Ишь, чего захотел. Легко это знание не дается.

   — Великолепная девушка, не правда ли? — спросил он. — Не знаю, Готтфрид, — ответил я. — Не особенно к ней приглядывался. Он некоторое время пристально смотрел на меня своими голубыми глазами и потом тряхнул рыжей головой: — И для чего ты только живешь, скажи мне, детка? — Именно это хотел бы я и сам знать, — ответил я. Он засмеялся: — Ишь, чего захотел. Легко это знание не дается.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Я, между прочим, ссорился с каждой. Когда нет ссор, значит, всё скоро кончится.

   Я, между прочим, ссорился с каждой. Когда нет ссор, значит, всё скоро кончится.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Самое страшное, братья, — это время. Время. Мгновения, которое мы переживаем и которым всё-таки никогда не владеем. Он достал из кармана часы и поднес их к глазам Ленца: — Вот она, мой бумажный романтик! Адская машина Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию Ты можешь остановить лавину, горный обвал, но вот эту штуку не остановишь. — И не собираюсь останавливать, — заявил Ленц. — Хочу мирно состариться. Кроме того, мне нравится разнообразие. — Для человека это невыносимо, — сказал Грау, не обращая внимания на Готтфрида. — Человек просто не может вынести этого. И вот почему он придумал себе мечту. Древнюю, трогательную, безнадежную мечту о вечности.

   — Самое страшное, братья, — это время. Время. Мгновения, которое мы переживаем и которым всё-таки никогда не владеем. Он достал из кармана часы и поднес их к глазам Ленца: — Вот она, мой бумажный романтик! Адская машина Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию Ты можешь остановить лавину, горный обвал, но вот эту штуку не остановишь. — И не собираюсь останавливать, — заявил Ленц. — Хочу мирно состариться. Кроме того, мне нравится разнообразие. — Для человека это невыносимо, — сказал Грау, не обращая внимания на Готтфрида. — Человек просто не может вынести этого. И вот почему он придумал себе мечту. Древнюю, трогательную, безнадежную мечту о вечности.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Быть сумасшедшим вообще не позорно.

    Быть сумасшедшим вообще не позорно.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    – Любовь, – невозмутимо заметил Готтфрид, – чудесная вещь. Но она портит характер.

    – Любовь, – невозмутимо заметил Готтфрид, – чудесная вещь. Но она портит характер.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    После войны люди стали ходить на политические собрания, а не в церковь.

    После войны люди стали ходить на политические собрания, а не в церковь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Есть ведь люди, которые и в несчастье находят счастье.

    Есть ведь люди, которые и в несчастье находят счастье.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Все мы такие. Все мы живём в долг и питаемся иллюзиями.

    Все мы такие. Все мы живём в долг и питаемся иллюзиями.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Роковая минута прошла! Та роковая минута дня рождения, когда сам себе пристально смотришь в глаза и замечаешь, какой ты жалкий цыпленок.

    Роковая минута прошла! Та роковая минута дня рождения, когда сам себе пристально смотришь в глаза и замечаешь, какой ты жалкий цыпленок.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Высказаться – значит облегчить душу.

    Высказаться – значит облегчить душу.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

    В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Когда есть цель, жизнь становится мещанской, ограниченной.

    Когда есть цель, жизнь становится мещанской, ограниченной.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Да, старик, тут, собственно, и начинаешь понимать, что тебе не хватало только одного, чтобы стать хорошим человеком, — времени. Верно я говорю?

    Да, старик, тут, собственно, и начинаешь понимать, что тебе не хватало только одного, чтобы стать хорошим человеком, — времени. Верно я говорю?

    — Эрих Мария Ремарк · книга