— Мы приезжали с ней сюда на раздолбанном мустанге, на котором не включался задний ход. Я хотел стать крутым гитаристом, а она — придумывать одежду для моих выступлений. Я стал продюсером, а она осталась одна. Ей нужна была семья, мне — свобода. И я получил её. Теперь я пью что хочу, нюхаю что хочу, трахаю что хочу. Но мне нужна только она. — Ну так иди к ней. — Хуй. Я недостаточно пьян для этого.
— Я знаю, о чем ты говоришь. У меня вся жизнь промелькнула перед глазами, как видеозапись на перемотке. И знаешь что, это было жалкое зрелище. — Я тебе верю.
– Чтож, удачи тебе. И пусть победит сильнейшая из шлюх. – Я обязательно трахнусь с тобой за эту роль. – Ну... Это очень-очень мило, но... Я вовсе не тот, кто принимает здесь решения. – Я сотру твой большой чёрный член. – Откуда ты знаешь про мой большой чёрный член??!? А! Ты просто сейчас была в роли. Это было круто. Да. У тебя был момент истины, я видел это своими глазами цену которую ты заплатила. – Хочешь увидеть мои сиськи? – Это не обязательно. Мы на сетевом шоу не показываем... – Упс... – ... Сиськи! – Неполадки с костюмом. Хочешь попробовать мой сок? – Это не нужно, я уже принял свой завтрак. Ух! Здравствуй, киска! – Ну что? Мы будем смотреть актёрство или как? И чем это пахнет?? Должно быть амбициями. За дело! << ... >> – Ты совал в актрису пальцы?? – О, боже... Не совсем. – Ну что за херня?!? Как это не совсем? Либо ты совал, либо не совал. – Чисто технически, она всё делала сама... моим пальцем. – Поэтому там бабской писькой пахло? – Нет. Это запах амбиций!
Моей чудесной дочери. Я пишу тебе письмо, да, старомодное письмо — это забытое искусство, как мастурбация, черт. Я хочу признаться, сначала ты мне не особо нравилась, ты была назойливым, маленьким комочком, ты вкусно пахла, почти всегда, но я тебя, похоже, не слишком интересовал, на что я, конечно же, оскорбился. Вы вдвоем с мамой были против всего мира. Да, некоторые вещи не меняются. Так что я болтался, занимался делами, валял дурака и не понимал, как могут изменить человека дети. Я не помню, когда именно все переменилось, просто знаю, что так случилось. Еще недавно я был непробиваемым, и ничто меня не цепляло, и вот мое сердце уже вырывается из груди и разлетается на кусочки. Любовь к тебе — это самое глубокое, сильное и болезненное переживание в моей жизни. По правде, я едва это вынес. Как твой отец, я дал молчаливый обет защищать тебя от мира. И даже подумать не мог, что стану тем, кто ранит тебя сильнее всех. Когда я думаю об этом, мое сердце стонет. Я не могу представить, что ты когда-то заговоришь обо мне с гордостью. Разве это возможно? Твой отец, ребенок в теле мужчины, он переживает обо всем сразу и толком не о чем. Слабак с благородными помыслами, пора что-то менять и отчего-то отказаться. Вокруг становится слишком темно.