26 фраз персонажа «Кнехт» — избранное

Собрали 26 цитат персонажа «Кнехт» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Могут прийти времена ужаса и величайших бедствий. Но если бывает счастье и в беде, то оно может быть только духовным — обращенным назад, чтобы спасти культуру прошлого, обращенным вперед, чтобы с бодрой веселостью представлять дух в эпоху, которая иначе целиком оказалась бы во власти материи.

   Могут прийти времена ужаса и величайших бедствий. Но если бывает счастье и в беде, то оно может быть только духовным — обращенным назад, чтобы спасти культуру прошлого, обращенным вперед, чтобы с бодрой веселостью представлять дух в эпоху, которая иначе целиком оказалась бы во власти материи.

   — Герман Гессе · книга
2. «

   Они так прекрасны, что, пожалуй, нельзя глядеть на них без страха за них.

   Они так прекрасны, что, пожалуй, нельзя глядеть на них без страха за них.

   — Герман Гессе · книга
3. «

   Если в борьбе интересов и лозунгов истине грозит опасность оказаться такой же обесцененной, изуродованной и изнасилованной, как отдельно взятый человек, как язык, как искусства, как все органическое или искусно взращенное, тогда единственный наш долг — воспротивиться и спасти истину, то есть наше стремление к истине как высший наш догмат.

   Если в борьбе интересов и лозунгов истине грозит опасность оказаться такой же обесцененной, изуродованной и изнасилованной, как отдельно взятый человек, как язык, как искусства, как все органическое или искусно взращенное, тогда единственный наш долг — воспротивиться и спасти истину, то есть наше стремление к истине как высший наш догмат.

   — Герман Гессе · книга
4. «

   Все можно понять, если как следует разглядеть.

   Все можно понять, если как следует разглядеть.

   — Герман Гессе · книга
5. «

   Чем образованнее человек, чем больше привилегии, которыми он пользовался, тем больше должны быть в час беды жертвы, которые он приносит.

   Чем образованнее человек, чем больше привилегии, которыми он пользовался, тем больше должны быть в час беды жертвы, которые он приносит.

   — Герман Гессе · книга
6. «

   Для них, наивных, непоколебимых, Сомненья наши — просто вздор и бред. Мир — плоскость, нам твердят они, и нет Ни грани правды в сказках о глубинах.

   Для них, наивных, непоколебимых, Сомненья наши — просто вздор и бред. Мир — плоскость, нам твердят они, и нет Ни грани правды в сказках о глубинах.

   — Герман Гессе · книга
7. «

   Берем перо, легко наносим знаки На белый лист уверенной рукой. Они ясны. Понять их может всякий, Есть сумма правил для игры такой.

   Берем перо, легко наносим знаки На белый лист уверенной рукой. Они ясны. Понять их может всякий, Есть сумма правил для игры такой.

   — Герман Гессе · книга
8. «

   В тревожные времена общей беды человек тем полезнее, чем больше направлены его жизнь и мысли на вещи духовные и сверхличные, чем больше он научился почитать, наблюдать, преклоняться, служить и жертвовать.

   В тревожные времена общей беды человек тем полезнее, чем больше направлены его жизнь и мысли на вещи духовные и сверхличные, чем больше он научился почитать, наблюдать, преклоняться, служить и жертвовать.

   — Герман Гессе · книга
9. «

   Первые же аккорды аккомпанемента ошеломили меня радостью узнавания: они словно пахли, как пахла срезанная ветка бузины, так же горьковато-сладко, так же сильно и всепобеждающе, как сама ранняя весна! С этого часа для меня ассоциация — ранняя весна — запах бузины — шубертовский аккорд — есть величина постоянная и абсолютно достоверная, стоит мне взять тот аккорд, как я немедленно и непременно слышу терпкий запах бузины, а то и другое означает для меня раннюю весну. В этой частной ассоциации я обрёл нечто прекрасное, чего я ни за какие блага не отдам.

   Первые же аккорды аккомпанемента ошеломили меня радостью узнавания: они словно пахли, как пахла срезанная ветка бузины, так же горьковато-сладко, так же сильно и всепобеждающе, как сама ранняя весна! С этого часа для меня ассоциация — ранняя весна — запах бузины — шубертовский аккорд — есть величина постоянная и абсолютно достоверная, стоит мне взять тот аккорд, как я немедленно и непременно слышу терпкий запах бузины, а то и другое означает для меня раннюю весну. В этой частной ассоциации я обрёл нечто прекрасное, чего я ни за какие блага не отдам.

   — Герман Гессе · книга
10. «

    Они предпочитали платить не доверием и любовью, а деньгами и товаром. Они обманывали друг друга и ждали, что их самих тоже обманут.

    Они предпочитали платить не доверием и любовью, а деньгами и товаром. Они обманывали друг друга и ждали, что их самих тоже обманут.

    — Герман Гессе · книга
11. «

    Не все друзья юности оказываются на высоте при каждой встрече.

    Не все друзья юности оказываются на высоте при каждой встрече.

    — Герман Гессе · книга
12. «

    И дивный возникает лад. И хором Вселенная творцу хвалу поет. И тянется опять к творцу творенье, И к божеству и духу рвется снова, И этой тяги полон мир всегда, Она и боль, и радость и беда, И счастье, и борьба, и вдохновенье, И храм, и песня, и любовь, и слово.

    И дивный возникает лад. И хором Вселенная творцу хвалу поет. И тянется опять к творцу творенье, И к божеству и духу рвется снова, И этой тяги полон мир всегда, Она и боль, и радость и беда, И счастье, и борьба, и вдохновенье, И храм, и песня, и любовь, и слово.

    — Герман Гессе · книга
13. «

    Мы любим науки, каждый свою и все же знаем, что преданность науке не всегда защищает человека от своекорыстия, порочности и суетности, история полна примеров тому, фигура доктора Фауста есть литературная популяризация этой опасности.

    Мы любим науки, каждый свою и все же знаем, что преданность науке не всегда защищает человека от своекорыстия, порочности и суетности, история полна примеров тому, фигура доктора Фауста есть литературная популяризация этой опасности.

    — Герман Гессе · книга
14. «

    В торговле, политике и мало ли где еще оказывается порой заслугой и гениальным решением выдать черное за белое.

    В торговле, политике и мало ли где еще оказывается порой заслугой и гениальным решением выдать черное за белое.

    — Герман Гессе · книга
15. «

    Поэт, чьи стихи нас восхищают, был, возможно, печальным изгоем, а музыкант — грустным мечтателем, но и в том случае его творение причастно к веселью богов и звезд.

    Поэт, чьи стихи нас восхищают, был, возможно, печальным изгоем, а музыкант — грустным мечтателем, но и в том случае его творение причастно к веселью богов и звезд.

    — Герман Гессе · книга
16. «

    Какая могучая сила — конфликт между отцами и сыновьями, эта ненависть, эта переходящая в ненависть любовь.

    Какая могучая сила — конфликт между отцами и сыновьями, эта ненависть, эта переходящая в ненависть любовь.

    — Герман Гессе · книга
17. «

    Власть, будь то монархическая или анонимная, всегда была готова поддерживать своим покровительством и всякими привилегиями возникавшую аристократию, будь то аристократия политическая или любая другая — по происхождению или по отбору и воспитанию.

    Власть, будь то монархическая или анонимная, всегда была готова поддерживать своим покровительством и всякими привилегиями возникавшую аристократию, будь то аристократия политическая или любая другая — по происхождению или по отбору и воспитанию.

    — Герман Гессе · книга
18. «

    Учусь я здесь многому, бесконечно многому, но здесь это не увеличивает ни моей уверенности в себе, ни моей профессиональной опытности, а расширяет круг моих проблем.

    Учусь я здесь многому, бесконечно многому, но здесь это не увеличивает ни моей уверенности в себе, ни моей профессиональной опытности, а расширяет круг моих проблем.

    — Герман Гессе · книга
19. «

    Кто смертен, жаждет справедливой власти Надлунных и надсолнечных владык, Они не знают смерти, зла, несчастий, Всегда спокоен их незримый лик.

    Кто смертен, жаждет справедливой власти Надлунных и надсолнечных владык, Они не знают смерти, зла, несчастий, Всегда спокоен их незримый лик.

    — Герман Гессе · книга
20. «

    Мировая история, насколько мы представляем себе ее, состоит из жестокой борьбы за власть, за блага, за земли, за сырье, за деньги, словом за ценности материальные и количественные.

    Мировая история, насколько мы представляем себе ее, состоит из жестокой борьбы за власть, за блага, за земли, за сырье, за деньги, словом за ценности материальные и количественные.

    — Герман Гессе · книга