Топ-29 цитат персонажа «Лилиан Дюнкерк»

29 цитат персонажа «Лилиан Дюнкерк» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Они не понимают жизни. Они живут так, как будто намерены жить вечно. Торчат в своих конторах и гнут спину за письменными столами. Можно подумать, что каждый из них – Мафусаил вдвойне. Вот и весь их невеселый секрет. Они живут так, словно смерти не существует. И при этом ведут себя не как герои, а как торгаши! Они гонят мысль о быстротечности жизни, они прячут головы, как страусы, делая вид, будто обладают секретом бессмертия. Даже самые дряхлые старики пытаются обмануть друг друга, преумножая то, что уже давно превратило их в рабов, – деньги и власть.

   Они не понимают жизни. Они живут так, как будто намерены жить вечно. Торчат в своих конторах и гнут спину за письменными столами. Можно подумать, что каждый из них – Мафусаил вдвойне. Вот и весь их невеселый секрет. Они живут так, словно смерти не существует. И при этом ведут себя не как герои, а как торгаши! Они гонят мысль о быстротечности жизни, они прячут головы, как страусы, делая вид, будто обладают секретом бессмертия. Даже самые дряхлые старики пытаются обмануть друг друга, преумножая то, что уже давно превратило их в рабов, – деньги и власть.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Что я знаю о жизни? Разрушения, бегство из Бельгии, слёзы, страх, смерть родителей, голод, а потом болезнь из-за голода и бегства. До этого я была ребенком. Я уже почти не помню, как выглядят города ночью. Что я знаю о море огней, о проспектах и улицах, сверкающих по ночам? Мне знакомы лишь затемненные окна и град бомб, падающих из мрака. Мне знакомы лишь оккупация, поиски убежища и холод. Счастье? Как сузилось это беспредельное слово, сиявшее некогда в моих мечтах. Счастьем стало казаться нетопленая комната, кусок хлеба, убежище, любое место, которое не обстреливалось.

   Что я знаю о жизни? Разрушения, бегство из Бельгии, слёзы, страх, смерть родителей, голод, а потом болезнь из-за голода и бегства. До этого я была ребенком. Я уже почти не помню, как выглядят города ночью. Что я знаю о море огней, о проспектах и улицах, сверкающих по ночам? Мне знакомы лишь затемненные окна и град бомб, падающих из мрака. Мне знакомы лишь оккупация, поиски убежища и холод. Счастье? Как сузилось это беспредельное слово, сиявшее некогда в моих мечтах. Счастьем стало казаться нетопленая комната, кусок хлеба, убежище, любое место, которое не обстреливалось.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Не представляю тебя в этой роли. — Я тоже, но я многого не представлял себе, а потом прекрасно всё делал.

   — Не представляю тебя в этой роли. — Я тоже, но я многого не представлял себе, а потом прекрасно всё делал.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Всё на свете содержит в себе свою противоположность, ничто не может без неё существовать, как свет без тени, как правда без лжи, как иллюзия без реальности, — все эти понятия не только связаны друг с другом, но и неотделимы друг от друга.

   Всё на свете содержит в себе свою противоположность, ничто не может без неё существовать, как свет без тени, как правда без лжи, как иллюзия без реальности, — все эти понятия не только связаны друг с другом, но и неотделимы друг от друга.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Этот жалкий, но несокрушимый карлик, царь и бог в своем крохотном домашнем мирке, уже давно состарился, и все же он на несколько лет переживает ее; этот петух все знает и судит обо всем с одинаковым апломбом, а с богом он запанибрата.

   Этот жалкий, но несокрушимый карлик, царь и бог в своем крохотном домашнем мирке, уже давно состарился, и все же он на несколько лет переживает ее; этот петух все знает и судит обо всем с одинаковым апломбом, а с богом он запанибрата.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Почему, собственно, ты его терпеть не можешь? — Может быть, потому, что когда-то я был похож на него.

   — Почему, собственно, ты его терпеть не можешь? — Может быть, потому, что когда-то я был похож на него.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Что ты нюхаешь? Чем я пахну? — Чесноком, луной и ложью, которую я никак не могу распознать.

   — Что ты нюхаешь? Чем я пахну? — Чесноком, луной и ложью, которую я никак не могу распознать.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Я знаю, что умру, — думала она, чувствуя, как свет фонаря скользит по ее лицу. — И знаю это лучше тебя, вот в чем дело, вот почему то, что кажется тебе просто хаотическим нагромождением звуков, для меня и плач, и крик, и триумф, вот почему то, что для тебя обыденно, я воспринимаю как счастье, как дар судьбы.

   Я знаю, что умру, — думала она, чувствуя, как свет фонаря скользит по ее лицу. — И знаю это лучше тебя, вот в чем дело, вот почему то, что кажется тебе просто хаотическим нагромождением звуков, для меня и плач, и крик, и триумф, вот почему то, что для тебя обыденно, я воспринимаю как счастье, как дар судьбы.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Где бы ты вообще хотела жить? <...> — А я не знаю, — сказала Лилиан, слегка растерявшись. – Нигде. Если ты хочешь где-нибудь жить, значит, ты хочешь там умереть.

   — Где бы ты вообще хотела жить? <...> — А я не знаю, — сказала Лилиан, слегка растерявшись. – Нигде. Если ты хочешь где-нибудь жить, значит, ты хочешь там умереть.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Странно, как односторонен человек; он признает только собственный опыт и только ту опасность, которая угрожает ему лично. Неужели этот эстет и знаток искусств никогда не задумывался над тем, что чувствуют тунцы, которых уничтожает его флотилия?

    Странно, как односторонен человек; он признает только собственный опыт и только ту опасность, которая угрожает ему лично. Неужели этот эстет и знаток искусств никогда не задумывался над тем, что чувствуют тунцы, которых уничтожает его флотилия?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Неужели ему ещё не внушили, что никогда нельзя спрашивать женщину, счастлива ли она?

    Неужели ему ещё не внушили, что никогда нельзя спрашивать женщину, счастлива ли она?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    — Вам уже говорили, что вы очень красивая женщина? — Да, — сказала Лилиан, вставая. — И притом в значительно менее примитивных выражениях.

    — Вам уже говорили, что вы очень красивая женщина? — Да, — сказала Лилиан, вставая. — И притом в значительно менее примитивных выражениях.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Я счастлива, причём я должна признаться, что вообще перестала понимать, что значит это слово.

    Я счастлива, причём я должна признаться, что вообще перестала понимать, что значит это слово.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Ведь сколько всего можно услышать, если уметь по-настоящему хранить тишину.

    Ведь сколько всего можно услышать, если уметь по-настоящему хранить тишину.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Мы слишком хорошо понимаем друг друга. Ты слишком хорошо понимаешь меня, а я тебя, и в этом наша беда.

    Мы слишком хорошо понимаем друг друга. Ты слишком хорошо понимаешь меня, а я тебя, и в этом наша беда.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Резка. Что он называет резкостью? И разве я резка? А может, у меня просто нет времени деликатно обманывать, прикрывая горькую правду фальшивой позолотой хороших манер.

    Резка. Что он называет резкостью? И разве я резка? А может, у меня просто нет времени деликатно обманывать, прикрывая горькую правду фальшивой позолотой хороших манер.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    — У вас такой счастливый вид! Вы влюблены? — Да. В платье.

    — У вас такой счастливый вид! Вы влюблены? — Да. В платье.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Я не ревную, у меня для этого нет времени.

    Я не ревную, у меня для этого нет времени.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    За неделю с тобой происходит столько превращений, сколько с другими женщинами не происходит за годы; ты похожа на растение в руках йога: за несколько минут оно успевает вырасти и расцвести… «И умереть», — подумала Лилиан.

    За неделю с тобой происходит столько превращений, сколько с другими женщинами не происходит за годы; ты похожа на растение в руках йога: за несколько минут оно успевает вырасти и расцвести… «И умереть», — подумала Лилиан.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Боль утраты дорогого человека становится терпимей, когда знаешь, что самому тебе недолго осталось.

    Боль утраты дорогого человека становится терпимей, когда знаешь, что самому тебе недолго осталось.

    — Эрих Мария Ремарк · книга