27 цитат персонажа «Курильщик» — топ по популярности

Собрали 27 цитат персонажа «Курильщик» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   «Игра» — это все, что меня окружает.

   «Игра» — это все, что меня окружает.

   — Мариам Петросян · книга
2. «

   В конце жизни человек окидывает ее прощальным взглядом, чтобы посмотреть, что он оставил после себя. Я вижу там только руины.

   В конце жизни человек окидывает ее прощальным взглядом, чтобы посмотреть, что он оставил после себя. Я вижу там только руины.
3. «

   — А-а-а, еще одна параноидальная улыбка, — сказал Сфинкс, входя в спальню. — Одним весельчаком больше стало. Он внимательно посмотрел на меня, на медведя Рыжей, которого я крепко держал, потому что пообещал стеречь, хотя так и не сумел выговорить это вслух, посмотрел и отвернулся.

   — А-а-а, еще одна параноидальная улыбка, — сказал Сфинкс, входя в спальню. — Одним весельчаком больше стало. Он внимательно посмотрел на меня, на медведя Рыжей, которого я крепко держал, потому что пообещал стеречь, хотя так и не сумел выговорить это вслух, посмотрел и отвернулся.

   — Мариам Петросян · книга
4. «

   — Ну вот... — Черный выдержал паузу, как будто боялся, что его опять перебьют — ...в сказках иногда встречаются добрые феи, и все такое. У меня не бог весть какая интересная сказка, но фея тоже имеется. И не одна. Кажется, их две, и еще два, как бы поточнее выразится... фея, что ли? В общем, у них имеются водительские права, и они предложили мне свою помощь... Все зааплодировали, а я стал думать, кто такие эти четверо фей, откуда они взялись и зачем им помогать Черному, и чем дольше я обо всем этом думал, тем меньше мне это нравилось. Им неоткуда было взяться, кроме как из Наружности, а я точно знал, что в Наружности бескорыстные феи давно перевелись.

   — Ну вот... — Черный выдержал паузу, как будто боялся, что его опять перебьют — ...в сказках иногда встречаются добрые феи, и все такое. У меня не бог весть какая интересная сказка, но фея тоже имеется. И не одна. Кажется, их две, и еще два, как бы поточнее выразится... фея, что ли? В общем, у них имеются водительские права, и они предложили мне свою помощь... Все зааплодировали, а я стал думать, кто такие эти четверо фей, откуда они взялись и зачем им помогать Черному, и чем дольше я обо всем этом думал, тем меньше мне это нравилось. Им неоткуда было взяться, кроме как из Наружности, а я точно знал, что в Наружности бескорыстные феи давно перевелись.

   — Мариам Петросян · книга
5. «

   — [протягивая Курильщику пистолет] Я лжец. Убийца у нас ты. — Твоя ложь убивает больше людей за день, чем я убил за всю жизнь. Я никогда не убивал всех.

   — [протягивая Курильщику пистолет] Я лжец. Убийца у нас ты. — Твоя ложь убивает больше людей за день, чем я убил за всю жизнь. Я никогда не убивал всех.

   — Курильщик · сериал
6. «

   — Вас привлекают сильные мужчины. Но вы боитесь их силы. Вы умрёте за Малдера, но не позволите ему любить вас. — Вау! Мне открылась другая ваша сторона. Вы не только хладнокровный убийца, но ещё и психолог.

   — Вас привлекают сильные мужчины. Но вы боитесь их силы. Вы умрёте за Малдера, но не позволите ему любить вас. — Вау! Мне открылась другая ваша сторона. Вы не только хладнокровный убийца, но ещё и психолог.

   — Дана Скалли · сериал
7. «

   Есть такие фразы, против которых мозг вырабатывает защитные реакции, и первая из них — ни о чем больше не спрашивать.

   Есть такие фразы, против которых мозг вырабатывает защитные реакции, и первая из них — ни о чем больше не спрашивать.

   — Мариам Петросян · книга
8. «

   Если бы люди знали то, что знаю я, все превратилось бы в прах.

   Если бы люди знали то, что знаю я, все превратилось бы в прах.
9. «

   Выдающиеся люди всегда одержимы жаждой простых вещей.

   Выдающиеся люди всегда одержимы жаждой простых вещей.
10. «

    Удивительно здорово эти люди умели превращать всё в цирк. Должно быть, годами тренировались.

    Удивительно здорово эти люди умели превращать всё в цирк. Должно быть, годами тренировались.

    — Мариам Петросян · книга
11. «

    Не пытайтесь запугать меня, Малдер. Я видел, как умирал президент.

    Не пытайтесь запугать меня, Малдер. Я видел, как умирал президент.
12. «

    Жизнь как коробка конфет. Дешевый дурацкий формальный подарок, которого никто не ждет. Его нельзя вернуть, потому что взамен получишь новую коробку конфет. И вот тебе достаются противные мятные леденцы, которые ты безумно суешь в рот, когда больше нечего есть. Изредка попадается конфета с орешком или тянучка, но их проглатываешь так быстро, и вкус моментально улетучивается. И наконец тебе остаются конфеты без обертки с затвердевшей начинкой и орехами, которые невозможно разгрызть. Но если ты съешь и их, все, что останется — пустая коробка с фантиками.

    Жизнь как коробка конфет. Дешевый дурацкий формальный подарок, которого никто не ждет. Его нельзя вернуть, потому что взамен получишь новую коробку конфет. И вот тебе достаются противные мятные леденцы, которые ты безумно суешь в рот, когда больше нечего есть. Изредка попадается конфета с орешком или тянучка, но их проглатываешь так быстро, и вкус моментально улетучивается. И наконец тебе остаются конфеты без обертки с затвердевшей начинкой и орехами, которые невозможно разгрызть. Но если ты съешь и их, все, что останется — пустая коробка с фантиками.
13. «

    Я не стыжусь своих ранних работ, но в двадцать два года слишком откровенно раскрываешь душу и делаешь это подчас неумело. Позже испытываешь неловкость. И за себя, и за то, что именно неумелое исполнение встречается с восторгом. Сейчас я поумнел, и мои картины тоже. Единственный фрагмент, кочующий из работы в работу, сохранившийся с давних пор, — плюшевый мишка, я так и не сумел от него избавиться, хотя он все лучше маскируется. На последних полотнах он замазан. Его не видно, но он там, прячется под слоем краски. Может, однажды я сумею обойтись без него, хотя он давно уже стал чем-то вроде страшноватого талисмана, обеспечивающего моим картинам долгую жизнь.

    Я не стыжусь своих ранних работ, но в двадцать два года слишком откровенно раскрываешь душу и делаешь это подчас неумело. Позже испытываешь неловкость. И за себя, и за то, что именно неумелое исполнение встречается с восторгом. Сейчас я поумнел, и мои картины тоже. Единственный фрагмент, кочующий из работы в работу, сохранившийся с давних пор, — плюшевый мишка, я так и не сумел от него избавиться, хотя он все лучше маскируется. На последних полотнах он замазан. Его не видно, но он там, прячется под слоем краски. Может, однажды я сумею обойтись без него, хотя он давно уже стал чем-то вроде страшноватого талисмана, обеспечивающего моим картинам долгую жизнь.

    — Мариам Петросян · книга
14. «

    Я понял, что папка набита мной: моими оценками, характеристиками, снимками разных лет — всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу.

    Я понял, что папка набита мной: моими оценками, характеристиками, снимками разных лет — всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу.

    — Мариам Петросян · книга
15. «

    Самый опасный враг — это тот, кому нечего терять.

    Самый опасный враг — это тот, кому нечего терять.
16. «

    Всякий, кто может успокоить совесть человека, в состоянии лишить его свободы.

    Всякий, кто может успокоить совесть человека, в состоянии лишить его свободы.
17. «

    Вы меня недооценили. Либо переоценили того человека, которому дали это задание.

    Вы меня недооценили. Либо переоценили того человека, которому дали это задание.
18. «

    Перед ним была папка. Между листами я разглядел свою фотографию и понял, что папка набита мной. Моими оценками, характеристиками, снимками разных лет – всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу. Я частично лежал перед ним, между корешками картонной папки, частично сидел напротив.

    Перед ним была папка. Между листами я разглядел свою фотографию и понял, что папка набита мной. Моими оценками, характеристиками, снимками разных лет – всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу. Я частично лежал перед ним, между корешками картонной папки, частично сидел напротив.

    — Мариам Петросян · книга
19. «

    Люди не могут быть свободны. Потому что они слабы, развращены, ничтожны и нетерпеливы. Они верят во власть. Они устали ждать чудес и волшебства. Наука — вот их религия.

    Люди не могут быть свободны. Потому что они слабы, развращены, ничтожны и нетерпеливы. Они верят во власть. Они устали ждать чудес и волшебства. Наука — вот их религия.
20. «

    На одной [фотографии] был Волк. Парень, который умер в начале лета. <...> Худой, с взъерошенными волосами, он смотрел исподлобья. В одной руке — незажженная сигарета, другая — на струнах гитары. Лицо серьезное, как будто он знает, что с ним случится, хотя на самом деле у каждого есть такая фотография, о которой в случае чего можно сказать: «Он знал», — просто потому, что человек не соизволил вовремя улыбнуться.

    На одной [фотографии] был Волк. Парень, который умер в начале лета. <...> Худой, с взъерошенными волосами, он смотрел исподлобья. В одной руке — незажженная сигарета, другая — на струнах гитары. Лицо серьезное, как будто он знает, что с ним случится, хотя на самом деле у каждого есть такая фотография, о которой в случае чего можно сказать: «Он знал», — просто потому, что человек не соизволил вовремя улыбнуться.

    — Мариам Петросян · книга