21 цитата персонажа «Курильщик» для размышлений

Собрали 21 цитата персонажа «Курильщик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ничто не исчезает бесследно.

   Ничто не исчезает бесследно.
2. «

   Я не стыжусь своих ранних работ, но в двадцать два года слишком откровенно раскрываешь душу и делаешь это подчас неумело. Позже испытываешь неловкость. И за себя, и за то, что именно неумелое исполнение встречается с восторгом. Сейчас я поумнел, и мои картины тоже. Единственный фрагмент, кочующий из работы в работу, сохранившийся с давних пор, — плюшевый мишка, я так и не сумел от него избавиться, хотя он все лучше маскируется. На последних полотнах он замазан. Его не видно, но он там, прячется под слоем краски. Может, однажды я сумею обойтись без него, хотя он давно уже стал чем-то вроде страшноватого талисмана, обеспечивающего моим картинам долгую жизнь.

   Я не стыжусь своих ранних работ, но в двадцать два года слишком откровенно раскрываешь душу и делаешь это подчас неумело. Позже испытываешь неловкость. И за себя, и за то, что именно неумелое исполнение встречается с восторгом. Сейчас я поумнел, и мои картины тоже. Единственный фрагмент, кочующий из работы в работу, сохранившийся с давних пор, — плюшевый мишка, я так и не сумел от него избавиться, хотя он все лучше маскируется. На последних полотнах он замазан. Его не видно, но он там, прячется под слоем краски. Может, однажды я сумею обойтись без него, хотя он давно уже стал чем-то вроде страшноватого талисмана, обеспечивающего моим картинам долгую жизнь.

   — Мариам Петросян · книга
3. «

   — [протягивая Курильщику пистолет] Я лжец. Убийца у нас ты. — Твоя ложь убивает больше людей за день, чем я убил за всю жизнь. Я никогда не убивал всех.

   — [протягивая Курильщику пистолет] Я лжец. Убийца у нас ты. — Твоя ложь убивает больше людей за день, чем я убил за всю жизнь. Я никогда не убивал всех.

   — Курильщик · сериал
4. «

   «Игра» — это все, что меня окружает.

   «Игра» — это все, что меня окружает.

   — Мариам Петросян · книга
5. «

   Если бы люди знали то, что знаю я, все превратилось бы в прах.

   Если бы люди знали то, что знаю я, все превратилось бы в прах.
6. «

   На одной [фотографии] был Волк. Парень, который умер в начале лета. <...> Худой, с взъерошенными волосами, он смотрел исподлобья. В одной руке — незажженная сигарета, другая — на струнах гитары. Лицо серьезное, как будто он знает, что с ним случится, хотя на самом деле у каждого есть такая фотография, о которой в случае чего можно сказать: «Он знал», — просто потому, что человек не соизволил вовремя улыбнуться.

   На одной [фотографии] был Волк. Парень, который умер в начале лета. <...> Худой, с взъерошенными волосами, он смотрел исподлобья. В одной руке — незажженная сигарета, другая — на струнах гитары. Лицо серьезное, как будто он знает, что с ним случится, хотя на самом деле у каждого есть такая фотография, о которой в случае чего можно сказать: «Он знал», — просто потому, что человек не соизволил вовремя улыбнуться.

   — Мариам Петросян · книга
7. «

   Выдающиеся люди всегда одержимы жаждой простых вещей.

   Выдающиеся люди всегда одержимы жаждой простых вещей.
8. «

   — Ну вот... — Черный выдержал паузу, как будто боялся, что его опять перебьют — ...в сказках иногда встречаются добрые феи, и все такое. У меня не бог весть какая интересная сказка, но фея тоже имеется. И не одна. Кажется, их две, и еще два, как бы поточнее выразится... фея, что ли? В общем, у них имеются водительские права, и они предложили мне свою помощь... Все зааплодировали, а я стал думать, кто такие эти четверо фей, откуда они взялись и зачем им помогать Черному, и чем дольше я обо всем этом думал, тем меньше мне это нравилось. Им неоткуда было взяться, кроме как из Наружности, а я точно знал, что в Наружности бескорыстные феи давно перевелись.

   — Ну вот... — Черный выдержал паузу, как будто боялся, что его опять перебьют — ...в сказках иногда встречаются добрые феи, и все такое. У меня не бог весть какая интересная сказка, но фея тоже имеется. И не одна. Кажется, их две, и еще два, как бы поточнее выразится... фея, что ли? В общем, у них имеются водительские права, и они предложили мне свою помощь... Все зааплодировали, а я стал думать, кто такие эти четверо фей, откуда они взялись и зачем им помогать Черному, и чем дольше я обо всем этом думал, тем меньше мне это нравилось. Им неоткуда было взяться, кроме как из Наружности, а я точно знал, что в Наружности бескорыстные феи давно перевелись.

   — Мариам Петросян · книга
9. «

   Перед ним была папка. Между листами я разглядел свою фотографию и понял, что папка набита мной. Моими оценками, характеристиками, снимками разных лет – всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу. Я частично лежал перед ним, между корешками картонной папки, частично сидел напротив.

   Перед ним была папка. Между листами я разглядел свою фотографию и понял, что папка набита мной. Моими оценками, характеристиками, снимками разных лет – всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу. Я частично лежал перед ним, между корешками картонной папки, частично сидел напротив.

   — Мариам Петросян · книга
10. «

    Самый опасный враг — это тот, кому нечего терять.

    Самый опасный враг — это тот, кому нечего терять.
11. «

    Жизнь как коробка конфет. Дешевый дурацкий формальный подарок, которого никто не ждет. Его нельзя вернуть, потому что взамен получишь новую коробку конфет. И вот тебе достаются противные мятные леденцы, которые ты безумно суешь в рот, когда больше нечего есть. Изредка попадается конфета с орешком или тянучка, но их проглатываешь так быстро, и вкус моментально улетучивается. И наконец тебе остаются конфеты без обертки с затвердевшей начинкой и орехами, которые невозможно разгрызть. Но если ты съешь и их, все, что останется — пустая коробка с фантиками.

    Жизнь как коробка конфет. Дешевый дурацкий формальный подарок, которого никто не ждет. Его нельзя вернуть, потому что взамен получишь новую коробку конфет. И вот тебе достаются противные мятные леденцы, которые ты безумно суешь в рот, когда больше нечего есть. Изредка попадается конфета с орешком или тянучка, но их проглатываешь так быстро, и вкус моментально улетучивается. И наконец тебе остаются конфеты без обертки с затвердевшей начинкой и орехами, которые невозможно разгрызть. Но если ты съешь и их, все, что останется — пустая коробка с фантиками.
12. «

    Удивительно здорово эти люди умели превращать всё в цирк. Должно быть, годами тренировались.

    Удивительно здорово эти люди умели превращать всё в цирк. Должно быть, годами тренировались.

    — Мариам Петросян · книга
13. «

    — Вас привлекают сильные мужчины. Но вы боитесь их силы. Вы умрёте за Малдера, но не позволите ему любить вас. — Вау! Мне открылась другая ваша сторона. Вы не только хладнокровный убийца, но ещё и психолог.

    — Вас привлекают сильные мужчины. Но вы боитесь их силы. Вы умрёте за Малдера, но не позволите ему любить вас. — Вау! Мне открылась другая ваша сторона. Вы не только хладнокровный убийца, но ещё и психолог.

    — Дана Скалли · сериал
14. «

    Всякий, кто может успокоить совесть человека, в состоянии лишить его свободы.

    Всякий, кто может успокоить совесть человека, в состоянии лишить его свободы.
15. «

    Чистить начали с лазаретной площадки и потихоньку продвигаются к Перекрестку. Я выбрался поглядеть, на что это похоже. Вообще-то на что угодно, только не на наш коридор. Стены грязные и какие-то обскобленные, сплошь в шрамах.

    Чистить начали с лазаретной площадки и потихоньку продвигаются к Перекрестку. Я выбрался поглядеть, на что это похоже. Вообще-то на что угодно, только не на наш коридор. Стены грязные и какие-то обскобленные, сплошь в шрамах.

    — Мариам Петросян · книга
16. «

    «Он работал Ангелом, и это его достало», — прозвучал у меня в ушах голос Сфинкса. Я спохватился, что весь дрожу. Я ведь был там, совсем рядом, когда он «вознесся, объятый светом и пламенем», знать бы ещё тогда, что это «меч Господень пронзает небеса», может, я тоже побрился бы наголо и стал Приобщившимся. Я был довольно близок к чему-то такому. Странно, как всё легко и быстро забылось, то есть не забылось, а куда-то запряталось. Куда-то, куда, наверное, все нормальные люди прячут необъяснимое, чтобы не спятить.

    «Он работал Ангелом, и это его достало», — прозвучал у меня в ушах голос Сфинкса. Я спохватился, что весь дрожу. Я ведь был там, совсем рядом, когда он «вознесся, объятый светом и пламенем», знать бы ещё тогда, что это «меч Господень пронзает небеса», может, я тоже побрился бы наголо и стал Приобщившимся. Я был довольно близок к чему-то такому. Странно, как всё легко и быстро забылось, то есть не забылось, а куда-то запряталось. Куда-то, куда, наверное, все нормальные люди прячут необъяснимое, чтобы не спятить.

    — Мариам Петросян · книга
17. «

    — Крыса! Еще одна! — Черный заглядывал под общую кровать без особой, как мне показалось, надежды там что-либо обнаружить. — Обо что я, по-твоему, споткнулся? — Мало ли… — Там, где вожак слепой, никаких «мало ли» не бывает, — Черный выпрямился, со стоном потирая ногу. — Ты хоть когда-нибудь видел здесь на полу что-нибудь лишнее? Последнее, обо что Слепой в своей жизни споткнулся, были сапоги Лэри. С тех пор эти сапоги ночуют с Лэри в одной постели. Я хихикнул. Черный посмотрел неодобрительно. — Странный ты парень, — сказал он. — Это совсем не смешно.

    — Крыса! Еще одна! — Черный заглядывал под общую кровать без особой, как мне показалось, надежды там что-либо обнаружить. — Обо что я, по-твоему, споткнулся? — Мало ли… — Там, где вожак слепой, никаких «мало ли» не бывает, — Черный выпрямился, со стоном потирая ногу. — Ты хоть когда-нибудь видел здесь на полу что-нибудь лишнее? Последнее, обо что Слепой в своей жизни споткнулся, были сапоги Лэри. С тех пор эти сапоги ночуют с Лэри в одной постели. Я хихикнул. Черный посмотрел неодобрительно. — Странный ты парень, — сказал он. — Это совсем не смешно.

    — Мариам Петросян · книга
18. «

    Я понял, что папка набита мной: моими оценками, характеристиками, снимками разных лет — всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу.

    Я понял, что папка набита мной: моими оценками, характеристиками, снимками разных лет — всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу.

    — Мариам Петросян · книга
19. «

    В конце жизни человек окидывает ее прощальным взглядом, чтобы посмотреть, что он оставил после себя. Я вижу там только руины.

    В конце жизни человек окидывает ее прощальным взглядом, чтобы посмотреть, что он оставил после себя. Я вижу там только руины.
20. «

    Примерно в это же время кто-то погладил меня по голове <...> Я никогда не узнаю, кто же из них взъерошил мне волосы, уходя, так что всякий раз, думая об этом, я представляю разных людей, и получается, как будто они все сделали это.

    Примерно в это же время кто-то погладил меня по голове <...> Я никогда не узнаю, кто же из них взъерошил мне волосы, уходя, так что всякий раз, думая об этом, я представляю разных людей, и получается, как будто они все сделали это.

    — Мариам Петросян · книга