12 цитат персонажа «Лейн»

Ниже 12 цитат персонажа «Лейн»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   То, что мы отвергаем, ранит нас, а то, что принимаем, делает сильнее.

   То, что мы отвергаем, ранит нас, а то, что принимаем, делает сильнее.
2. «

   Даже бессмертное создание нуждалось в ласке и бескорыстной любви.

   Даже бессмертное создание нуждалось в ласке и бескорыстной любви.
3. «

   Время не лечит. Оно лишь стирает память и притупляет чувства. Это обезболивающее, а не лекарство. А у тех, кто живёт без понятия времени, боль, должно быть, никуда не уходит. И каждую секунду ощущается так же, как и в момент нанесения раны. Точно ли бессмертные совершеннейшие существа? Уверена, что точно несчастнейшие. Хотя в одиночестве могут сравниться лишь боги. Может, в этом и есть смысл существования? Сделать себя достаточно уязвимым, чтобы чувствовать ярко и счастье, и боль. Ведь без контраста невозможно понимание обоих. А неуязвимость и всесильность рождают лишь скуку.

   Время не лечит. Оно лишь стирает память и притупляет чувства. Это обезболивающее, а не лекарство. А у тех, кто живёт без понятия времени, боль, должно быть, никуда не уходит. И каждую секунду ощущается так же, как и в момент нанесения раны. Точно ли бессмертные совершеннейшие существа? Уверена, что точно несчастнейшие. Хотя в одиночестве могут сравниться лишь боги. Может, в этом и есть смысл существования? Сделать себя достаточно уязвимым, чтобы чувствовать ярко и счастье, и боль. Ведь без контраста невозможно понимание обоих. А неуязвимость и всесильность рождают лишь скуку.
4. «

   Никто не говорил, что, когда решается судьба, у тебя нет времени для выбора оптимального варианта. Возможно, подобные моменты называют определяющими именно потому, что человек действует, исходя из своего истинного «Я». Не имея времени на анализ, он подчиняется инстинктам и принимает решение, опираясь на свой моральный компас.

   Никто не говорил, что, когда решается судьба, у тебя нет времени для выбора оптимального варианта. Возможно, подобные моменты называют определяющими именно потому, что человек действует, исходя из своего истинного «Я». Не имея времени на анализ, он подчиняется инстинктам и принимает решение, опираясь на свой моральный компас.
5. «

   Тьма имеет свою истину. Её нельзя передать, создать, ей нельзя научить. Она рождается внутри, зреет из саженца, как фруктовое дерево, а затем плодоносит. Мы рождены с ней, как и со светом. И должны полюбить её в себе и принять. Ведь, отрицая что-то, мы остаёмся неполноценными.

   Тьма имеет свою истину. Её нельзя передать, создать, ей нельзя научить. Она рождается внутри, зреет из саженца, как фруктовое дерево, а затем плодоносит. Мы рождены с ней, как и со светом. И должны полюбить её в себе и принять. Ведь, отрицая что-то, мы остаёмся неполноценными.
6. «

   … лучше всех чужую боль чувствует тот, кто сам через неё прошёл.

   … лучше всех чужую боль чувствует тот, кто сам через неё прошёл.
7. «

   Одно я знала очень хорошо: когда внутри пустота, будешь чувствовать себя ужасно даже в самом лучшем месте на земле.

   Одно я знала очень хорошо: когда внутри пустота, будешь чувствовать себя ужасно даже в самом лучшем месте на земле.
8. «

   Он отравил меня, но я привыкла к его яду и жду новой дозы.

   Он отравил меня, но я привыкла к его яду и жду новой дозы.
9. «

   Бывает, что человек сразу вызывает антипатию. Но вместе с тем что-то в нём манит, заставляя желать его внимания. Неважно, ненависть это, влечение или дружба. Ты просто хочешь заполучить его интерес. Войдя в помещение, он заполняет собой всё пространство, и ты вдруг понимаешь, что больше никогда не забудешь это взгляд. Это особенный взгляд.

   Бывает, что человек сразу вызывает антипатию. Но вместе с тем что-то в нём манит, заставляя желать его внимания. Неважно, ненависть это, влечение или дружба. Ты просто хочешь заполучить его интерес. Войдя в помещение, он заполняет собой всё пространство, и ты вдруг понимаешь, что больше никогда не забудешь это взгляд. Это особенный взгляд.
10. «

    С возрастом я стала видеть людей шифрами. Искала лазейку, через которую их можно было бы взломать, попасть к ним в сердце. Разгадать и разложить каждого на понятную мне схему, а после использовать. Люди как программы – каждый выполняет свою функцию, имеет свой набор инструментов. Каждый для чего-то важен и нужен. И мне никак не давало покоя то, что я больше не могла подобрать нужный ключ к себе самой.

    С возрастом я стала видеть людей шифрами. Искала лазейку, через которую их можно было бы взломать, попасть к ним в сердце. Разгадать и разложить каждого на понятную мне схему, а после использовать. Люди как программы – каждый выполняет свою функцию, имеет свой набор инструментов. Каждый для чего-то важен и нужен. И мне никак не давало покоя то, что я больше не могла подобрать нужный ключ к себе самой.
11. «

    Милосердие – это не только слепая вера в человечество, но и кнут в те моменты, когда людей нужно направить.

    Милосердие – это не только слепая вера в человечество, но и кнут в те моменты, когда людей нужно направить.
12. «

    Как забавно играют на нас детские раны: почему-то в грехопадении я чувствовала себя живее обычного. Знала, что ангел не навредит мне. Он сделает всё так, как мне придётся по вкусу. Каин знает, что я люблю, ведь мы так похожи. Этот голодный взгляд я узнаю из тысячи: нам обоим приходилось отрицать в себе негативные чувства, маскировать их, притворяться. Запертое внутри начинало гнить и со временем искажалось, принимая форму травмы. Боль и печаль от неё поглощали остальные чувства. Мы больше не могли чувствовать обычно. Обычное не вызывало отклика, казалось пресным, недостаточным, скучным. Это наше проклятье. Наша зависимость. Наша необходимость. Но что действительно нас сближало и отделяло от остальных, крылось в ином: в том, в чём другие видели дефект и неисправность, мы находили принятие.

    Как забавно играют на нас детские раны: почему-то в грехопадении я чувствовала себя живее обычного. Знала, что ангел не навредит мне. Он сделает всё так, как мне придётся по вкусу. Каин знает, что я люблю, ведь мы так похожи. Этот голодный взгляд я узнаю из тысячи: нам обоим приходилось отрицать в себе негативные чувства, маскировать их, притворяться. Запертое внутри начинало гнить и со временем искажалось, принимая форму травмы. Боль и печаль от неё поглощали остальные чувства. Мы больше не могли чувствовать обычно. Обычное не вызывало отклика, казалось пресным, недостаточным, скучным. Это наше проклятье. Наша зависимость. Наша необходимость. Но что действительно нас сближало и отделяло от остальных, крылось в ином: в том, в чём другие видели дефект и неисправность, мы находили принятие.