77 цитат персонажа «Леопольд Блум» с глубоким смыслом

Ниже 77 цитат персонажа «Леопольд Блум»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   У Шекспира рифм нет — белый стих. Это поток языка. Мысли. Торжественно.

   У Шекспира рифм нет — белый стих. Это поток языка. Мысли. Торжественно.

   — Джеймс Джойс · книга
2. «

   И еще говорят, что Америка — это страна свободных людей. <...> Америка, заявил я ему так спокойненько, что это по сути такое? Мусор, выметенный из всех стран, включая и нашу. А что, разве это не верно? Истинный факт.

   И еще говорят, что Америка — это страна свободных людей. <...> Америка, заявил я ему так спокойненько, что это по сути такое? Мусор, выметенный из всех стран, включая и нашу. А что, разве это не верно? Истинный факт.

   — Джеймс Джойс · книга
3. «

   Я бы не отказался официантом в шикарном отеле. Чаевые, вечерние туалеты, полуобнаженные дамы.

   Я бы не отказался официантом в шикарном отеле. Чаевые, вечерние туалеты, полуобнаженные дамы.

   — Джеймс Джойс · книга
4. «

   Для его брата люди были как пешки. Пускай хоть все загнутся. Про него боялись слово сказать. Замирали на месте под его взглядом. Вот что действует на людей: имя.

   Для его брата люди были как пешки. Пускай хоть все загнутся. Про него боялись слово сказать. Замирали на месте под его взглядом. Вот что действует на людей: имя.

   — Джеймс Джойс · книга
5. «

   Вечно бегущий поток жизни: ищет в потоке жизни наш взгляд, что нам дороже всего.

   Вечно бегущий поток жизни: ищет в потоке жизни наш взгляд, что нам дороже всего.

   — Джеймс Джойс · книга
6. «

   Эта литературная публика, они все в облаках витают. Туманно-эфирные символисты. Эстеты. Вот взять любого из тех полисменов: попробуй из него выжми хоть полстрочки стихов. Да он вообще не знает что такое стихи.

   Эта литературная публика, они все в облаках витают. Туманно-эфирные символисты. Эстеты. Вот взять любого из тех полисменов: попробуй из него выжми хоть полстрочки стихов. Да он вообще не знает что такое стихи.

   — Джеймс Джойс · книга
7. «

   Всегда дом разваливается после смерти матери.

   Всегда дом разваливается после смерти матери.

   — Джеймс Джойс · книга
8. «

   В этом всё дело. Женщина. Море удержать проще.

   В этом всё дело. Женщина. Море удержать проще.

   — Джеймс Джойс · книга
9. «

   Кто первый начал вино гнать? Какой-нибудь сердяга впавший в тоску.

   Кто первый начал вино гнать? Какой-нибудь сердяга впавший в тоску.

   — Джеймс Джойс · книга
10. «

    Во что веришь по-настоящему, то и существует.

    Во что веришь по-настоящему, то и существует.

    — Джеймс Джойс · книга
11. «

    Струны женского сердца идут через кошелёк.

    Струны женского сердца идут через кошелёк.

    — Джеймс Джойс · книга
12. «

    Никто не видел — никому не рассказывай.

    Никто не видел — никому не рассказывай.

    — Джеймс Джойс · книга
13. «

    Идут из вегетарианской столовой. Там фрукты одни да силос. Бифштекс ни-ни. Если съешь, глаза этой коровы будут преследовать тебя до скончания всех времен.

    Идут из вегетарианской столовой. Там фрукты одни да силос. Бифштекс ни-ни. Если съешь, глаза этой коровы будут преследовать тебя до скончания всех времен.

    — Джеймс Джойс · книга
14. «

    А она видит, что я смотрю. Всегда примечают, если кто клюнул. На вский случай. Запас беды не чинит.

    А она видит, что я смотрю. Всегда примечают, если кто клюнул. На вский случай. Запас беды не чинит.

    — Джеймс Джойс · книга
15. «

    — А как ваш господин и повелитель? — Ах, ради бога не будем. Гремучим змеям, и тем его стоит остерегаться.

    — А как ваш господин и повелитель? — Ах, ради бога не будем. Гремучим змеям, и тем его стоит остерегаться.

    — Джеймс Джойс · книга
16. «

    Все сущее говорит, только на свой манер.

    Все сущее говорит, только на свой манер.

    — Джеймс Джойс · книга
17. «

    Грэфтон-стрит яркопестрыми навесами дразнила чувства его. Набивной муслин, шелколеди, величественные матроны, звяканье сбруи и глухозвук стукопыт по раскаленным булыжникам.

    Грэфтон-стрит яркопестрыми навесами дразнила чувства его. Набивной муслин, шелколеди, величественные матроны, звяканье сбруи и глухозвук стукопыт по раскаленным булыжникам.

    — Джеймс Джойс · книга
18. «

    Говорят, они глупые. Они понимают, что мы говорим, лучше, чем мы их понимаем. Вот эта все что хочет поймет. И злопамятная. Жестокая. Это у них в природе.

    Говорят, они глупые. Они понимают, что мы говорим, лучше, чем мы их понимаем. Вот эта все что хочет поймет. И злопамятная. Жестокая. Это у них в природе.

    — Джеймс Джойс · книга
19. «

    Пока суд да дело самое разумное пользоваться благами обеих стран хотя бы они и были двумя враждебными полосами.

    Пока суд да дело самое разумное пользоваться благами обеих стран хотя бы они и были двумя враждебными полосами.

    — Джеймс Джойс · книга
20. «

    — Оскорбления и ненависть — это не жизнь для человека. Всякий знает, что истинная жизнь — это совершенно противоположное. — И что же? — Любовь, я имею в виду противоположное ненависти.

    — Оскорбления и ненависть — это не жизнь для человека. Всякий знает, что истинная жизнь — это совершенно противоположное. — И что же? — Любовь, я имею в виду противоположное ненависти.

    — Джеймс Джойс · книга