— Да нормальный у меня характер. Просто я очень спокойный. — Ага. Если бы полено говорить умело, оно бы тоже про себя сказало, что «очень спокойное». — Что ж я, полено, по-твоему? — Хуже. Из полена можно что-нибудь интересное вырезать, а тебя кажется уже не исправить.
— А вы уверены, что рыба будет есть незнакомую ей пищу?... Ведь кактусы растут в пустыне, а рыба, что характерно, водоплавающая... — Я не уверен, что нужно было брать на рыбалку слишком умных... — Да-да, вы правы. Хорошо, что мы здесь одни.
— Вот, например, я встаю на место Копатыча, и мне рассказывают смешной анекдот про лосей на рельсах, и я не смеюсь, и это нормально, чтобы смеяться, нужно иметь чувство юмора. — Осторожно, кажись, там яма. — Или вот, встаю опять на место Копатыча: [голосом Копатыча] всю жизнь провёл на огороде, всю жизнь ямы копал, не мудрёно, что они мне везде мерещатся. Но ямы то нет! [Лосяш падает в яму] — Скажи честно, ты сейчас в яме или только относительно? — Абсолютно, мой друг, абсолютно, вытаскивайте меня отсюда!