— Я вам сказал, этот человек — псих! Не ведите себя с ним нормально. — И тебе еще отчитываться?! — Извините, я просто очень не люблю этого типа. — А для меня он был армейским другом, что ли?!
— Только я решаюсь кому-то поверить, не получается. А не доверять никому — мне это не подходит. Зачем быть рядом с человеком так долго? Раз мы будем копать друг другу могилу так начнем сразу. — Такое может быть, сынок. И бывает. И будет. Мы пострадали от тех, кого знали и тех, кого любили. Так бывает.
— Корабли потонули? Что задумался? — Решил сжечь корабли. Чтобы не огорчали. На то, что уже испорчено, обычно не смотрят. Я устал. Устал от лжи. Ложь с хвостиком, ложь без хвостика. Лжи много. Кто-то врет, но не несет ответственности. Указываю на ложь, но меня считают лжецом. Я стал жертвой. Стал добычей. Знаешь, людям нравится врать. Если бы люди не врали, умерли бы от скуки. Не было бы истории. Не было бы судов и полицейских участков. Поэтому никто не доверяет друг другу — Но, для того, чтобы кому-то помочь, для того, чтобы спасти кого-то, соврать можно... — Так мы и портимся. Все мы. — Человек рождается с трудностями. Никогда не было мира без лжи. И отныне не будет. Но, если мы будем говорить, зная об этом, будем жить, зная об этом — сможем уберечь себя.
— У тебя неприятности? — Надавили на меня немного. Ничего страшного. — У меня тоже бывает. Думаю: «Эх жизнь, какая же ты бездушная!» — А потом? — Потом говорю: «Сколько людей угробила эта жизнь. И меня угробит. Кто я такой?» — Не говори так. Каждый ценен по-своему. — И это тоже говорю. Этой жизни хватит на всех. Зачем ссориться? — А кто слушает? Никто никого не слушает... — Мы друг друга послушаем. Этого хватит.