116 фраз персонажа «Клэр Фрейзер (Рэндалл)», которые запомнились

Собрали 116 цитат персонажа «Клэр Фрейзер (Рэндалл)» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Благоразумие — лучшая составляющая доблести.

   Благоразумие — лучшая составляющая доблести.

   — Диана Гэблдон · книга
2. «

   — Один раз ты уже спасла меня. Мне до сих пор кажется, что это было колдовство. Второй раз меня спасала сестра. Она не колдунья, но упорная. Наверное, вы хотите мне добра и можете снова спасти. Лихорадка опять убивает меня, и я готов умереть. Так будет лучше для всех. — Дурак. Дурак и трус. Хочешь не хочешь, а жить будешь. Не выйдет у тебя умереть, как ни старайся. Я не разрешаю.

   — Один раз ты уже спасла меня. Мне до сих пор кажется, что это было колдовство. Второй раз меня спасала сестра. Она не колдунья, но упорная. Наверное, вы хотите мне добра и можете снова спасти. Лихорадка опять убивает меня, и я готов умереть. Так будет лучше для всех. — Дурак. Дурак и трус. Хочешь не хочешь, а жить будешь. Не выйдет у тебя умереть, как ни старайся. Я не разрешаю.

   — Диана Гэблдон · книга
3. «

   — Поднимайся, парень, и постучи там, где течет. А я снаружи все заделаю. — Схватив новую дранку, молоток, топор и мешочек с гвоздями, он направился к двери. — Давай ты в этом на крышу не полезешь! — воскликнула я и резко села в постели. — Шерстяная рубашка совсем новая! Джейми застыл в дверях, смерив меня недовольным взглядом, а я затем с укоризненным взором христианского мученика положил инструменты, развязал рубашку, скринул ее на пол, подобрал инструменты и величественно выплыл из дома заделывать течь, обличительно сверкая голыми ягодицами.

   — Поднимайся, парень, и постучи там, где течет. А я снаружи все заделаю. — Схватив новую дранку, молоток, топор и мешочек с гвоздями, он направился к двери. — Давай ты в этом на крышу не полезешь! — воскликнула я и резко села в постели. — Шерстяная рубашка совсем новая! Джейми застыл в дверях, смерив меня недовольным взглядом, а я затем с укоризненным взором христианского мученика положил инструменты, развязал рубашку, скринул ее на пол, подобрал инструменты и величественно выплыл из дома заделывать течь, обличительно сверкая голыми ягодицами.

   — Диана Гэблдон · книга
4. «

   — ... Ты мне доверишься, саксоночка? — Всей своей жизнью, — ответила я и почувствовала, как он улыбнулся. — И всем сердцем? — Всегда, — шепнула я и, закрыв глаза, поцеловала Джейми.

   — ... Ты мне доверишься, саксоночка? — Всей своей жизнью, — ответила я и почувствовала, как он улыбнулся. — И всем сердцем? — Всегда, — шепнула я и, закрыв глаза, поцеловала Джейми.

   — Диана Гэблдон · книга
5. «

   — Джейми! Ты что, хочешь сказать, что не возражаешь, если я пойду в «Обитель ангелов»? — Сам не знаю, что именно я хочу сказать. Но думаю, что не возражаю. Уж лучше работать в больнице, чем проводить время у Луизы де ла Тур. Полагаю, что на свете есть худшие вещи, чем общение с нищими и преступниками. Уж по крайней мере, вряд ли ты явишься оттуда с выщипанным причинным местом. — На этот счет можешь быть спокоен.

   — Джейми! Ты что, хочешь сказать, что не возражаешь, если я пойду в «Обитель ангелов»? — Сам не знаю, что именно я хочу сказать. Но думаю, что не возражаю. Уж лучше работать в больнице, чем проводить время у Луизы де ла Тур. Полагаю, что на свете есть худшие вещи, чем общение с нищими и преступниками. Уж по крайней мере, вряд ли ты явишься оттуда с выщипанным причинным местом. — На этот счет можешь быть спокоен.

   — Диана Гэблдон · книга
6. «

   — Все в порядке, саксоночка. Они ничего нам не сделают. Простые охотники. — Джейми на миг прикрыл глаза, и я заметила, как его лицо поблескивает от пота. — И это хорошо, потому что я, кажется чейчас грохнусь в обморок. — Даже не думай! Только посмей потерять сознание и оставить меня с ними!

   — Все в порядке, саксоночка. Они ничего нам не сделают. Простые охотники. — Джейми на миг прикрыл глаза, и я заметила, как его лицо поблескивает от пота. — И это хорошо, потому что я, кажется чейчас грохнусь в обморок. — Даже не думай! Только посмей потерять сознание и оставить меня с ними!

   — Диана Гэблдон · книга
7. «

   — Это не имеет значения, — заметил он. — Кем бы вы ни были и какой бы информацией ни обладали, у вас есть одно ценное качество. — Какое же? — требовательно спросила я. Он помолчал, положив руку на звонок, и улыбнулся. — Вы — жена Рыжего Джейми, и он очень либит вас, моя дорогая, — мягко сказал он.

   — Это не имеет значения, — заметил он. — Кем бы вы ни были и какой бы информацией ни обладали, у вас есть одно ценное качество. — Какое же? — требовательно спросила я. Он помолчал, положив руку на звонок, и улыбнулся. — Вы — жена Рыжего Джейми, и он очень либит вас, моя дорогая, — мягко сказал он.

   — Диана Гэблдон · книга
8. «

   — Ляг на правый бок. И убери рубашку с задницы. — Я стояла с иглой в руке. Он подозрительно покосился на шприц, но выбора не было. Пришлось повиноваться. Я смотрела на его попку, которая сейчас будет ужалена. — Все то же, что и тогда, двадцать лет назад. — Я скрыла свое восхищение рельефом пятой точки Джейми. — Знаешь ли, у тебя тоже. Но я почему-то не прошу тебя задрать юбку, — парировал он. — Неужто так нравится? — Вполне нравится, но сейчас не время для глупостей. Игла вошла в кожу, а с ней и лекарство. Я старалась. Джейми потер шишку и заявил, что я его «укусила». Гляда на ненужные более шприцы, поделился наблюдением: — Ведьмы вроде как тычут в куколок булавками. А ты всадила в меня иглу. Что, так теперь у вас повелось? — Иголка — это шприц. Им совершают инъекции под кожу и не только под кожу. — Угу. Колдовать можно по-разному, да. Мудреное слово, и приспособление у тебя мудреное. Эка штука — пихать в людей булавки! Будто гвоздь вбили. А что, любезная госпожа доктор, как рука связана с задницей, а? Я вздохнула. — Помнишь мой рассказ о микробах? Но Джейми был невеждой и не упомнил. — Ну как же, маленькие животные, невидимые такие. То есть человек их не видит, но они есть, — популяризировала я микробиологию. — Они живут в грязной воде, в воздухе, могут жить и в плохой пище. А когда попадают в тебя, случается беда — ты болеешь. И через рану тоже могут попасть. Он оживился. — То есть у меня в руке поселились такие животные? Да, похоже на то. И похоже на то, что их там целая куча! Стук моего ногтя по коробочке заставил его замолчать. — Я уколола тебя лекарством. Оно убьет всех вредных животных, но его нужно колоть чере каждые четыре часа. Потерпи до завтра. Где-то в это время мы узнаем, удалось ли нам их победить. Джейми молчал. — Согласен? Он подтвердил кивком. — Да уж согласен. Они были правы, что хотели тебя сжечь.

   — Ляг на правый бок. И убери рубашку с задницы. — Я стояла с иглой в руке. Он подозрительно покосился на шприц, но выбора не было. Пришлось повиноваться. Я смотрела на его попку, которая сейчас будет ужалена. — Все то же, что и тогда, двадцать лет назад. — Я скрыла свое восхищение рельефом пятой точки Джейми. — Знаешь ли, у тебя тоже. Но я почему-то не прошу тебя задрать юбку, — парировал он. — Неужто так нравится? — Вполне нравится, но сейчас не время для глупостей. Игла вошла в кожу, а с ней и лекарство. Я старалась. Джейми потер шишку и заявил, что я его «укусила». Гляда на ненужные более шприцы, поделился наблюдением: — Ведьмы вроде как тычут в куколок булавками. А ты всадила в меня иглу. Что, так теперь у вас повелось? — Иголка — это шприц. Им совершают инъекции под кожу и не только под кожу. — Угу. Колдовать можно по-разному, да. Мудреное слово, и приспособление у тебя мудреное. Эка штука — пихать в людей булавки! Будто гвоздь вбили. А что, любезная госпожа доктор, как рука связана с задницей, а? Я вздохнула. — Помнишь мой рассказ о микробах? Но Джейми был невеждой и не упомнил. — Ну как же, маленькие животные, невидимые такие. То есть человек их не видит, но они есть, — популяризировала я микробиологию. — Они живут в грязной воде, в воздухе, могут жить и в плохой пище. А когда попадают в тебя, случается беда — ты болеешь. И через рану тоже могут попасть. Он оживился. — То есть у меня в руке поселились такие животные? Да, похоже на то. И похоже на то, что их там целая куча! Стук моего ногтя по коробочке заставил его замолчать. — Я уколола тебя лекарством. Оно убьет всех вредных животных, но его нужно колоть чере каждые четыре часа. Потерпи до завтра. Где-то в это время мы узнаем, удалось ли нам их победить. Джейми молчал. — Согласен? Он подтвердил кивком. — Да уж согласен. Они были правы, что хотели тебя сжечь.

   — Диана Гэблдон · книга
9. «

   — Ты меня сильно напугал. — А я, по-твоему, не боюсь? — Тебе нельзя. Только один из нас может быть напуган. Сейчас моя очередь.

   — Ты меня сильно напугал. — А я, по-твоему, не боюсь? — Тебе нельзя. Только один из нас может быть напуган. Сейчас моя очередь.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · сериал
10. «

    Словом, однажды я слышала, как они ссорились и Колум сказал, обращаясь к Дугалу: «Коль скоро у нас с тобой один член на двоих и одни мозги на двоих, я вполне счастлив обладать мозгами».

    Словом, однажды я слышала, как они ссорились и Колум сказал, обращаясь к Дугалу: «Коль скоро у нас с тобой один член на двоих и одни мозги на двоих, я вполне счастлив обладать мозгами».

    — Диана Гэблдон · книга
11. «

    Впервые я увидела еще одну роль, которую Джейми играл в обществе, роль, которую я, по понятные причинам, не могла видеть, — роль строгого шотландского папочки. Возлюбленный и муж в его исполнении были на порядок мягче, дядюшка и брат не так суровы, даже лэрд и воин уступали в непоколебимости. Хорошо, что ни Бри, ни Родни не ощутили на себе его тяжелый угрюмый взгляд! Впервые мне с облегчением подумалось, что Брианне очень повезло с тем, что её настоящий отец не смог принимать участие в процессе её воспитания, иначе бы ухажерам несдобровать. Ни один юноша на пушечный выстрел не смог бы приблизиться к ней.

    Впервые я увидела еще одну роль, которую Джейми играл в обществе, роль, которую я, по понятные причинам, не могла видеть, — роль строгого шотландского папочки. Возлюбленный и муж в его исполнении были на порядок мягче, дядюшка и брат не так суровы, даже лэрд и воин уступали в непоколебимости. Хорошо, что ни Бри, ни Родни не ощутили на себе его тяжелый угрюмый взгляд! Впервые мне с облегчением подумалось, что Брианне очень повезло с тем, что её настоящий отец не смог принимать участие в процессе её воспитания, иначе бы ухажерам несдобровать. Ни один юноша на пушечный выстрел не смог бы приблизиться к ней.

    — Диана Гэблдон · книга
12. «

    — Вы знали, что это сделал Рэндолл. Джейми вам об этом рассказывал? — Немного. — Значит, он хорошо к вам относится, — раздумчиво проговорил Дугал. — Обычно он никому об этом не говорит. — Даже представить себе не могу, почему бы это? — съязвила я.

    — Вы знали, что это сделал Рэндолл. Джейми вам об этом рассказывал? — Немного. — Значит, он хорошо к вам относится, — раздумчиво проговорил Дугал. — Обычно он никому об этом не говорит. — Даже представить себе не могу, почему бы это? — съязвила я.

    — Диана Гэблдон · книга
13. «

    Горцы стоят насмерть, если, не дай бог, что-то заденет их честь или заставит кровь закипеть в венах; тем не менее окружающие события их в основном не заботили. Века уединенной жизни в горных твердынях научили не вмешиваться в дела посторонних... но горе тем, кто полезет к ним самим!

    Горцы стоят насмерть, если, не дай бог, что-то заденет их честь или заставит кровь закипеть в венах; тем не менее окружающие события их в основном не заботили. Века уединенной жизни в горных твердынях научили не вмешиваться в дела посторонних... но горе тем, кто полезет к ним самим!

    — Диана Гэблдон · книга
14. «

    Смогу ли я обойтись без кнопок, облегчающих жизнь? Да. Захочу ли купаться в реке, а не в ванне? Да. Откажусь ли от автомобиля? Да! Антураж эпохи — еще не вся эпоха. Да и к тому же этот антураж доступен далеко не всем. Даже здесь, в городе, многие живут без удобств, а что уже говорить о странах, где нет электричества? Удобства никогда не составляли сколько-нибудь заметную часть моей жизни. Родители умерли, когда мне было пять, а я жиза с моим дядей Лэмом. Он был известным археологом. Мы часто отправлялись в экспедиции — какие уж там удобства? Конечно, здорово иметь возможность выкупаться как следует в большой ванне или спокойно заниматься своими делами, не поправляя свечу. Но во время войны у нас не было ни ванн, ни ламп накаливания. И нельзя сказать, чтобы от этого нам плохо жилось. Скорее от другого.

    Смогу ли я обойтись без кнопок, облегчающих жизнь? Да. Захочу ли купаться в реке, а не в ванне? Да. Откажусь ли от автомобиля? Да! Антураж эпохи — еще не вся эпоха. Да и к тому же этот антураж доступен далеко не всем. Даже здесь, в городе, многие живут без удобств, а что уже говорить о странах, где нет электричества? Удобства никогда не составляли сколько-нибудь заметную часть моей жизни. Родители умерли, когда мне было пять, а я жиза с моим дядей Лэмом. Он был известным археологом. Мы часто отправлялись в экспедиции — какие уж там удобства? Конечно, здорово иметь возможность выкупаться как следует в большой ванне или спокойно заниматься своими делами, не поправляя свечу. Но во время войны у нас не было ни ванн, ни ламп накаливания. И нельзя сказать, чтобы от этого нам плохо жилось. Скорее от другого.

    — Диана Гэблдон · книга
15. «

    В конце концов, думалось мне, что такое дни и недели перед лицом вечности? *...* Но если здесь присутствовала вечность или просто идея вечности, то, вероятно, Ансельм прав: всё возможно. И всё — любовь? Я задумалась. Когда-то я любила Фрэнка — я продолжала его любить. И я любила Джейми — больше собственной жизни. Ограниченная пределами времени и плоти, я не могла удержать обоих. А в потустороннем мире? Есть ли там место, где времени больше не существует или оно останавливается? Ансельм считает так. Место, где все возможно. И ничто не нужно. Существует ли там любовь? За пределами границ плоти и времени возможна ли любовь? Необходима ли она?

    В конце концов, думалось мне, что такое дни и недели перед лицом вечности? *...* Но если здесь присутствовала вечность или просто идея вечности, то, вероятно, Ансельм прав: всё возможно. И всё — любовь? Я задумалась. Когда-то я любила Фрэнка — я продолжала его любить. И я любила Джейми — больше собственной жизни. Ограниченная пределами времени и плоти, я не могла удержать обоих. А в потустороннем мире? Есть ли там место, где времени больше не существует или оно останавливается? Ансельм считает так. Место, где все возможно. И ничто не нужно. Существует ли там любовь? За пределами границ плоти и времени возможна ли любовь? Необходима ли она?

    — Диана Гэблдон · книга
16. «

    — Вот! — Он ткнул в меня пальцем, объясняя этим жестом все услышанное утром. — Вот та вонючая шлюха, с которой ты спал! И тут же получил такую затрещину, что упал на кровать. — Дурачина! Как ты вообще смеешь такое говорить о ней и обо мне? Это же твоя тетушка Клэр! Маленькие Айен буквально раскрыл рот. — Малыш, утром ты сбежал от меня так быстро, что я не успела представиться. Прости за неучтивость. — Но ты мертва, — сказал он первое пришедшее в голову. — Ну нет, пока еще нет, ты же видишь. А если удасться не слечь в постель с жаром, сидя здесь в мокром, то протяну еще несколько годков. Убедившись, что я и правда жива и здавствую, младший Айен теперь глазел с восхищением. — Белая Дама... Это ты, я знаю! Старухи в Лаллиброхе рассказывали эти истории. Ты ведьма или фея, говорили они. После Каллодена дядя Джейми пришел без тебя, и они сказали, что ты, наверное, отправилась к себе на родину, к феям. Такой пошел слух. Скажи, это правда? Они не ошиблись — ты живешь среди фей? Я перевела взгляд на Джейми. Он подкатил глаза, давая понять, что ничего не мог сделать с такими байками.

    — Вот! — Он ткнул в меня пальцем, объясняя этим жестом все услышанное утром. — Вот та вонючая шлюха, с которой ты спал! И тут же получил такую затрещину, что упал на кровать. — Дурачина! Как ты вообще смеешь такое говорить о ней и обо мне? Это же твоя тетушка Клэр! Маленькие Айен буквально раскрыл рот. — Малыш, утром ты сбежал от меня так быстро, что я не успела представиться. Прости за неучтивость. — Но ты мертва, — сказал он первое пришедшее в голову. — Ну нет, пока еще нет, ты же видишь. А если удасться не слечь в постель с жаром, сидя здесь в мокром, то протяну еще несколько годков. Убедившись, что я и правда жива и здавствую, младший Айен теперь глазел с восхищением. — Белая Дама... Это ты, я знаю! Старухи в Лаллиброхе рассказывали эти истории. Ты ведьма или фея, говорили они. После Каллодена дядя Джейми пришел без тебя, и они сказали, что ты, наверное, отправилась к себе на родину, к феям. Такой пошел слух. Скажи, это правда? Они не ошиблись — ты живешь среди фей? Я перевела взгляд на Джейми. Он подкатил глаза, давая понять, что ничего не мог сделать с такими байками.

    — Диана Гэблдон · книга
17. «

    Для нас, как краткий день зайдет на небосклон, настанет ночь одна и бесконечный сон. Сто раз целуй меня, и тысячу, и снова Еще до тысячи, опять до ста другого, До новой тысячи, до новых сот опять.

    Для нас, как краткий день зайдет на небосклон, настанет ночь одна и бесконечный сон. Сто раз целуй меня, и тысячу, и снова Еще до тысячи, опять до ста другого, До новой тысячи, до новых сот опять.

    — Диана Гэблдон · книга
18. «

    — Держись, Клэр! — настаивал он. — Проклятье, держись! Мне, в сущности, было все равно, что он там говорит, и я благодушно улыбнулась ему. Дурак, из-за чего переживать, ха. Я была спокойна как Будда, не чувствуя боли, не чувствуя вообще ничего. Когда набежала новая волна, я забыла, что нужно не вдыхать. Расширившиеся глаза Джейми блеснули ужасом, а мои глаза утонули во тьме. — Англичаночка, какого черта! Черт возьми, ты собралась умирать? Только попробуй, даже не думай! Лучше я сам убью тебя!

    — Держись, Клэр! — настаивал он. — Проклятье, держись! Мне, в сущности, было все равно, что он там говорит, и я благодушно улыбнулась ему. Дурак, из-за чего переживать, ха. Я была спокойна как Будда, не чувствуя боли, не чувствуя вообще ничего. Когда набежала новая волна, я забыла, что нужно не вдыхать. Расширившиеся глаза Джейми блеснули ужасом, а мои глаза утонули во тьме. — Англичаночка, какого черта! Черт возьми, ты собралась умирать? Только попробуй, даже не думай! Лучше я сам убью тебя!

    — Диана Гэблдон · книга
19. «

    Обдумывая свой рассказ, я припомнила, что говорил мне Фрэнк о подготовке офицеров к допросу в руках противника – их обучали этому на специальных курсах. Самое главное заключалось в том, чтобы держаться по возможности ближе к правде, изменяя лишь те детали, которые нужно было держать в секрете. Это уменьшает шанс попасться на какой-нибудь незначительной подробности легенды.

    Обдумывая свой рассказ, я припомнила, что говорил мне Фрэнк о подготовке офицеров к допросу в руках противника – их обучали этому на специальных курсах. Самое главное заключалось в том, чтобы держаться по возможности ближе к правде, изменяя лишь те детали, которые нужно было держать в секрете. Это уменьшает шанс попасться на какой-нибудь незначительной подробности легенды.

    — Диана Гэблдон · книга
20. «

    — ... Не хочу брать на себя и этот грех, своих полно. Но я не поэтому хотел сделать тебе подарок. — Тогда почему? Тяжелая шкатулка приятно давила на ноги. Я не могла выпустить гладкое дерево из рук. Джейми повернулся ко мне — рыжие волосы вспыхнули огнем в луче закатного солнца, лицо же, напротив, скрылось в тени. — Ровно двадцать четыре года назад я на тебе женился, саксоночка, — тихо сказал он. — Надеюсь, ты никогда об этом не пожалеешь.

    — ... Не хочу брать на себя и этот грех, своих полно. Но я не поэтому хотел сделать тебе подарок. — Тогда почему? Тяжелая шкатулка приятно давила на ноги. Я не могла выпустить гладкое дерево из рук. Джейми повернулся ко мне — рыжие волосы вспыхнули огнем в луче закатного солнца, лицо же, напротив, скрылось в тени. — Ровно двадцать четыре года назад я на тебе женился, саксоночка, — тихо сказал он. — Надеюсь, ты никогда об этом не пожалеешь.

    — Диана Гэблдон · книга