82 цитаты персонажа «Харитон Никифоров «Хейген»» — читаем и делимся

82 цитаты персонажа «Харитон Никифоров «Хейген»» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Эк тебя перекосило! — заметил наблюдательный Мастер Стрекоз — Что-то пошло не так? — Все пошло не так — хмуро ответил ему я — Как родился, так оно и покатилось не туда.

   — Эк тебя перекосило! — заметил наблюдательный Мастер Стрекоз — Что-то пошло не так? — Все пошло не так — хмуро ответил ему я — Как родился, так оно и покатилось не туда.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
2. «

   — Когда я узнал о том, что случилось, я очень опечалился. Хотя это и предсказуемо — вы едите очень много жирной пищи. — Ем, грешен — не стал спорить я — Так вкусно же. — Ножом и вилкой копаем мы себе могилу — назидательно сказал Ерема — Воздержанность в еде продлевает жизнь. — Все болезни — от нервов — не согласился с ним я — И только срамные от удовольствия.

   — Когда я узнал о том, что случилось, я очень опечалился. Хотя это и предсказуемо — вы едите очень много жирной пищи. — Ем, грешен — не стал спорить я — Так вкусно же. — Ножом и вилкой копаем мы себе могилу — назидательно сказал Ерема — Воздержанность в еде продлевает жизнь. — Все болезни — от нервов — не согласился с ним я — И только срамные от удовольствия.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
3. «

   Я достал телефон и набрал Вежлеву. — Любезный сэр, — сообщила мне она вместо приветствия. — Если вы позвонили мне сообщить, что завтра всё отменяется, я прокляну вас, а после брошусь вниз со своего девятого этажа, как с башни в море. И мой бесплотный призрак будет являться вам каждую ночь, махать пальцем перед вашим носом и премерзко шипеть. — Напротив, моя прелестная леди. — Я поддержал её шуточный тон. — Я позвонил вам, дабы убедиться в том, что наша завтрашняя встреча состоится, ибо только ожиданием её, её одной, я живу все эти длинные дни и эти ужасающие, пустынные и наполненные тоской ночи.

   Я достал телефон и набрал Вежлеву. — Любезный сэр, — сообщила мне она вместо приветствия. — Если вы позвонили мне сообщить, что завтра всё отменяется, я прокляну вас, а после брошусь вниз со своего девятого этажа, как с башни в море. И мой бесплотный призрак будет являться вам каждую ночь, махать пальцем перед вашим носом и премерзко шипеть. — Напротив, моя прелестная леди. — Я поддержал её шуточный тон. — Я позвонил вам, дабы убедиться в том, что наша завтрашняя встреча состоится, ибо только ожиданием её, её одной, я живу все эти длинные дни и эти ужасающие, пустынные и наполненные тоской ночи.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
4. «

   Ты, главное, помни – когда мандаринка очищена, ее обратно в кожуру не запихаешь.

   Ты, главное, помни – когда мандаринка очищена, ее обратно в кожуру не запихаешь.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
5. «

   – Как-то ты больно быстро обжился, Красавчик, – прорычал Харрис. – На судне сутки, а уже командуешь? – Ну, жизнь у меня такая, – улыбнулся я, глядя на него. – Я как житель Крайнего Севера – где упал в сугроб, там и новоселье.

   – Как-то ты больно быстро обжился, Красавчик, – прорычал Харрис. – На судне сутки, а уже командуешь? – Ну, жизнь у меня такая, – улыбнулся я, глядя на него. – Я как житель Крайнего Севера – где упал в сугроб, там и новоселье.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
6. «

   - Слушай, у тебя женщина есть? — этот вопрос Барона меня, если честно, порядком огорошил. - Есть — немного помедлив, ответил ему я. - Скоро не будет — уверенно произнес Сэмади. - Почему? - Потому что она тебя бросит — скривил губы в улыбке Барон — Женщины любят весёлых мужчин с крепкими задами и авантюрным складом характера, а ты толстеющий зануда.

   - Слушай, у тебя женщина есть? — этот вопрос Барона меня, если честно, порядком огорошил. - Есть — немного помедлив, ответил ему я. - Скоро не будет — уверенно произнес Сэмади. - Почему? - Потому что она тебя бросит — скривил губы в улыбке Барон — Женщины любят весёлых мужчин с крепкими задами и авантюрным складом характера, а ты толстеющий зануда.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
7. «

   Есть справедливость на свете, — улыбнулся я. — Пусть не везде, не во всем, не всегда — но есть.

   Есть справедливость на свете, — улыбнулся я. — Пусть не везде, не во всем, не всегда — но есть.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
8. «

   Всё происходящее напомнило мне китайские фильмы, которые под настроение в годы моего детства любил смотреть отец. Ну те, где крепкий герой кричит седоволосому и седоусому негодяю «Твоё кунг-фу хуже моего» и показывает пальцем на свой собственный нос. Потом все быстро бегают и раздаются сочные звуки ударов.

   Всё происходящее напомнило мне китайские фильмы, которые под настроение в годы моего детства любил смотреть отец. Ну те, где крепкий герой кричит седоволосому и седоусому негодяю «Твоё кунг-фу хуже моего» и показывает пальцем на свой собственный нос. Потом все быстро бегают и раздаются сочные звуки ударов.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
9. «

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   Шелестова, с каких это пор ты стала на собратьев по перу подстукивать? — изумился я, на этот раз вполне искренне. — Ты же из правильных вроде всегда была и добросовестно следовала правилу трех журналистских «не» — не настучи на ближнего своего, не уходи, пока бутылка не опустела, не бери последнюю сигарету, ибо западло. И вдруг — на тебе!

   — Андрей Александрович Васильев · книга
10. «

    — Ты чего закажешь? — Малый подарочный набор оптимиста, – я плюхнулся на стул. – Верёвку, мыло и табуретку.

    — Ты чего закажешь? — Малый подарочный набор оптимиста, – я плюхнулся на стул. – Верёвку, мыло и табуретку.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
11. «

    А вот эта женщина, похоже, проглотит меня и даже не заметит. И все это не очень здорово, конечно. Что мне от неё ничего не надо — это понятно, причем кристально. Я ещё не окончательно сошел с ума. Но при этом предельно ясно, что ей что-то надо от меня. И пока я не пойму, что именно, будет она меня терзать, как тот орел Прометею печень.

    А вот эта женщина, похоже, проглотит меня и даже не заметит. И все это не очень здорово, конечно. Что мне от неё ничего не надо — это понятно, причем кристально. Я ещё не окончательно сошел с ума. Но при этом предельно ясно, что ей что-то надо от меня. И пока я не пойму, что именно, будет она меня терзать, как тот орел Прометею печень.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
12. «

    Луна — солнце мертвых.

    Луна — солнце мертвых.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
13. «

    В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.

    В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
14. «

    У меня любая дорога – это дорога к смерти. <...> Но в любом случае, если мы победим – то получим целый мир, а если проиграем, то потеряем всего лишь жизнь.

    У меня любая дорога – это дорога к смерти. <...> Но в любом случае, если мы победим – то получим целый мир, а если проиграем, то потеряем всего лишь жизнь.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
15. «

    Просто жизнь — она как веревка, понимаешь? Так, бывает, свивается — то ли в кнут превратится, то ли в лестницу в небо, то ли вовсе в петлю.

    Просто жизнь — она как веревка, понимаешь? Так, бывает, свивается — то ли в кнут превратится, то ли в лестницу в небо, то ли вовсе в петлю.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
16. «

    Выше головы не прыгнешь, ниже задницы не сядешь.

    Выше головы не прыгнешь, ниже задницы не сядешь.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
17. «

    — Не умею я. Ну вот не умею, — недовольно пояснил он мне. — Плохо. Надо неустанно овладевать полезными умениями и навыками, — наставительно сообщил я ему. — Потому как знания — они самое верное орудие пролетариата. И куда лучше и надежнее булыжника, тоже популярного в народной среде оружия. — Кого? — заинтересовался Данут. — А что такое пролетариат? Ты поподробнее не объяснишь? Стоп! Не хватало только вооружить этих компаньерос марксистско-ленинской теорией, они тут мигом социалистическую революцию забабахают, в отдельно взятых джунглях.

    — Не умею я. Ну вот не умею, — недовольно пояснил он мне. — Плохо. Надо неустанно овладевать полезными умениями и навыками, — наставительно сообщил я ему. — Потому как знания — они самое верное орудие пролетариата. И куда лучше и надежнее булыжника, тоже популярного в народной среде оружия. — Кого? — заинтересовался Данут. — А что такое пролетариат? Ты поподробнее не объяснишь? Стоп! Не хватало только вооружить этих компаньерос марксистско-ленинской теорией, они тут мигом социалистическую революцию забабахают, в отдельно взятых джунглях.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
18. «

    Спишь с молоденькой — будь готов к тараканам в её голове, которые и при включенном свете не разбегаются.

    Спишь с молоденькой — будь готов к тараканам в её голове, которые и при включенном свете не разбегаются.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
19. «

    Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование – «путы». Причем заметим, в девяноста процентах случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому, что ты их выбираешь сам. Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащишь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям, и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги», – и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу — соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может, добавишь еще: «Как же это все достало». Вот это все и создает то, что называется «твоя жизнь». И никогда ты не станешь её менять, поскольку в ней все устоялось, в ней ты уже всего достиг, и сил на рывок из неё просто нет. И на то, чтобы создать новую жизнь, сил тоже нет – ты их уже израсходовал.

    Любой из нас связан тысячами и тысячами мелких, средних и толстых невидимых веревок, и чем старше мы становимся, тем больше становится и их. В какой-то момент веревки вообще перестают называться именно так, и обретают новое наименование – «путы». Причем заметим, в девяноста процентах случаев к ним можно добавить слово «добровольные». Просто потому, что ты их выбираешь сам. Ты же сам себе выбираешь друзей? Женщин? Стезю? Образ жизни? Образ мысли? Сам. И сам потом тащишь за собой этот груз, поскольку все это обязывает тебя к определенным действиям, и в какой-то момент слово «могу» переходит в состояние «должен». Девушка забеременела? Женись. «Ты же мне друг, помоги», – и куда ты денешься? Помогай. Устроился на работу — соответствуй. И так день за днем, год за годом… Вроде бы мелочи вроде бы ты в любой момент можешь распрямиться и сказать – «А пошли вы все, ухожу я от вас, уезжаю, улетаю, уплываю…». Можешь. Но не скажешь. А если и скажешь – то только зеркалу в ванной, когда вода шумит и тебя не слышно. Ну, может, добавишь еще: «Как же это все достало». Вот это все и создает то, что называется «твоя жизнь». И никогда ты не станешь её менять, поскольку в ней все устоялось, в ней ты уже всего достиг, и сил на рывок из неё просто нет. И на то, чтобы создать новую жизнь, сил тоже нет – ты их уже израсходовал.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
20. «

    — Так, а в чём тогда печаль? — не понял Азов. — Помимо патриархального уклада, её родителей и безумной сестры? – уточнил я. – Да во всём, начиная с дороги. А если на трассе нас встретят два джипа и всех покрошат в мелкий винегрет? У меня, например, на пули аллергия сильнейшая, я от них весь дырками покрываюсь.

    — Так, а в чём тогда печаль? — не понял Азов. — Помимо патриархального уклада, её родителей и безумной сестры? – уточнил я. – Да во всём, начиная с дороги. А если на трассе нас встретят два джипа и всех покрошат в мелкий винегрет? У меня, например, на пули аллергия сильнейшая, я от них весь дырками покрываюсь.

    — Андрей Александрович Васильев · книга