25 цитат персонажа «Гвен Купер» с глубоким смыслом

25 цитат персонажа «Гвен Купер» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Боже, это самый худший первый день на работе. — Все мы делаем ошибки.

   — Боже, это самый худший первый день на работе. — Все мы делаем ошибки.
2. «

   Воистину, нужно обладать богатым воображением, чтобы охватить весь спектр деяний — от мелких пакостей до актов вандализма, — на которые способен предоставленный самому себе кот в течении одного-единственного рабочего дня. Впрочем, если и есть один ценный жизненный урок, который я усвоила благодаря Гомеру, то он учит следующему: заполнять свое время лишь стоящими проектами.

   Воистину, нужно обладать богатым воображением, чтобы охватить весь спектр деяний — от мелких пакостей до актов вандализма, — на которые способен предоставленный самому себе кот в течении одного-единственного рабочего дня. Впрочем, если и есть один ценный жизненный урок, который я усвоила благодаря Гомеру, то он учит следующему: заполнять свое время лишь стоящими проектами.

   — Гвен Купер · книга
3. «

   Понятие беспрестанной борьбы было для меня отнюдь не умозрительным. Покинутая, обескровленная (то есть без крова над головой), к тому же постоянно на мели, я стала воспринимать жизнь с ее мрачной стороны, как череду нескончаемых сражений, и каждое новое поражение лишь усугубляло мою жалость к себе. И тут вдруг этот несмышленыш — по сравнению с его бедой все мои неурядицы, даже если втиснуть их в одну, самую несчастную неделю в жизни, покажутся волшебным туром по Диснейленду — даже не познакомившись со мной как следует, всем своим видом говорит: «Привет, а ты вроде бы ничего, у тебя есть сердце и с тобой хорошо!» <...> В первую очередь я разглядела в этом котенке то, в чем в тот момент нуждалась сама. А больше всего прочего мне нужна была вера — вера в то, что внутри тебя есть нечто свое, сто́ящее и настоящее, что дает тебе силы и что никто и ничто — ни твой парень, ни начальник, ни душевный разлад — не сможет отнять у тебя. И если в тебе есть этот стержень, то в и в черный для тебя день люди поймут, что есть в тебе что-то такое, и помогут тебе, и тогда даже самый черный день станет светлее.

   Понятие беспрестанной борьбы было для меня отнюдь не умозрительным. Покинутая, обескровленная (то есть без крова над головой), к тому же постоянно на мели, я стала воспринимать жизнь с ее мрачной стороны, как череду нескончаемых сражений, и каждое новое поражение лишь усугубляло мою жалость к себе. И тут вдруг этот несмышленыш — по сравнению с его бедой все мои неурядицы, даже если втиснуть их в одну, самую несчастную неделю в жизни, покажутся волшебным туром по Диснейленду — даже не познакомившись со мной как следует, всем своим видом говорит: «Привет, а ты вроде бы ничего, у тебя есть сердце и с тобой хорошо!» <...> В первую очередь я разглядела в этом котенке то, в чем в тот момент нуждалась сама. А больше всего прочего мне нужна была вера — вера в то, что внутри тебя есть нечто свое, сто́ящее и настоящее, что дает тебе силы и что никто и ничто — ни твой парень, ни начальник, ни душевный разлад — не сможет отнять у тебя. И если в тебе есть этот стержень, то в и в черный для тебя день люди поймут, что есть в тебе что-то такое, и помогут тебе, и тогда даже самый черный день станет светлее.

   — Гвен Купер · книга
4. «

   Разглядывая котенка у себя на руках, я вдруг поняла, что отнюдь не глаза служат зеркалом, в котором отражаются все чувства и мысли. Их передают окологлазные мышцы. Именно они поднимают и опускают уголки, собирают вокруг глаз морщинки радостного удивления и придают им угрожающий прищур. И пусть самих глаз у котенка не было, но мышцы были невредимы. Судя по ним, его глаза сейчас были бы полузакрыты, а выражение было мне на редкость знакомо — оно часто появлялось на мордочках моих кошек — выражение полного довольства. То, с какой легкостью к нему пришло это выражение, было хорошим признаком: все говорило о том, что, несмотря на случившееся, в его маленькой кошачьей душе жила вера, что он все равно найдет себе место — место, где ему будет тепло и спокойно.

   Разглядывая котенка у себя на руках, я вдруг поняла, что отнюдь не глаза служат зеркалом, в котором отражаются все чувства и мысли. Их передают окологлазные мышцы. Именно они поднимают и опускают уголки, собирают вокруг глаз морщинки радостного удивления и придают им угрожающий прищур. И пусть самих глаз у котенка не было, но мышцы были невредимы. Судя по ним, его глаза сейчас были бы полузакрыты, а выражение было мне на редкость знакомо — оно часто появлялось на мордочках моих кошек — выражение полного довольства. То, с какой легкостью к нему пришло это выражение, было хорошим признаком: все говорило о том, что, несмотря на случившееся, в его маленькой кошачьей душе жила вера, что он все равно найдет себе место — место, где ему будет тепло и спокойно.

   — Гвен Купер · книга
5. «

   Совсем недавно Гомер стал осваивать такой важный и новый для себя навык, как поход в туалет. Почему в возрасте двенадцати лет от роду ему взбрело в голову прибавить этот трюк к уже имеющемуся у него в запасе дивертисменту, я вам не скажу. <...> Последнее его достижение на этом поприще всплыло совершенно случайно: как-то раз, едва проснувшись, я, по обыкновению, направилась в ванную. Щелкнув выключателем, я обнаружила, что место... уже занято балансирующим на краешке сиденья Гомером. — Прошу прощения, — сказала я автоматически, все еще пребывая в полусонном состоянии. И лишь деликатно притворив за собой дверь, подумала: «Это еще что такое?».

   Совсем недавно Гомер стал осваивать такой важный и новый для себя навык, как поход в туалет. Почему в возрасте двенадцати лет от роду ему взбрело в голову прибавить этот трюк к уже имеющемуся у него в запасе дивертисменту, я вам не скажу. <...> Последнее его достижение на этом поприще всплыло совершенно случайно: как-то раз, едва проснувшись, я, по обыкновению, направилась в ванную. Щелкнув выключателем, я обнаружила, что место... уже занято балансирующим на краешке сиденья Гомером. — Прошу прощения, — сказала я автоматически, все еще пребывая в полусонном состоянии. И лишь деликатно притворив за собой дверь, подумала: «Это еще что такое?».

   — Гвен Купер · книга
6. «

   — А другой человек, Джон Такер? Вчера вечером в аллее, я видела вас. — И что вы видели? — Вы воскресили его. — Нет. Что вы видели? — Вы реанимировали его. — Нет, что Вы видели? — Вы вернули ему жизнь. — Да.

   — А другой человек, Джон Такер? Вчера вечером в аллее, я видела вас. — И что вы видели? — Вы воскресили его. — Нет. Что вы видели? — Вы реанимировали его. — Нет, что Вы видели? — Вы вернули ему жизнь. — Да.

   — Джек Харкнесс · сериал
7. «

   На новом этапе моей жизни постепенно наступило прозрение: слово «жалованье» происходит от слова «жаль».

   На новом этапе моей жизни постепенно наступило прозрение: слово «жалованье» происходит от слова «жаль».

   — Гвен Купер · книга
8. «

   «Какая жалость!» — нередко доводится слышать мне, когда люди узнают о том, что в двухмесячном возрасте Гомер лишился зрения. На что я тут же отвечаю: «Покажите мне более жизнерадостного кота, и я — только за просмотр! — сразу даю вам сотку долларов». Но на эту сумму до сих пор никто не покусился. «Да, но как же он... э-э-э... выходит из положения?» — обычно следует вопрос. «На своих четырех, — отвечаю я, — как и любой другой, здоровый кот».

   «Какая жалость!» — нередко доводится слышать мне, когда люди узнают о том, что в двухмесячном возрасте Гомер лишился зрения. На что я тут же отвечаю: «Покажите мне более жизнерадостного кота, и я — только за просмотр! — сразу даю вам сотку долларов». Но на эту сумму до сих пор никто не покусился. «Да, но как же он... э-э-э... выходит из положения?» — обычно следует вопрос. «На своих четырех, — отвечаю я, — как и любой другой, здоровый кот».

   — Гвен Купер · книга
9. «

   И тут меня пронзила еще одна мысль: вот существо, которому нечего дать, кроме своей любви; осталось лишь найти того, кто бы принял ее, эту любовь, а найти никак не удается — эта мысль показалась мне до боли печальной.

   И тут меня пронзила еще одна мысль: вот существо, которому нечего дать, кроме своей любви; осталось лишь найти того, кто бы принял ее, эту любовь, а найти никак не удается — эта мысль показалась мне до боли печальной.

   — Гвен Купер · книга
10. «

    — Значит... вы ловите инопланетян? — Да. — Ловите и этим живете? — Да, это так. — Вы охотник на пришельцев? — Да, так. — И много пришельцев поймали? — Тонны! — Это адская работа. — Точно.

    — Значит... вы ловите инопланетян? — Да. — Ловите и этим живете? — Да, это так. — Вы охотник на пришельцев? — Да, так. — И много пришельцев поймали? — Тонны! — Это адская работа. — Точно.

    — Гвен Купер · сериал
11. «

    Когда в твоем доме живут три кошки, ты очень быстро учишься прятать все более-менее приличные вещи в глаз долой, иначе шерсти с них потом не оберешься, и едва ли не с порога нырять во что-нибудь, не предназначенное для посторонних глаз.

    Когда в твоем доме живут три кошки, ты очень быстро учишься прятать все более-менее приличные вещи в глаз долой, иначе шерсти с них потом не оберешься, и едва ли не с порога нырять во что-нибудь, не предназначенное для посторонних глаз.

    — Гвен Купер · книга
12. «

    — Вы должно быть замерзли. Как долго вы блуждали вокруг? Три часа? — Вы видели меня? — И прежде, чем мы пойдем дальше, кто догадался заказывать пиццу на имя Торчвуда?

    — Вы должно быть замерзли. Как долго вы блуждали вокруг? Три часа? — Вы видели меня? — И прежде, чем мы пойдем дальше, кто догадался заказывать пиццу на имя Торчвуда?

    — Джек Харкнесс · сериал
13. «

    Когда ты оказываешься в безнадежном положении, во всяком случае, которое расценивают как таковое люди с рациональным, трезвым умом, и ничего хорошего уже не ждешь, и вдруг все оборачивается как нельзя лучше, ты называешь это чудом. Есть везунчики, которые видят чудеса каждый день. Эта книга для тех, кто способен увидеть чудо, а также для тех, кто разуверился и думает, что чудеса — не для него; для всех, кто любит кошек, а также для тех, кто считает себя закоренелым «котоненавистником»; для тех, кто полагает, что «норма» и «идеал» суть одно и то же, и для тех, кто знает, что иногда отступив от того, что считается «нормальным», вы можете очень обогатить вашу жизнь.

    Когда ты оказываешься в безнадежном положении, во всяком случае, которое расценивают как таковое люди с рациональным, трезвым умом, и ничего хорошего уже не ждешь, и вдруг все оборачивается как нельзя лучше, ты называешь это чудом. Есть везунчики, которые видят чудеса каждый день. Эта книга для тех, кто способен увидеть чудо, а также для тех, кто разуверился и думает, что чудеса — не для него; для всех, кто любит кошек, а также для тех, кто считает себя закоренелым «котоненавистником»; для тех, кто полагает, что «норма» и «идеал» суть одно и то же, и для тех, кто знает, что иногда отступив от того, что считается «нормальным», вы можете очень обогатить вашу жизнь.

    — Гвен Купер · книга
14. «

    На его долю и так выпало немало, другому на всю жизнь хватило бы, но у каждого должно быть что-то или кто-то, за кого можно уцепиться.

    На его долю и так выпало немало, другому на всю жизнь хватило бы, но у каждого должно быть что-то или кто-то, за кого можно уцепиться.

    — Гвен Купер · книга
15. «

    И вот что я сделала. В шахте старого Шанхая... Я вернула смерть в этот мир. Говорили, что это было как вздох. Единый вздох, обошедший весь мир... Последний вздох. Больше не было. Тогда мы попрощались со всеми. Папами и мамами, больными и старыми, друзьями и соседями, с людьми, с которыми когда-то встречались. С людьми, чьих имен мы так никогда и не узнали. Мы сказали прощайте им всем. В день, когда вернулась смерть.

    И вот что я сделала. В шахте старого Шанхая... Я вернула смерть в этот мир. Говорили, что это было как вздох. Единый вздох, обошедший весь мир... Последний вздох. Больше не было. Тогда мы попрощались со всеми. Папами и мамами, больными и старыми, друзьями и соседями, с людьми, с которыми когда-то встречались. С людьми, чьих имен мы так никогда и не узнали. Мы сказали прощайте им всем. В день, когда вернулась смерть.
16. «

    — Он — замороженный солдат из 1918 года. — Никто не совершенен.

    — Он — замороженный солдат из 1918 года. — Никто не совершенен.

    — Джек Харкнесс · сериал
17. «

    — Я уже устала ходить за вами. — Нет, не устали и не устанете.

    — Я уже устала ходить за вами. — Нет, не устали и не устанете.

    — Джек Харкнесс · сериал
18. «

    Сердце мое заходится от того, что если бы в нашем мире было много миров, то в лучшем из них Гомера нашли бы всего-то одной неделей раньше, и тогда глазная инфекция из стадии «серьезной» ни за что не переросла бы в стадию «неизлечимой». Но тогда в том, лучшем, чем наш, мире Гомер так и не вошел бы в мою жизнь.

    Сердце мое заходится от того, что если бы в нашем мире было много миров, то в лучшем из них Гомера нашли бы всего-то одной неделей раньше, и тогда глазная инфекция из стадии «серьезной» ни за что не переросла бы в стадию «неизлечимой». Но тогда в том, лучшем, чем наш, мире Гомер так и не вошел бы в мою жизнь.

    — Гвен Купер · книга
19. «

    — Брось! Она собиралась сказать, «Вот ваша пицца,» я бы сказал, «Сколько?» а она, «О, двадцать баксов,» а я, «О, у меня нет столько.» Я был бы завершающей точкой. Но это было бы прекрасно! — Ваша пицца. Я должна уходить. — Мы уже прошли эту сцену.

    — Брось! Она собиралась сказать, «Вот ваша пицца,» я бы сказал, «Сколько?» а она, «О, двадцать баксов,» а я, «О, у меня нет столько.» Я был бы завершающей точкой. Но это было бы прекрасно! — Ваша пицца. Я должна уходить. — Мы уже прошли эту сцену.

    — Гвен Купер · сериал
20. «

    — Что-то случилось когда я возвращался. Длинная история и такая давняя. Но я был убит и вернулся к жизни, с тех пор... Я не могу умереть. — Но как? — Я не знаю. Однажды, я найду доктора, правильного доктора и он сможет объяснить это. Но до тех пор...

    — Что-то случилось когда я возвращался. Длинная история и такая давняя. Но я был убит и вернулся к жизни, с тех пор... Я не могу умереть. — Но как? — Я не знаю. Однажды, я найду доктора, правильного доктора и он сможет объяснить это. Но до тех пор...

    — Гвен Купер · сериал