«Ирена Вишневская»: 16 цитат

Ниже 16 цитат персонажа «Ирена Вишневская»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Мне иногда кажется, что Бог эту прекрасную спираль знаешь как создал? Для удовольствия. Набил косяк, поджег, глубоко вдохнул, а когда у него трип-то, приход то есть, начался – почувствовал такое космическое пронзительное одиночество, что дым выдохнул...

   Мне иногда кажется, что Бог эту прекрасную спираль знаешь как создал? Для удовольствия. Набил косяк, поджег, глубоко вдохнул, а когда у него трип-то, приход то есть, начался – почувствовал такое космическое пронзительное одиночество, что дым выдохнул...

   — Януш Леон Вишневский · книга
2. «

   ... по скромному моему разумению, Бог очень одиноким себя чувствовал, вот и создал Жизнь.

   ... по скромному моему разумению, Бог очень одиноким себя чувствовал, вот и создал Жизнь.

   — Януш Леон Вишневский · книга
3. «

   Тут ведь, в аду, зла, конечно, много – гораздо больше, чем Добра на Небесах. А Чистилище – это пустыня... моральная пустыня... ни Добра там, ни зла, лишь скука смертная, там поэтому столько себя забывших, в Чистилище.

   Тут ведь, в аду, зла, конечно, много – гораздо больше, чем Добра на Небесах. А Чистилище – это пустыня... моральная пустыня... ни Добра там, ни зла, лишь скука смертная, там поэтому столько себя забывших, в Чистилище.

   — Януш Леон Вишневский · книга
4. «

   А здесь, в аду, обличения не в почете. Здесь ценят, когда люди себя словами, как бритвой или ножом хлещут. Потому что ад – он очень польский. Здесь если люди себе словом какую несправедливость причиняют – докладывают об этом с умилением и радостным удивлением, а ты ж понимаешь, это очень по польски. Поэтому полякам здесь полегче – они к аду на Земле приноровиться успели.

   А здесь, в аду, обличения не в почете. Здесь ценят, когда люди себя словами, как бритвой или ножом хлещут. Потому что ад – он очень польский. Здесь если люди себе словом какую несправедливость причиняют – докладывают об этом с умилением и радостным удивлением, а ты ж понимаешь, это очень по польски. Поэтому полякам здесь полегче – они к аду на Земле приноровиться успели.

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Человек – это тебе не конструктор «Лего». Человек – это Чудо, Тайна и Мудрость.

   Человек – это тебе не конструктор «Лего». Человек – это Чудо, Тайна и Мудрость.

   — Януш Леон Вишневский · книга
6. «

   Он был непредсказуемо непредсказуем. До самого конца я не ведала, чего мне от него ждать. Потому что он, сыночек, познал тайную суть женщины.

   Он был непредсказуемо непредсказуем. До самого конца я не ведала, чего мне от него ждать. Потому что он, сыночек, познал тайную суть женщины.

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   ... тот, кто много знает, меньше боится.

   ... тот, кто много знает, меньше боится.

   — Януш Леон Вишневский · книга
8. «

   Чудно мне писать «Ты» с большой буквы – ведь Ты для меня навсегда остался маленьким. Крохотным. Беспомощным...

   Чудно мне писать «Ты» с большой буквы – ведь Ты для меня навсегда остался маленьким. Крохотным. Беспомощным...

   — Януш Леон Вишневский · книга
9. «

   ... даже грех имеет свое достоинство.

   ... даже грех имеет свое достоинство.

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    Климт себя в аду особо не проявляет, но иногда лекции читает по «неосинизму». Это направление в живописи ада самое популярное, потому что название его образовано от английского «sin», в переводе на польский – «грех». «Неогрешизм» значит.

    Климт себя в аду особо не проявляет, но иногда лекции читает по «неосинизму». Это направление в живописи ада самое популярное, потому что название его образовано от английского «sin», в переводе на польский – «грех». «Неогрешизм» значит.

    — Януш Леон Вишневский · книга
11. «

    У нас тут, в аду, сыночек, фейсбук этот прямо с уст не сходит в последнее время. Там грешат массово, регулярно и вдобавок – публично, а это в аду очень поощряется. На фейсе движущая сила – грех, тот, что идет первым в списке В7, что на продвинутом английском означает «Биг севен», а на нашем, польском, толкуется как «Большой Список Семи» (БСС). Грех-то этот – тщеславие, а по простому спесь. Фейсбук в аду уважают – значимая величина. Как инвестор или спонсор.

    У нас тут, в аду, сыночек, фейсбук этот прямо с уст не сходит в последнее время. Там грешат массово, регулярно и вдобавок – публично, а это в аду очень поощряется. На фейсе движущая сила – грех, тот, что идет первым в списке В7, что на продвинутом английском означает «Биг севен», а на нашем, польском, толкуется как «Большой Список Семи» (БСС). Грех-то этот – тщеславие, а по простому спесь. Фейсбук в аду уважают – значимая величина. Как инвестор или спонсор.

    — Януш Леон Вишневский · книга
12. «

    Для поэтов ведь страдание – тебе ли, Нуша, не знать! – как воздух для легких, как кислород для крови. Оно им необходимо.

    Для поэтов ведь страдание – тебе ли, Нуша, не знать! – как воздух для легких, как кислород для крови. Оно им необходимо.

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    Если не получается разгромить произведение – они громят автора, от бессилия.

    Если не получается разгромить произведение – они громят автора, от бессилия.

    — Януш Леон Вишневский · книга
14. «

    Может, без страдания Человек получился бы только человеком и был бы лишен возможности вечного счастья как высшей награды, а это лишило бы человеческую жизнь высшего смысла?

    Может, без страдания Человек получился бы только человеком и был бы лишен возможности вечного счастья как высшей награды, а это лишило бы человеческую жизнь высшего смысла?

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    ... радость – она в покое и воспоминаниях.

    ... радость – она в покое и воспоминаниях.

    — Януш Леон Вишневский · книга
16. «

    А писательство – это что, одно баловство. Писать-то каждый может. Зато вон в химии – поди разберись, это учиться нужно, долго, упорно. Не каждому по плечу.

    А писательство – это что, одно баловство. Писать-то каждый может. Зато вон в химии – поди разберись, это учиться нужно, долго, упорно. Не каждому по плечу.

    — Януш Леон Вишневский · книга