59 фраз персонажа «Лемюэль Гулливер» для дневника

Собрали 59 цитат персонажа «Лемюэль Гулливер» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Каждая из наций гордится древностью, красотой и выразительностью своего языка, относясь с явным презрением к языку своего соседа.

   Каждая из наций гордится древностью, красотой и выразительностью своего языка, относясь с явным презрением к языку своего соседа.

   — Джонатан Свифт · книга
2. «

   Есть разве живое существо, которое не питало бы слабости и не относилось бы пристрастно к месту своего рождения?

   Есть разве живое существо, которое не питало бы слабости и не относилось бы пристрастно к месту своего рождения?

   — Джонатан Свифт · книга
3. «

   Одни только деньги способны доставить красивые платья, великолепные дома, большие пространства земли, самые дорогие яства и напитки, выбор самых красивых самок.

   Одни только деньги способны доставить красивые платья, великолепные дома, большие пространства земли, самые дорогие яства и напитки, выбор самых красивых самок.

   — Джонатан Свифт · книга
4. «

   Мне пришла мысль вызвать Гомера и Аристотеля во главе всех их комментаторов; но последних оказалось так много, что несколько сот их принуждены были подождать на дворе и в других комнатах дворца.

   Мне пришла мысль вызвать Гомера и Аристотеля во главе всех их комментаторов; но последних оказалось так много, что несколько сот их принуждены были подождать на дворе и в других комнатах дворца.

   — Джонатан Свифт · книга
5. «

   Богатые пожинают плоды работы бедных, которых приходится по тысяче на одного богача, громадное большинство народа принуждено влачить жалкое существование, работая изо дня в день за скудную плату, чтобы меньшинство могло жить в изобилии.

   Богатые пожинают плоды работы бедных, которых приходится по тысяче на одного богача, громадное большинство народа принуждено влачить жалкое существование, работая изо дня в день за скудную плату, чтобы меньшинство могло жить в изобилии.

   — Джонатан Свифт · книга
6. «

   Огромное количество моих соотечественников вынуждено добывать себе пропитание нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводничеством, клятвопреступлением, лестью, подкупами, подлогами, игрой, ложью, холопством, бахвальством, торговлей избирательными голосами, отравлением, развратом и тому подобными занятиями.

   Огромное количество моих соотечественников вынуждено добывать себе пропитание нищенством, грабежом, воровством, мошенничеством, сводничеством, клятвопреступлением, лестью, подкупами, подлогами, игрой, ложью, холопством, бахвальством, торговлей избирательными голосами, отравлением, развратом и тому подобными занятиями.

   — Джонатан Свифт · книга
7. «

   Когда открывается вакансия на высокую должность, вследствие смерти или опалы (что случается часто), пять или шесть соискателей подают прошение императору разрешить им развлечь его императорское величество и двор танцами на канате; и кто прыгнет выше всех, не упавши, получает вакантную должность.

   Когда открывается вакансия на высокую должность, вследствие смерти или опалы (что случается часто), пять или шесть соискателей подают прошение императору разрешить им развлечь его императорское величество и двор танцами на канате; и кто прыгнет выше всех, не упавши, получает вакантную должность.

   — Джонатан Свифт · книга
8. «

   Зачатки разврата, кокетства, придирчивости и злословия прирождены всему женскому полу.

   Зачатки разврата, кокетства, придирчивости и злословия прирождены всему женскому полу.

   — Джонатан Свифт · книга
9. «

   Бедна страна, которая не может прокормить свое население.

   Бедна страна, которая не может прокормить свое население.

   — Джонатан Свифт · книга
10. «

    Лилипуты считают мошенничество более тяжким преступлением, чем воровство, и потому только в редких случаях оно не наказывается смертью. При известной осторожности, бдительности и небольшой дозе здравого смысла, рассуждают они, всегда можно уберечь свое имущество от вора. Но от ловкого мошенничества нет защиты.

    Лилипуты считают мошенничество более тяжким преступлением, чем воровство, и потому только в редких случаях оно не наказывается смертью. При известной осторожности, бдительности и небольшой дозе здравого смысла, рассуждают они, всегда можно уберечь свое имущество от вора. Но от ловкого мошенничества нет защиты.

    — Джонатан Свифт · книга
11. «

    Мы являемся особенной породой животных, наделенных благодаря какой-то непонятной для него случайности крохотной частицей разума, каковым мы пользуемся лишь для усугубления прирожденных нам пороков и для приобретения новых, от природы нам не свойственных.

    Мы являемся особенной породой животных, наделенных благодаря какой-то непонятной для него случайности крохотной частицей разума, каковым мы пользуемся лишь для усугубления прирожденных нам пороков и для приобретения новых, от природы нам не свойственных.

    — Джонатан Свифт · книга
12. «

    Этот монарх живет главным образом на доходы от своих личных имений и весьма редко, в самых исключительных случаях, обращается за субсидией к подданным, которые зато обязаны по его требованию являться на войну в собственном вооружении.

    Этот монарх живет главным образом на доходы от своих личных имений и весьма редко, в самых исключительных случаях, обращается за субсидией к подданным, которые зато обязаны по его требованию являться на войну в собственном вооружении.

    — Джонатан Свифт · книга
13. «

    Когда одни из них сознались, что своим величием и богатством они обязаны содомии и кровосмешению, другие — торговле своими женами и дочерьми; третьи — измене своему отечеству или государю, четвертые — отраве, а большая часть — нарушению правосудия с целью погубить невинного, — то эти открытия побудили меня несколько умерить чувство глубокого почтения, которым я от природы проникнут к высокопоставленным особам.

    Когда одни из них сознались, что своим величием и богатством они обязаны содомии и кровосмешению, другие — торговле своими женами и дочерьми; третьи — измене своему отечеству или государю, четвертые — отраве, а большая часть — нарушению правосудия с целью погубить невинного, — то эти открытия побудили меня несколько умерить чувство глубокого почтения, которым я от природы проникнут к высокопоставленным особам.

    — Джонатан Свифт · книга
14. «

    Честолюбие монархов не имеет пределов.

    Честолюбие монархов не имеет пределов.

    — Джонатан Свифт · книга
15. «

    От всей души я желал бы издания закона, который обязывал бы каждого путешественника перед получением им разрешения на опубликование своих путешествий давать перед лордом верховным канцлером клятву, что все, что он собирается печатать есть безусловная истина, по его добросовестному мнению.

    От всей души я желал бы издания закона, который обязывал бы каждого путешественника перед получением им разрешения на опубликование своих путешествий давать перед лордом верховным канцлером клятву, что все, что он собирается печатать есть безусловная истина, по его добросовестному мнению.

    — Джонатан Свифт · книга
16. «

    Несмотря на все постигшие меня невзгоды, жажда видеть свет томила меня.

    Несмотря на все постигшие меня невзгоды, жажда видеть свет томила меня.

    — Джонатан Свифт · книга
17. «

    Признается справедливой война с самым близким союзником, если какой-нибудь его город расположен удобно для нас или кусок его территории округлит и завершит наши владения.

    Признается справедливой война с самым близким союзником, если какой-нибудь его город расположен удобно для нас или кусок его территории округлит и завершит наши владения.

    — Джонатан Свифт · книга
18. «

    Гуигнгнмы не понимают, каким образом разумное существо можно принудить к чему-нибудь; можно только советовать ему, увещевать его; и кто не повинуется разуму, тот не в праве притязать на звание разумного существа.

    Гуигнгнмы не понимают, каким образом разумное существо можно принудить к чему-нибудь; можно только советовать ему, увещевать его; и кто не повинуется разуму, тот не в праве притязать на звание разумного существа.

    — Джонатан Свифт · книга
19. «

    Первый министр является существом совершенно не подверженном радости и горю, любви и ненависти, он не проявляет никаких страстей, кроме неистовой жажды богатства, власти и титулов; он пользуется словами для самых различных целей, но только не для выражения своих мыслей.

    Первый министр является существом совершенно не подверженном радости и горю, любви и ненависти, он не проявляет никаких страстей, кроме неистовой жажды богатства, власти и титулов; он пользуется словами для самых различных целей, но только не для выражения своих мыслей.

    — Джонатан Свифт · книга
20. «

    В свой рассказ я всегда вносил похвальное пристрастие к своему отечеству, которое Диониссий Галикарнасский столь справедливо рекомендует всем историкам; мне хотелось скрыть слабости и уродливые влияния в жизни своей родины и выставить в самом благородном свете ее красоту и добродетель.

    В свой рассказ я всегда вносил похвальное пристрастие к своему отечеству, которое Диониссий Галикарнасский столь справедливо рекомендует всем историкам; мне хотелось скрыть слабости и уродливые влияния в жизни своей родины и выставить в самом благородном свете ее красоту и добродетель.

    — Джонатан Свифт · книга