Подборка персонажа: 22 цитаты — «Кнехт»

Собрали 22 цитаты персонажа «Кнехт» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Могут прийти времена ужаса и величайших бедствий. Но если бывает счастье и в беде, то оно может быть только духовным — обращенным назад, чтобы спасти культуру прошлого, обращенным вперед, чтобы с бодрой веселостью представлять дух в эпоху, которая иначе целиком оказалась бы во власти материи.

   Могут прийти времена ужаса и величайших бедствий. Но если бывает счастье и в беде, то оно может быть только духовным — обращенным назад, чтобы спасти культуру прошлого, обращенным вперед, чтобы с бодрой веселостью представлять дух в эпоху, которая иначе целиком оказалась бы во власти материи.

   — Герман Гессе · книга
2. «

   В тревожные времена общей беды человек тем полезнее, чем больше направлены его жизнь и мысли на вещи духовные и сверхличные, чем больше он научился почитать, наблюдать, преклоняться, служить и жертвовать.

   В тревожные времена общей беды человек тем полезнее, чем больше направлены его жизнь и мысли на вещи духовные и сверхличные, чем больше он научился почитать, наблюдать, преклоняться, служить и жертвовать.

   — Герман Гессе · книга
3. «

   Полубогов священная плеяда Давно исчезла. Смертные одни Влачат свои бессмысленные дни, Нет меры в горе, и в веселье лада.

   Полубогов священная плеяда Давно исчезла. Смертные одни Влачат свои бессмысленные дни, Нет меры в горе, и в веселье лада.

   — Герман Гессе · книга
4. «

   Чем образованнее человек, чем больше привилегии, которыми он пользовался, тем больше должны быть в час беды жертвы, которые он приносит.

   Чем образованнее человек, чем больше привилегии, которыми он пользовался, тем больше должны быть в час беды жертвы, которые он приносит.

   — Герман Гессе · книга
5. «

   Узнал он, однако, и то, что человек пытливый, духовный не смеет терять любовь, что желаниям и глупостям людей надо идти навстречу, но нельзя покоряться, что от мудреца до шарлатана, от жреца до фигляра, от братской помощи до паразитической выгоды всего один шаг.

   Узнал он, однако, и то, что человек пытливый, духовный не смеет терять любовь, что желаниям и глупостям людей надо идти навстречу, но нельзя покоряться, что от мудреца до шарлатана, от жреца до фигляра, от братской помощи до паразитической выгоды всего один шаг.

   — Герман Гессе · книга
6. «

   Трус тот, кто увиливает от трудов, жертв и опасностей, выпавших на долю его народа.

   Трус тот, кто увиливает от трудов, жертв и опасностей, выпавших на долю его народа.

   — Герман Гессе · книга
7. «

   Они не отделяли себя от природы, и не пытались силой проникнуть в ее тайны, никогда не противопоставляли себя ей и с ней не враждуя, они всегда ощущали себя частью ее и были благоговейно преданы ей. Относиться к силам природы иначе, чем со страхом, они не могли. Страх царил над жизнью людей.

   Они не отделяли себя от природы, и не пытались силой проникнуть в ее тайны, никогда не противопоставляли себя ей и с ней не враждуя, они всегда ощущали себя частью ее и были благоговейно преданы ей. Относиться к силам природы иначе, чем со страхом, они не могли. Страх царил над жизнью людей.

   — Герман Гессе · книга
8. «

   В торговле, политике и мало ли где еще оказывается порой заслугой и гениальным решением выдать черное за белое.

   В торговле, политике и мало ли где еще оказывается порой заслугой и гениальным решением выдать черное за белое.

   — Герман Гессе · книга
9. «

   Мы любим науки, каждый свою и все же знаем, что преданность науке не всегда защищает человека от своекорыстия, порочности и суетности, история полна примеров тому, фигура доктора Фауста есть литературная популяризация этой опасности.

   Мы любим науки, каждый свою и все же знаем, что преданность науке не всегда защищает человека от своекорыстия, порочности и суетности, история полна примеров тому, фигура доктора Фауста есть литературная популяризация этой опасности.

   — Герман Гессе · книга
10. «

    Не все друзья юности оказываются на высоте при каждой встрече.

    Не все друзья юности оказываются на высоте при каждой встрече.

    — Герман Гессе · книга
11. «

    Для молодежи великие люди — это изюминка в пироге мировой истории, да они и неотъемлемы, конечно, от самой ее сущности, и совсем не так просто и не так легко, как кажется, отличить действительно великих от мнимовеликих.

    Для молодежи великие люди — это изюминка в пироге мировой истории, да они и неотъемлемы, конечно, от самой ее сущности, и совсем не так просто и не так легко, как кажется, отличить действительно великих от мнимовеликих.

    — Герман Гессе · книга
12. «

    Поэт, чьи стихи нас восхищают, был, возможно, печальным изгоем, а музыкант — грустным мечтателем, но и в том случае его творение причастно к веселью богов и звезд.

    Поэт, чьи стихи нас восхищают, был, возможно, печальным изгоем, а музыкант — грустным мечтателем, но и в том случае его творение причастно к веселью богов и звезд.

    — Герман Гессе · книга
13. «

    Власть, будь то монархическая или анонимная, всегда была готова поддерживать своим покровительством и всякими привилегиями возникавшую аристократию, будь то аристократия политическая или любая другая — по происхождению или по отбору и воспитанию.

    Власть, будь то монархическая или анонимная, всегда была готова поддерживать своим покровительством и всякими привилегиями возникавшую аристократию, будь то аристократия политическая или любая другая — по происхождению или по отбору и воспитанию.

    — Герман Гессе · книга
14. «

    Так должно же существовать в гигантской сети связей какое-то средоточие, из которого можно постичь все, увидеть и определить все, что было, и все, что будет.

    Так должно же существовать в гигантской сети связей какое-то средоточие, из которого можно постичь все, увидеть и определить все, что было, и все, что будет.

    — Герман Гессе · книга
15. «

    Мы не должны убегать ни от жизни деятельной в жизнь созерцательную, ни из второй в первую, а должны странствовать от одной к другой, чувствуя себя в обеих как дома и в обеих участвуя.

    Мы не должны убегать ни от жизни деятельной в жизнь созерцательную, ни из второй в первую, а должны странствовать от одной к другой, чувствуя себя в обеих как дома и в обеих участвуя.

    — Герман Гессе · книга
16. «

    Они предпочитали платить не доверием и любовью, а деньгами и товаром. Они обманывали друг друга и ждали, что их самих тоже обманут.

    Они предпочитали платить не доверием и любовью, а деньгами и товаром. Они обманывали друг друга и ждали, что их самих тоже обманут.

    — Герман Гессе · книга
17. «

    Они так прекрасны, что, пожалуй, нельзя глядеть на них без страха за них.

    Они так прекрасны, что, пожалуй, нельзя глядеть на них без страха за них.

    — Герман Гессе · книга
18. «

    Кто смертен, жаждет справедливой власти Надлунных и надсолнечных владык, Они не знают смерти, зла, несчастий, Всегда спокоен их незримый лик.

    Кто смертен, жаждет справедливой власти Надлунных и надсолнечных владык, Они не знают смерти, зла, несчастий, Всегда спокоен их незримый лик.

    — Герман Гессе · книга
19. «

    Человек, корпящий на чердаке над сложной ученой работой, вдруг замечает, что дом внизу загорелся. Он не станет размышлять, его ли это обязанность и не лучше ли привести в порядок свои таблицы, а бросится вниз и попытается спасти дом.

    Человек, корпящий на чердаке над сложной ученой работой, вдруг замечает, что дом внизу загорелся. Он не станет размышлять, его ли это обязанность и не лучше ли привести в порядок свои таблицы, а бросится вниз и попытается спасти дом.

    — Герман Гессе · книга
20. «

    Первые же аккорды аккомпанемента ошеломили меня радостью узнавания: они словно пахли, как пахла срезанная ветка бузины, так же горьковато-сладко, так же сильно и всепобеждающе, как сама ранняя весна! С этого часа для меня ассоциация — ранняя весна — запах бузины — шубертовский аккорд — есть величина постоянная и абсолютно достоверная, стоит мне взять тот аккорд, как я немедленно и непременно слышу терпкий запах бузины, а то и другое означает для меня раннюю весну. В этой частной ассоциации я обрёл нечто прекрасное, чего я ни за какие блага не отдам.

    Первые же аккорды аккомпанемента ошеломили меня радостью узнавания: они словно пахли, как пахла срезанная ветка бузины, так же горьковато-сладко, так же сильно и всепобеждающе, как сама ранняя весна! С этого часа для меня ассоциация — ранняя весна — запах бузины — шубертовский аккорд — есть величина постоянная и абсолютно достоверная, стоит мне взять тот аккорд, как я немедленно и непременно слышу терпкий запах бузины, а то и другое означает для меня раннюю весну. В этой частной ассоциации я обрёл нечто прекрасное, чего я ни за какие блага не отдам.

    — Герман Гессе · книга