83 цитаты персонажа «Харитон Никифоров «Хейген»»

83 цитаты персонажа «Харитон Никифоров «Хейген»» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Грузины говорят: «Только среди своих сердце отдыхает».

   Грузины говорят: «Только среди своих сердце отдыхает».

   — Андрей Александрович Васильев · книга
2. «

   Красиво — это не то слово. Красиво выглядеть может любая женщина, при известном желании или материальных возможностях. А вот выглядеть так, чтобы у мужчины во рту пересохло — далеко не каждая. И для этого даже не надо быть красавицей, для этого надо быть настоящей женщиной. Той, которая рождена повелевать мужчинами и заставлять их ради её улыбки создавать и разрушать империи. Только ради улыбки, и не более того.

   Красиво — это не то слово. Красиво выглядеть может любая женщина, при известном желании или материальных возможностях. А вот выглядеть так, чтобы у мужчины во рту пересохло — далеко не каждая. И для этого даже не надо быть красавицей, для этого надо быть настоящей женщиной. Той, которая рождена повелевать мужчинами и заставлять их ради её улыбки создавать и разрушать империи. Только ради улыбки, и не более того.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
3. «

   Даже против своей воли и вопреки рассудку я любовался этой женщиной. Она была абсолютно естественна во всех своих проявлениях, и это мне тоже очень нравилось. И она видела это, поскольку, судя по всему, к подобному давно привыкла. При этом мой инстинкт самосохранения просто вопил об опасности, поскольку увлечение такой женщиной — это верный путь на погост, в район семейной усыпальницы, на предмет подзахоронения. Или в дом скорби.

   Даже против своей воли и вопреки рассудку я любовался этой женщиной. Она была абсолютно естественна во всех своих проявлениях, и это мне тоже очень нравилось. И она видела это, поскольку, судя по всему, к подобному давно привыкла. При этом мой инстинкт самосохранения просто вопил об опасности, поскольку увлечение такой женщиной — это верный путь на погост, в район семейной усыпальницы, на предмет подзахоронения. Или в дом скорби.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
4. «

   — И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

   — И ты иди, — мягко сказал Старик. — Женщина ждёт. Исторически это их судьба, но, если есть выбор между ней и компанией собутыльников, пусть даже и очень хороших, всегда выбирай женщину. — Да? — такое мне в голову в жизни не приходило. — Да. — Старик сплел пальцы и откинулся на спинку кресла. — Вот если бы мы собирались на битву — тогда другое дело. Тогда мы были бы куда важнее, чем она, ибо ради битв рождается мужчина. Его судьба — воевать и умирать, входя в бессмертие. Ибо тот, кто бежит от битвы – умирает от страха многократно, а тот, кто успевает убить своего противника, даже пронзенный вражеским копьём, — тот будет жить вечно. Впрочем, всё это только красивые слова, которые не стоят ничего, по сравнению с тем, что ждёт тебя в твоём жилище. Ступай.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
5. «

   — Где наша не пропадала. — Везде ваша пропадала.

   — Где наша не пропадала. — Везде ваша пропадала.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
6. «

   — Вопросы? Хотя, какие у вас могут быть вопросы. — Кто убил Кеннеди? — немедленно спросил у него я. — Враги демократии. — Валяев вздохнул, – И всего прогрессивного.

   — Вопросы? Хотя, какие у вас могут быть вопросы. — Кто убил Кеннеди? — немедленно спросил у него я. — Враги демократии. — Валяев вздохнул, – И всего прогрессивного.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
7. «

   Великое умение женщин говорить о каких-то бессмысленных и бестолковых вещах в самые неподходящие моменты. Может, это разновидность самозащиты, а может, просто так они устроены — я не знаю.

   Великое умение женщин говорить о каких-то бессмысленных и бестолковых вещах в самые неподходящие моменты. Может, это разновидность самозащиты, а может, просто так они устроены — я не знаю.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
8. «

   Вот и гадай, какой тут из чертей не самый рогатый, подумал я... <...> Моя бы воля, всех бы перебил.

   Вот и гадай, какой тут из чертей не самый рогатый, подумал я... <...> Моя бы воля, всех бы перебил.

   — Андрей Александрович Васильев · книга
9. «

   В этот момент я понял, что чувствовал Гендальф Серый, увидев Барлога, и что он вкладывал в слова: — Вот оно что. А я так устал!

   В этот момент я понял, что чувствовал Гендальф Серый, увидев Барлога, и что он вкладывал в слова: — Вот оно что. А я так устал!

   — Андрей Александрович Васильев · книга
10. «

    Слово не воробей — вылетит и нагадит так, что потом полгода разгребать это будешь.

    Слово не воробей — вылетит и нагадит так, что потом полгода разгребать это будешь.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
11. «

    Ну и пёс с ним — махнул рукой я — Жадин нам не надо, мы сами жадины.

    Ну и пёс с ним — махнул рукой я — Жадин нам не надо, мы сами жадины.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
12. «

    ...кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть.

    ...кто воевал, имеет право у тихой речки отдохнуть.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
13. «

    А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит... Не слышал, чтобы хоть кто-то ушёл, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем... И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у неё фантастически испортился, и видеть её периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но... Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок... Нет, нет, нет, я ещё раз этого не хочу! Без меня.

    А уж про то, как мужья к любовницам уходят, я даже и рассказывать не буду. Все как один собираются от старых и постылых жен уходить, этим девочкам рассказывают, что вот прямо завтра, вот как только сын школу окончит... Не слышал, чтобы хоть кто-то ушёл, и сам такого не видел. Они ждут, а мы им врем... И трусим. Ну а как по-другому-то? Да, жена уже не та милая и добрая девушка, что когда-то была, и характер у неё фантастически испортился, и видеть её периодически уже никаких сил нет, и весит вдвое больше прежнего, и покрикивает она на тебя постоянно. А у этой и грудь торчком, и в рот она тебе смотрит, и опять же с ней ты снова мужик, но... Снова проходить этот путь? Ипотека, токсикоз, молоко на руку, девятый зуб с температурой под сорок... Нет, нет, нет, я ещё раз этого не хочу! Без меня.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
14. «

    — С чего это она на меня зла? — удивился я — Вроде я ей не свинячил. — Ты меня разочаровываешь — даже привстал Валяев — Ты же её тогда поужинал, но не покрыл, а красивые и властные женщины такое не забывают. По факту ты её оскорбил. Может, у тебя бы и не выгорело ничего, но при этом она должна была тебе отказать, тогда формальности были бы соблюдены. Мало того — ты ей даже ни разу не позвонил и не зашел, просто так, без повода, чтобы сказать какую-нибудь милую глупость, вроде «Как ты прекрасна сегодня», то есть не дал понять, что ты все-таки у её ног. Естественно, её это злит. Она под твою голову уже место на стене приготовила, табличку с двумя датами — знакомства и завоевания, а ты от неё бегаешь. Так что ты хотел? Смотри, месть — вообще штука неприятная, а месть разозленной женщины — это кошмар что такое.

    — С чего это она на меня зла? — удивился я — Вроде я ей не свинячил. — Ты меня разочаровываешь — даже привстал Валяев — Ты же её тогда поужинал, но не покрыл, а красивые и властные женщины такое не забывают. По факту ты её оскорбил. Может, у тебя бы и не выгорело ничего, но при этом она должна была тебе отказать, тогда формальности были бы соблюдены. Мало того — ты ей даже ни разу не позвонил и не зашел, просто так, без повода, чтобы сказать какую-нибудь милую глупость, вроде «Как ты прекрасна сегодня», то есть не дал понять, что ты все-таки у её ног. Естественно, её это злит. Она под твою голову уже место на стене приготовила, табличку с двумя датами — знакомства и завоевания, а ты от неё бегаешь. Так что ты хотел? Смотри, месть — вообще штука неприятная, а месть разозленной женщины — это кошмар что такое.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
15. «

    Спишь с молоденькой — будь готов к тараканам в её голове, которые и при включенном свете не разбегаются.

    Спишь с молоденькой — будь готов к тараканам в её голове, которые и при включенном свете не разбегаются.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
16. «

    Луна — солнце мертвых.

    Луна — солнце мертвых.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
17. «

    Дружба — это непозволительная роскошь в современном ритме жизни. На неё попросту нет времени, как это ни печально.

    Дружба — это непозволительная роскошь в современном ритме жизни. На неё попросту нет времени, как это ни печально.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
18. «

    Дальше Вика делала всё, что полагается делать молодой женщине, собирающейся на работу, — красилась, снимала и надевала разные вещи, говорила: «Сейчас-сейчас», – что-то искала в сумке и вынимала из неё, после туда что-то клала, била себя по лбу: «А-а-а. Вот ещё!» — и пыталась успеть всё сразу, включая победу в деле борьбы за мир. Я же делал то, что и должно делать мужчине, отправляющемуся со своей половинкой на работу одновременно и тем самым подписавшему с ней договор о терпении и соответствующем молчании, — созерцал сие броуновское движение и ждал.

    Дальше Вика делала всё, что полагается делать молодой женщине, собирающейся на работу, — красилась, снимала и надевала разные вещи, говорила: «Сейчас-сейчас», – что-то искала в сумке и вынимала из неё, после туда что-то клала, била себя по лбу: «А-а-а. Вот ещё!» — и пыталась успеть всё сразу, включая победу в деле борьбы за мир. Я же делал то, что и должно делать мужчине, отправляющемуся со своей половинкой на работу одновременно и тем самым подписавшему с ней договор о терпении и соответствующем молчании, — созерцал сие броуновское движение и ждал.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
19. «

    — Эк тебя перекосило! — заметил наблюдательный Мастер Стрекоз — Что-то пошло не так? — Все пошло не так — хмуро ответил ему я — Как родился, так оно и покатилось не туда.

    — Эк тебя перекосило! — заметил наблюдательный Мастер Стрекоз — Что-то пошло не так? — Все пошло не так — хмуро ответил ему я — Как родился, так оно и покатилось не туда.

    — Андрей Александрович Васильев · книга
20. «

    Как говорил один умный японский человек по имени Хагакурэ: «В ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно».

    Как говорил один умный японский человек по имени Хагакурэ: «В ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно».

    — Андрей Александрович Васильев · книга