33 известных цитаты персонажа «Готтфрид Ленц»

Ниже 33 цитаты персонажа «Готтфрид Ленц»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Такт — неписаное соглашение не замечать чужих ошибок. И не заниматься их исправлением. То есть жалкий компромисс.

   Такт — неписаное соглашение не замечать чужих ошибок. И не заниматься их исправлением. То есть жалкий компромисс.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — Самое страшное, братья, — это время. Время. Мгновения, которое мы переживаем и которым всё-таки никогда не владеем. Он достал из кармана часы и поднес их к глазам Ленца: — Вот она, мой бумажный романтик! Адская машина Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию Ты можешь остановить лавину, горный обвал, но вот эту штуку не остановишь. — И не собираюсь останавливать, — заявил Ленц. — Хочу мирно состариться. Кроме того, мне нравится разнообразие. — Для человека это невыносимо, — сказал Грау, не обращая внимания на Готтфрида. — Человек просто не может вынести этого. И вот почему он придумал себе мечту. Древнюю, трогательную, безнадежную мечту о вечности.

   — Самое страшное, братья, — это время. Время. Мгновения, которое мы переживаем и которым всё-таки никогда не владеем. Он достал из кармана часы и поднес их к глазам Ленца: — Вот она, мой бумажный романтик! Адская машина Тикает, неудержимо тикает, стремясь навстречу небытию Ты можешь остановить лавину, горный обвал, но вот эту штуку не остановишь. — И не собираюсь останавливать, — заявил Ленц. — Хочу мирно состариться. Кроме того, мне нравится разнообразие. — Для человека это невыносимо, — сказал Грау, не обращая внимания на Готтфрида. — Человек просто не может вынести этого. И вот почему он придумал себе мечту. Древнюю, трогательную, безнадежную мечту о вечности.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Ну-ка, дыхни, — сказал Готтфрид. Я повиновался. — Ром, вишневая настойка и абсент, — сказал он. — Пил абсент, свинья!

   — Ну-ка, дыхни, — сказал Готтфрид. Я повиновался. — Ром, вишневая настойка и абсент, — сказал он. — Пил абсент, свинья!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Только не теряй свободы! Она дороже любви. Но это обычно понимаешь слишком поздно...

   Только не теряй свободы! Она дороже любви. Но это обычно понимаешь слишком поздно...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   ... ты теперь вступаешь в период, когда проявляется разница между буржуа и кавалером. Чем дольше буржуа живет с женщиной, тем он менее внимателен к ней. Кавалер, напротив, всё более внимателен.

   ... ты теперь вступаешь в период, когда проявляется разница между буржуа и кавалером. Чем дольше буржуа живет с женщиной, тем он менее внимателен к ней. Кавалер, напротив, всё более внимателен.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   – Выпьем, ребята! За то, что мы живём! За то, что мы дышим! Ведь мы так сильно чувствуем жизнь! Даже не знаем, что нам с ней делать!

   – Выпьем, ребята! За то, что мы живём! За то, что мы дышим! Ведь мы так сильно чувствуем жизнь! Даже не знаем, что нам с ней делать!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Но лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Как тридцатилетний? — Так, будто мне шестнадцать и пятьдесят лет одновременно. Ничего особенного. — И это ты называешь «ничего особенного»? Да ведь лучшего не может быть. Это значит, что ты властно покорил время и проживешь две жизни.

   — Но лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Как тридцатилетний? — Так, будто мне шестнадцать и пятьдесят лет одновременно. Ничего особенного. — И это ты называешь «ничего особенного»? Да ведь лучшего не может быть. Это значит, что ты властно покорил время и проживешь две жизни.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   – Любовь, – невозмутимо заметил Готтфрид, – чудесная вещь. Но она портит характер.

   – Любовь, – невозмутимо заметил Готтфрид, – чудесная вещь. Но она портит характер.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

    Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Ведь любовь это же сплошной обман. Чудесный обман со стороны матушки-природы. Взгляни на это сливовое дерево! И оно сейчас обманывает тебя; выглядит куда красивее, чем окажется потом. Было бы просто ужасно, если бы любовь имела хоть какое-то отношение к правде. Слава богу, что растреклятые моралисты не властны над всем.

    Ведь любовь это же сплошной обман. Чудесный обман со стороны матушки-природы. Взгляни на это сливовое дерево! И оно сейчас обманывает тебя; выглядит куда красивее, чем окажется потом. Было бы просто ужасно, если бы любовь имела хоть какое-то отношение к правде. Слава богу, что растреклятые моралисты не властны над всем.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    — Посмотри на пчел, – сказал я и остановился. – Откуда они взялись в центре города? <...> — Голову даю наотрез, что они прилетают с какого-нибудь крестьянского двора. Просто они хорошо знают свой путь… – он прищурил глаза, – а мы вот не знаем…

    — Посмотри на пчел, – сказал я и остановился. – Откуда они взялись в центре города? <...> — Голову даю наотрез, что они прилетают с какого-нибудь крестьянского двора. Просто они хорошо знают свой путь… – он прищурил глаза, – а мы вот не знаем…

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    — Великолепная девушка, не правда ли? — спросил он. — Не знаю, Готтфрид, — ответил я. — Не особенно к ней приглядывался. Он некоторое время пристально смотрел на меня своими голубыми глазами и потом тряхнул рыжей головой: — И для чего ты только живешь, скажи мне, детка? — Именно это хотел бы я и сам знать, — ответил я. Он засмеялся: — Ишь, чего захотел. Легко это знание не дается.

    — Великолепная девушка, не правда ли? — спросил он. — Не знаю, Готтфрид, — ответил я. — Не особенно к ней приглядывался. Он некоторое время пристально смотрел на меня своими голубыми глазами и потом тряхнул рыжей головой: — И для чего ты только живешь, скажи мне, детка? — Именно это хотел бы я и сам знать, — ответил я. Он засмеялся: — Ишь, чего захотел. Легко это знание не дается.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    После войны люди стали ходить на политические собрания, а не в церковь.

    После войны люди стали ходить на политические собрания, а не в церковь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Самая тяжёлая болезнь мира — мышление! Она неизлечима.

    Самая тяжёлая болезнь мира — мышление! Она неизлечима.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Есть ведь люди, которые и в несчастье находят счастье.

    Есть ведь люди, которые и в несчастье находят счастье.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    То же самое может произойти и в городской больнице. Сначала деньги, затем всякий бюрократизм, и уже потом помощь.

    То же самое может произойти и в городской больнице. Сначала деньги, затем всякий бюрократизм, и уже потом помощь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    У неё была голубая кровь, плоскостопие, вши, а также дар провидения.

    У неё была голубая кровь, плоскостопие, вши, а также дар провидения.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Высказаться – значит облегчить душу.

    Высказаться – значит облегчить душу.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Да, старик, тут, собственно, и начинаешь понимать, что тебе не хватало только одного, чтобы стать хорошим человеком, — времени. Верно я говорю?

    Да, старик, тут, собственно, и начинаешь понимать, что тебе не хватало только одного, чтобы стать хорошим человеком, — времени. Верно я говорю?

    — Эрих Мария Ремарк · книга