48 цитат персонажа «Холден Колфилд», ставших крылатыми

Собрали 48 цитат персонажа «Холден Колфилд» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   В том-то и беда с вами, кретинами. Вы и поговорить по-человечески не можете. Кретина за столь миль видно: он даже поговорить не умеет.

   В том-то и беда с вами, кретинами. Вы и поговорить по-человечески не можете. Кретина за столь миль видно: он даже поговорить не умеет.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
2. «

   Все расфуфырились — воскресенье!

   Все расфуфырились — воскресенье!

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
3. «

   Считалось, что для Пэнси этот матч важней всего на свете. Матч был финальный, и, если бы наша школа проиграла, нам всем полагалось чуть ли не перевешаться с горя.

   Считалось, что для Пэнси этот матч важней всего на свете. Матч был финальный, и, если бы наша школа проиграла, нам всем полагалось чуть ли не перевешаться с горя.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
4. «

   Всё дело в том, что трудно жить в одной комнате с человеком, если твои чемоданы настолько лучше, чем его, если у тебя по-настоящему отличные чемоданы, а у него нет.

   Всё дело в том, что трудно жить в одной комнате с человеком, если твои чемоданы настолько лучше, чем его, если у тебя по-настоящему отличные чемоданы, а у него нет.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
5. «

   Если она тебе столько позволяла, так ты, по крайней мере, не должен говорить про нее гадости!

   Если она тебе столько позволяла, так ты, по крайней мере, не должен говорить про нее гадости!

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
6. «

   Но самое лучшее в музее было то, что там всё оставалось на местах... Ничто не менялось. Менялся только ты сам. И не то чтобы ты сразу становился много старше. Дело не в этом. Но ты менялся, и всё.

   Но самое лучшее в музее было то, что там всё оставалось на местах... Ничто не менялось. Менялся только ты сам. И не то чтобы ты сразу становился много старше. Дело не в этом. Но ты менялся, и всё.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
7. «

   Чаще всего ты сам не знаешь, что тебе интереснее, пока не начнешь рассказывать про неинтересное.

   Чаще всего ты сам не знаешь, что тебе интереснее, пока не начнешь рассказывать про неинтересное.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
8. «

   В общем, я рад, что изобрели атомную бомбу. Если когда-нибудь начнется война, я усядусь прямо на эту бомбу. Добровольно сяду, честное благородное слово!

   В общем, я рад, что изобрели атомную бомбу. Если когда-нибудь начнется война, я усядусь прямо на эту бомбу. Добровольно сяду, честное благородное слово!

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
9. «

   Католики всегда стараются выяснить, католик ты или нет.

   Католики всегда стараются выяснить, католик ты или нет.

   — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
10. «

    Я им сказал, что отыщу их в Сиэтле, если туда попаду. Но вряд ли! То есть вряд ли я их стану искать.

    Я им сказал, что отыщу их в Сиэтле, если туда попаду. Но вряд ли! То есть вряд ли я их стану искать.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
11. «

    Плохо то, что иногда всякие глупости доставляют удовольствие.

    Плохо то, что иногда всякие глупости доставляют удовольствие.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
12. «

    А люди всегда думают, что они видят тебя насквозь. Мне-то наплевать, хотя тоска берет, когда тебя поучают — веди себя как взрослый. Иногда я веду себя так, будто я куда старше своих лет, но этого-то люди не замечают. Вообще ни черта они не замечают.

    А люди всегда думают, что они видят тебя насквозь. Мне-то наплевать, хотя тоска берет, когда тебя поучают — веди себя как взрослый. Иногда я веду себя так, будто я куда старше своих лет, но этого-то люди не замечают. Вообще ни черта они не замечают.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
13. «

    Когда настроение скверное, не все ли равно, что там за окошком.

    Когда настроение скверное, не все ли равно, что там за окошком.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
14. «

    Мне легче было бы выкинуть человека из окошка или отрубить ему голову топором, чем ударить по лицу.

    Мне легче было бы выкинуть человека из окошка или отрубить ему голову топором, чем ударить по лицу.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
15. «

    С ребятами всегда так: если уж они решили поймать золотое кольцо, не надо им мешать. Упадут так упадут, но говорить им под руку никогда не надо.

    С ребятами всегда так: если уж они решили поймать золотое кольцо, не надо им мешать. Упадут так упадут, но говорить им под руку никогда не надо.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
16. «

    Я со всеми тремя перетанцевал по очереди. Одна уродина, Лаверн, не так уж плохо танцевала, но вторая, Марти, — убийственно. С ней танцевать все равно что таскать по залу статую Свободы.

    Я со всеми тремя перетанцевал по очереди. Одна уродина, Лаверн, не так уж плохо танцевала, но вторая, Марти, — убийственно. С ней танцевать все равно что таскать по залу статую Свободы.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
17. «

    Наверно, я бы раньше сообразил, что она дура, если бы мы столько не целовались.

    Наверно, я бы раньше сообразил, что она дура, если бы мы столько не целовались.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
18. «

    Христос мне, в общем, нравится, но вся остальная муть в Библии — не особенно. Взять, например, апостолов. Меня они раздражают до чертиков. Конечно, когда Христос умер, они вели себя ничего, но пока он жил, ему от них было пользы, как от дыры в башке. Все время они его подводили.

    Христос мне, в общем, нравится, но вся остальная муть в Библии — не особенно. Взять, например, апостолов. Меня они раздражают до чертиков. Конечно, когда Христос умер, они вели себя ничего, но пока он жил, ему от них было пользы, как от дыры в башке. Все время они его подводили.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
19. «

    Впрочем, это понятие относительное, кого можно считать занудой, а кого — нет.

    Впрочем, это понятие относительное, кого можно считать занудой, а кого — нет.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга
20. «

    Я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.

    Я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.

    — Джером Дэвид Сэлинджер · книга