20 цитат персонажа «Клэр Фрейзер (Рэндалл)» для вдохновения

Собрали 20 цитат персонажа «Клэр Фрейзер (Рэндалл)» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Вы хорошо знаете капитана? — неожиданно спросил он. — Хуже, чем вы, — ответила я. — Я видела его до этого всего один раз, да и то случайно. мы не пришлись друг другу по вкусу. К моему удивлению, суровое лицо Дугала смягчилось. — Не могу сказать, что и мне он сильно по душе, — сказал он. Побарабанил пальцами о край каменной ограды водоема, о чем-то размышляя, и повернулся ко мне. — А кое-кто о нем весьма высокого мнения. Дескать, храбрый солдат и прекрасный воин. Я подняла брови. — Поскольку я не генерал английской армии, на меня эти качества не производят впечатления.

   — Вы хорошо знаете капитана? — неожиданно спросил он. — Хуже, чем вы, — ответила я. — Я видела его до этого всего один раз, да и то случайно. мы не пришлись друг другу по вкусу. К моему удивлению, суровое лицо Дугала смягчилось. — Не могу сказать, что и мне он сильно по душе, — сказал он. Побарабанил пальцами о край каменной ограды водоема, о чем-то размышляя, и повернулся ко мне. — А кое-кто о нем весьма высокого мнения. Дескать, храбрый солдат и прекрасный воин. Я подняла брови. — Поскольку я не генерал английской армии, на меня эти качества не производят впечатления.

   — Диана Гэблдон · книга
2. «

   — ... Они каждый раз просили, чтобы пришла я, потому что в те времена женщина врач была явлением не слишком-то привычным. — Думаешь, сейчас это дело привычное? — Джейми расхохотался, и я шутливо пнула его в голень. — Вообще-то, вскоре так и стало. Но в то время было иначе. А когда я закончила рассказывать и поинтересовалась, не хочет ли кто-нибудь задать вопрос, один мерзкий мальчишка заявил, что, по словам его матери, работающие женщины ничем не лучше проституток, им бы дома сидеть с семьей, а не отнимать работу у мужчин. — Сомневаюсь, что его мать в жизни видела хоть одну проститутку. — Да, трудно себе представить... Тогда Брианна встала и сказала очень громко: «Знаешь, очень хорошо, что моя мама — доктор, тебе он скоро понадобится». И стукнула его по голове задачником, а когда он свалился, насела на него и отхлестала по губам. Я спиной почувствовала, как затряслись у Джейми грудь и живот. — Какая храбрая девчонка! Надеюсь, учитель ее за это не высек? — Теперь в школах детей не секут. Ей нужно было написать покаянное письмо маленькому гаденышу, но ему следовало написать такое же мне, и дочь решила, что это по-честному. Самое удивительное другое: позже выяснилось, что отец парня тоже работалврачом, он был одним из моих коллег в больнице. — И тебе дали работу, на которую рассчитывал он? — Как ты догадался?

   — ... Они каждый раз просили, чтобы пришла я, потому что в те времена женщина врач была явлением не слишком-то привычным. — Думаешь, сейчас это дело привычное? — Джейми расхохотался, и я шутливо пнула его в голень. — Вообще-то, вскоре так и стало. Но в то время было иначе. А когда я закончила рассказывать и поинтересовалась, не хочет ли кто-нибудь задать вопрос, один мерзкий мальчишка заявил, что, по словам его матери, работающие женщины ничем не лучше проституток, им бы дома сидеть с семьей, а не отнимать работу у мужчин. — Сомневаюсь, что его мать в жизни видела хоть одну проститутку. — Да, трудно себе представить... Тогда Брианна встала и сказала очень громко: «Знаешь, очень хорошо, что моя мама — доктор, тебе он скоро понадобится». И стукнула его по голове задачником, а когда он свалился, насела на него и отхлестала по губам. Я спиной почувствовала, как затряслись у Джейми грудь и живот. — Какая храбрая девчонка! Надеюсь, учитель ее за это не высек? — Теперь в школах детей не секут. Ей нужно было написать покаянное письмо маленькому гаденышу, но ему следовало написать такое же мне, и дочь решила, что это по-честному. Самое удивительное другое: позже выяснилось, что отец парня тоже работалврачом, он был одним из моих коллег в больнице. — И тебе дали работу, на которую рассчитывал он? — Как ты догадался?

   — Диана Гэблдон · книга
3. «

   В конце концов, думалось мне, что такое дни и недели перед лицом вечности? *...* Но если здесь присутствовала вечность или просто идея вечности, то, вероятно, Ансельм прав: всё возможно. И всё — любовь? Я задумалась. Когда-то я любила Фрэнка — я продолжала его любить. И я любила Джейми — больше собственной жизни. Ограниченная пределами времени и плоти, я не могла удержать обоих. А в потустороннем мире? Есть ли там место, где времени больше не существует или оно останавливается? Ансельм считает так. Место, где все возможно. И ничто не нужно. Существует ли там любовь? За пределами границ плоти и времени возможна ли любовь? Необходима ли она?

   В конце концов, думалось мне, что такое дни и недели перед лицом вечности? *...* Но если здесь присутствовала вечность или просто идея вечности, то, вероятно, Ансельм прав: всё возможно. И всё — любовь? Я задумалась. Когда-то я любила Фрэнка — я продолжала его любить. И я любила Джейми — больше собственной жизни. Ограниченная пределами времени и плоти, я не могла удержать обоих. А в потустороннем мире? Есть ли там место, где времени больше не существует или оно останавливается? Ансельм считает так. Место, где все возможно. И ничто не нужно. Существует ли там любовь? За пределами границ плоти и времени возможна ли любовь? Необходима ли она?

   — Диана Гэблдон · книга
4. «

   Он навалился на меня, коленом раздвинув ноги, и я почувствовала, что поддаюсь — даже не ему, а себе. Двадцать семь лет хорошего воспитания уступили позиции тысячелетнему инстинкту. Разум восставал против того, чтобы мной овладели на голом камне, поблизости от спящих солдат, а тело с этим мирилось и, более того, отвечало на призыв.

   Он навалился на меня, коленом раздвинув ноги, и я почувствовала, что поддаюсь — даже не ему, а себе. Двадцать семь лет хорошего воспитания уступили позиции тысячелетнему инстинкту. Разум восставал против того, чтобы мной овладели на голом камне, поблизости от спящих солдат, а тело с этим мирилось и, более того, отвечало на призыв.

   — Диана Гэблдон · книга
5. «

   — Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.

   — Зачем вы это сделали? — Что? — спросил он в ответ, вытирая рукавом мокрое лицо. Осторожно ощупал разбитую губу и поморщился. — Приняли на себя наказание этой девушки. Вы её знаете? Спрашивать было вроде бы неловко, но мне ужасно хотелось знать, что скрывается за этим донкихотским поступком. — Я знаю, кто она, но никогда с ней не разговаривал. — Так зачем же вы так поступили? Зачем это сделали? Он пожал плечами, и это движение заставило его поморщится. — Для девушки очень стыдно, что её выпорют в холле. Мне легче. — Легче? — отозвалась я недоверчиво и посмотрела на его разбитое лицо. Он тем временем ощупал побитые ребра здоровой рукой, поднял глаза и улыбнулся мне однобокой улыбкой. — Да. Она совсем молоденькая. Ей было бы очень стыдно перед всеми, кто её знает, долго было бы стыдно. Мне просто больно, но ничего особенного нет. Дня через два всё пройдет. — Но почему все-таки вы? — спросила я. Вопрос явно удивил его. — А почему не я? Почему не он? Я могла бы сказать: потому что вы её не знаете. Потому что вы ранены. Потому что необходимо особое мужество, чтобы стоять лицом к толпе людей и получать удары по лицу – независимо от того, какие мотивы руководили вами.

   — Диана Гэблдон · книга
6. «

   — Ты меня сильно напугал. — А я, по-твоему, не боюсь? — Тебе нельзя. Только один из нас может быть напуган. Сейчас моя очередь.

   — Ты меня сильно напугал. — А я, по-твоему, не боюсь? — Тебе нельзя. Только один из нас может быть напуган. Сейчас моя очередь.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · сериал
7. «

   — ... Я очнулся связанный в телеге, полной цыплят, меня везли в Форт-Уильям. — Понимаю, — как можно мягче сказала я. — Простите меня. Это было ужасно для вас. Он вдруг улыбнулся, и выражение усталости исчезло. — О да, цыплята не слишком приятная компания, особенно если ехать приходится долго.

   — ... Я очнулся связанный в телеге, полной цыплят, меня везли в Форт-Уильям. — Понимаю, — как можно мягче сказала я. — Простите меня. Это было ужасно для вас. Он вдруг улыбнулся, и выражение усталости исчезло. — О да, цыплята не слишком приятная компания, особенно если ехать приходится долго.

   — Диана Гэблдон · книга
8. «

   — Я вдруг понял, что живу дольше, чем мой отец. Он до этого утра не дожил — умер в сорок девять. — Он наверняка был бы рад, что ты жив, и у тебя есть дети и внуки, которые тебя любят.

   — Я вдруг понял, что живу дольше, чем мой отец. Он до этого утра не дожил — умер в сорок девять. — Он наверняка был бы рад, что ты жив, и у тебя есть дети и внуки, которые тебя любят.

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · сериал
9. «

   — Я такого раньше не видела. — Не говори, что в ваше время нет змей. — Есть, но змеиные укусы обычно лечит не хирург. Единственный мой опыт, это когда человека укусила королевская кобра и друг позвал меня на вскрытие. — Вскрытие? Как у Лита Фэриша? — Тебя будто жарили на костре. — Тебе бы поучится общению с пациентами, sassenach.

   — Я такого раньше не видела. — Не говори, что в ваше время нет змей. — Есть, но змеиные укусы обычно лечит не хирург. Единственный мой опыт, это когда человека укусила королевская кобра и друг позвал меня на вскрытие. — Вскрытие? Как у Лита Фэриша? — Тебя будто жарили на костре. — Тебе бы поучится общению с пациентами, sassenach.

   — Клэр Фрейзер (Рэндалл) · сериал
10. «

    — Поднимайся, парень, и постучи там, где течет. А я снаружи все заделаю. — Схватив новую дранку, молоток, топор и мешочек с гвоздями, он направился к двери. — Давай ты в этом на крышу не полезешь! — воскликнула я и резко села в постели. — Шерстяная рубашка совсем новая! Джейми застыл в дверях, смерив меня недовольным взглядом, а я затем с укоризненным взором христианского мученика положил инструменты, развязал рубашку, скринул ее на пол, подобрал инструменты и величественно выплыл из дома заделывать течь, обличительно сверкая голыми ягодицами.

    — Поднимайся, парень, и постучи там, где течет. А я снаружи все заделаю. — Схватив новую дранку, молоток, топор и мешочек с гвоздями, он направился к двери. — Давай ты в этом на крышу не полезешь! — воскликнула я и резко села в постели. — Шерстяная рубашка совсем новая! Джейми застыл в дверях, смерив меня недовольным взглядом, а я затем с укоризненным взором христианского мученика положил инструменты, развязал рубашку, скринул ее на пол, подобрал инструменты и величественно выплыл из дома заделывать течь, обличительно сверкая голыми ягодицами.

    — Диана Гэблдон · книга
11. «

    — Прошло уже несколько месяцев и ты сказала, что физически Роджер в порядке, может, у него тоже военный невроз? Наверное, это умственное, психологическое, он слово тонет в тишине. И у него в глазах тот же самый взгляд на тысячу ярдов. Я боюсь, что он потерял себя. — Неважно, как далеко он ушел. Главное верь, что ты его найдешь.

    — Прошло уже несколько месяцев и ты сказала, что физически Роджер в порядке, может, у него тоже военный невроз? Наверное, это умственное, психологическое, он слово тонет в тишине. И у него в глазах тот же самый взгляд на тысячу ярдов. Я боюсь, что он потерял себя. — Неважно, как далеко он ушел. Главное верь, что ты его найдешь.

    — Брианна Фрейзер · сериал
12. «

    — Битва уже близка. Пожелай мне удачи. — Я не могу отпустить тебя, ничего не сказав. Наверное, пожелание удачи сойдет... Я люблю тебя, солдат! — Пожелание удачи сойдет. Но «я люблю тебя» гораздо лучше. <...> Может и наступит день, когда мы с тобой разлучимся, но это будет не сегодня.

    — Битва уже близка. Пожелай мне удачи. — Я не могу отпустить тебя, ничего не сказав. Наверное, пожелание удачи сойдет... Я люблю тебя, солдат! — Пожелание удачи сойдет. Но «я люблю тебя» гораздо лучше. <...> Может и наступит день, когда мы с тобой разлучимся, но это будет не сегодня.

    — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · сериал
13. «

    Я снова сидела в седле впереди него, мою лошадь мы вели в поводу. Я поблагодарила Джейми за помощь. Он отмахнулся от моей благодарности: — Не за что, барышня! — Но для вас это было рискованно, — настаивала я. — К сожалению, я не сразу сообразила, что подвергаю вас опасности своей просьбой. — А! — только и сказал он на это, но минуту спустя добавил с коротким смешком: — Уж не считаете ли вы меня менее храбрым, чем маленькая английская барышня? Спускались сумерки, и Джейми пустил лошадей рысью. Мы с ним почти не разговаривали по дороге, а когда добрались до замка, он попрощался со мной коротким: «Всего доброго, миссис англичанка!» Но я почувствовала, что зародилась дружба гораздо более глубокая, чем та, которая сводится лишь к беспечной болтовне под яблонями.

    Я снова сидела в седле впереди него, мою лошадь мы вели в поводу. Я поблагодарила Джейми за помощь. Он отмахнулся от моей благодарности: — Не за что, барышня! — Но для вас это было рискованно, — настаивала я. — К сожалению, я не сразу сообразила, что подвергаю вас опасности своей просьбой. — А! — только и сказал он на это, но минуту спустя добавил с коротким смешком: — Уж не считаете ли вы меня менее храбрым, чем маленькая английская барышня? Спускались сумерки, и Джейми пустил лошадей рысью. Мы с ним почти не разговаривали по дороге, а когда добрались до замка, он попрощался со мной коротким: «Всего доброго, миссис англичанка!» Но я почувствовала, что зародилась дружба гораздо более глубокая, чем та, которая сводится лишь к беспечной болтовне под яблонями.

    — Диана Гэблдон · книга
14. «

    Хорошо сформулированная гипотеза куда лучше, нежели плохо описанный факт.

    Хорошо сформулированная гипотеза куда лучше, нежели плохо описанный факт.

    — Диана Гэблдон · книга
15. «

    Благоразумие — лучшая составляющая доблести.

    Благоразумие — лучшая составляющая доблести.

    — Диана Гэблдон · книга
16. «

    В ту эпоху роды были самым опасным испытанием для женщины, — говорила Клэр, сосредоточенно хмуря брови. — Инфекции, разрыв плаценты, неправильное положение плода, выкидыши, кровотечения, родильная горячка... Смерть при родах была частым явлением.

    В ту эпоху роды были самым опасным испытанием для женщины, — говорила Клэр, сосредоточенно хмуря брови. — Инфекции, разрыв плаценты, неправильное положение плода, выкидыши, кровотечения, родильная горячка... Смерть при родах была частым явлением.

    — Диана Гэблдон · книга
17. «

    Резкие лесные запахи щекотали горло. Я и раньше бывала на таких холмах и дышала теми же весенними запахами, но тогда они смешивались с вонью выхлопных газов, доносившейся с дороги, а щебет птиц заглушался голосами туристов. Когда я в последний раз подымалась по такой вот тропе, земля была усеяна обертками от сэндвичей и пустыми пачками из-под сигарет, а не распускающимися бутонами мальвы и цветами фиалок. Обертки от сэндвичей казались достаточно умеренной платой за такие блага цивилизации, как, предположим, антибиотики и телефон, однако нынче я испытывала благодарность к фиалкам. Я очень нуждалась в мире и покое, и здесь я их чувствовала.

    Резкие лесные запахи щекотали горло. Я и раньше бывала на таких холмах и дышала теми же весенними запахами, но тогда они смешивались с вонью выхлопных газов, доносившейся с дороги, а щебет птиц заглушался голосами туристов. Когда я в последний раз подымалась по такой вот тропе, земля была усеяна обертками от сэндвичей и пустыми пачками из-под сигарет, а не распускающимися бутонами мальвы и цветами фиалок. Обертки от сэндвичей казались достаточно умеренной платой за такие блага цивилизации, как, предположим, антибиотики и телефон, однако нынче я испытывала благодарность к фиалкам. Я очень нуждалась в мире и покое, и здесь я их чувствовала.

    — Диана Гэблдон · книга
18. «

    Пятнадцатилетняя взбалмошная девчушка дожала всех — и Джейми, отступившего перед ее упорством, и мать, вынужденную признать ее выбор, и официальные органы вкупе со священником. Позади, на расстоянии трех тысяч миль, остались мать и дом, но позади остались и страхи, сомнения и лишения, причем страхи как чужие, так собственные. «Я хочу его», — назло всем заявила Марсали и добилась своего. Глаза ее сияли, как сияли и глаза Фергюса. Мне хотелось плакать, глядя на них. «Я хочу его». Выходя за Джейми, я не говорила этих слов. Тогда я его не хотела. А после трижды повторила, что хочу своего мужа, Джейми Фрейзера, на Крэг-на-Дуне и в Лаллиброхе. «Я хочу его». И я хотела быть счастливой со своим мужем, и, чего греха таить: я была счастлива с ним и желала только одного — чтобы это длилось как можно дольше. Джейми послал мне взгляд темно-голубых ласкающих глаз, похожих на теплое и многообещающее рассветное море. — Что у тебя на уме, mo chridhe? — послышался его низкий ласковый голос, и я почувствовала объятия. Слезы уже были на моих ресницах, и я не смогла скрыть их. — Что трижды сказанное есть правда.

    Пятнадцатилетняя взбалмошная девчушка дожала всех — и Джейми, отступившего перед ее упорством, и мать, вынужденную признать ее выбор, и официальные органы вкупе со священником. Позади, на расстоянии трех тысяч миль, остались мать и дом, но позади остались и страхи, сомнения и лишения, причем страхи как чужие, так собственные. «Я хочу его», — назло всем заявила Марсали и добилась своего. Глаза ее сияли, как сияли и глаза Фергюса. Мне хотелось плакать, глядя на них. «Я хочу его». Выходя за Джейми, я не говорила этих слов. Тогда я его не хотела. А после трижды повторила, что хочу своего мужа, Джейми Фрейзера, на Крэг-на-Дуне и в Лаллиброхе. «Я хочу его». И я хотела быть счастливой со своим мужем, и, чего греха таить: я была счастлива с ним и желала только одного — чтобы это длилось как можно дольше. Джейми послал мне взгляд темно-голубых ласкающих глаз, похожих на теплое и многообещающее рассветное море. — Что у тебя на уме, mo chridhe? — послышался его низкий ласковый голос, и я почувствовала объятия. Слезы уже были на моих ресницах, и я не смогла скрыть их. — Что трижды сказанное есть правда.

    — Диана Гэблдон · книга
19. «

    На миг ему удалось высвободиться из цепких рук Аннализы, и он шепнул мне на ухо: — Если найду тебя в одном из этих альковов, англичаночка, мужчина, с которым ты там будешь, считай, покойник. А что касается тебя... Рука его бессознательно потянулась к шпаге, висевшей на поясе. — О нет, не выйдет, — возразила я. — Ты ведь на своем кинжале поклялся, что никогда больше не будешь меня бить. Какова же тогда цена твоим клятвам, а? Он через силу усмехнулся: — Нет. Бить я тебя не буду, во всяком случае — не так, как бы мне хотелось.

    На миг ему удалось высвободиться из цепких рук Аннализы, и он шепнул мне на ухо: — Если найду тебя в одном из этих альковов, англичаночка, мужчина, с которым ты там будешь, считай, покойник. А что касается тебя... Рука его бессознательно потянулась к шпаге, висевшей на поясе. — О нет, не выйдет, — возразила я. — Ты ведь на своем кинжале поклялся, что никогда больше не будешь меня бить. Какова же тогда цена твоим клятвам, а? Он через силу усмехнулся: — Нет. Бить я тебя не буду, во всяком случае — не так, как бы мне хотелось.

    — Диана Гэблдон · книга
20. «

    — Я никогда себе не прощу. Столько людей ввязались в это из-за меня! Многие из них погибли только потому, что знали, кто я такой, и их убили. Мне кажется, что я всюду сею зло и хаос, к чему ни притронусь. Ты терпишь сейчас такую страшную боль потому только, что любишь меня и потащилась за море вместе со мной. Я убиваю тебя. Но мне нужно слышать твой голос, иначе я буду думать, что ты тоже уже мертва. Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Я жива. Это мой выбор — пойти с тобой.

    — Я никогда себе не прощу. Столько людей ввязались в это из-за меня! Многие из них погибли только потому, что знали, кто я такой, и их убили. Мне кажется, что я всюду сею зло и хаос, к чему ни притронусь. Ты терпишь сейчас такую страшную боль потому только, что любишь меня и потащилась за море вместе со мной. Я убиваю тебя. Но мне нужно слышать твой голос, иначе я буду думать, что ты тоже уже мертва. Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Я жива. Это мой выбор — пойти с тобой.

    — Диана Гэблдон · книга