36 цитат персонажа «Лилиан Дюнкерк» — читать онлайн

36 цитат персонажа «Лилиан Дюнкерк» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Если арестанту предложат на выбор — прожить год на свободе, а потом умереть, или гнить в тюрьме, как, по-твоему, он должен поступить?

   Если арестанту предложат на выбор — прожить год на свободе, а потом умереть, или гнить в тюрьме, как, по-твоему, он должен поступить?

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   В памяти моих возлюбленных я останусь вечно молодой; я буду сильнее всех остальных женщин, которые проживут дольше и станут старше меня.

   В памяти моих возлюбленных я останусь вечно молодой; я буду сильнее всех остальных женщин, которые проживут дольше и станут старше меня.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Кажется, я выпил слишком много, — сказал он. — Что ты называешь слишком много? — Когда теряешь ощущение собственного «Я». — Раз так, я всегда хочу пить слишком много. Я не люблю своего «я».

   — Кажется, я выпил слишком много, — сказал он. — Что ты называешь слишком много? — Когда теряешь ощущение собственного «Я». — Раз так, я всегда хочу пить слишком много. Я не люблю своего «я».

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Каждый человек едет из Брешии в Брешию. Так ли это?... Из Тулузы в Тулузу. От самодовольства к самодовольству.

   Каждый человек едет из Брешии в Брешию. Так ли это?... Из Тулузы в Тулузу. От самодовольства к самодовольству.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Он не понимает меня. Он не знает, что я любым колдовством хотела бы вырвать у смерти те несколько дней, которые в действительности мне уже не суждено прожить. Зато я никогда не стану ворчливой восьмидесятилетней старухой и меня не постигнет участь стареющей женщины, которую не хочет больше видеть ее любовник и от которой он в испуге отшатывается, встретив ее через много лет. В памяти моих возлюбленных я останусь вечно молодой; я буду сильнее всех остальных женщин, которые проживут дольше и станут старше меня.

   Он не понимает меня. Он не знает, что я любым колдовством хотела бы вырвать у смерти те несколько дней, которые в действительности мне уже не суждено прожить. Зато я никогда не стану ворчливой восьмидесятилетней старухой и меня не постигнет участь стареющей женщины, которую не хочет больше видеть ее любовник и от которой он в испуге отшатывается, встретив ее через много лет. В памяти моих возлюбленных я останусь вечно молодой; я буду сильнее всех остальных женщин, которые проживут дольше и станут старше меня.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Не убегай. — Больше я не убегу. Почему об этом думает каждый? — Не так уж плохо, если об этом думают, душка. Значит, хотят, чтобы ты осталась.

   — Не убегай. — Больше я не убегу. Почему об этом думает каждый? — Не так уж плохо, если об этом думают, душка. Значит, хотят, чтобы ты осталась.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   — Почему ты спрашиваешь? Ты ревнуешь? — Я не ревную. У меня для этого нет времени.

   — Почему ты спрашиваешь? Ты ревнуешь? — Я не ревную. У меня для этого нет времени.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Сегодня ночь Оберона. Все здесь заколдовано: этот яркий свет, эти синие тени и сама жизнь, которая кажется и реальной и призрачной одновременно. Шагов совсем не слышно, все бесшумно скользят под музыку. Как страстно я мечтала о таком празднике, сидя в занесенном снегом санатории с температурным листком над кроватью и слушая музыку из Неаполя или Парижа. В такую ночь у моря, когда светит луна и каждое дуновение ветерка приносит аромат мимоз и цветущих апельсиновых деревьев, в такую ночь словно бы и нельзя умереть. Люди сходятся и, секунду побыв вместе, теряются в толпе, чтобы снова оказаться в чьих-то объятиях. Перед тобою все новые и новые лица, но руки остаются те же.

   Сегодня ночь Оберона. Все здесь заколдовано: этот яркий свет, эти синие тени и сама жизнь, которая кажется и реальной и призрачной одновременно. Шагов совсем не слышно, все бесшумно скользят под музыку. Как страстно я мечтала о таком празднике, сидя в занесенном снегом санатории с температурным листком над кроватью и слушая музыку из Неаполя или Парижа. В такую ночь у моря, когда светит луна и каждое дуновение ветерка приносит аромат мимоз и цветущих апельсиновых деревьев, в такую ночь словно бы и нельзя умереть. Люди сходятся и, секунду побыв вместе, теряются в толпе, чтобы снова оказаться в чьих-то объятиях. Перед тобою все новые и новые лица, но руки остаются те же.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   — Ты счастлива? — А что такое счастье? — Ты права… Кто знает, что это такое? Может быть, держаться над пропастью.

   — Ты счастлива? — А что такое счастье? — Ты права… Кто знает, что это такое? Может быть, держаться над пропастью.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — Очутиться лицом к лицу со смертью — совсем иное, чем говорить о ней.

    — Очутиться лицом к лицу со смертью — совсем иное, чем говорить о ней.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Это и есть счастье, — думала Лилиан. — Минута тишины перед тем, что тебя ждет.

    Это и есть счастье, — думала Лилиан. — Минута тишины перед тем, что тебя ждет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Что я знаю о жизни? Разрушения, бегство из Бельгии, слёзы, страх, смерть родителей, голод, а потом болезнь из-за голода и бегства. До этого я была ребенком. Я уже почти не помню, как выглядят города ночью. Что я знаю о море огней, о проспектах и улицах, сверкающих по ночам? Мне знакомы лишь затемненные окна и град бомб, падающих из мрака. Мне знакомы лишь оккупация, поиски убежища и холод. Счастье? Как сузилось это беспредельное слово, сиявшее некогда в моих мечтах. Счастьем стало казаться нетопленая комната, кусок хлеба, убежище, любое место, которое не обстреливалось.

    Что я знаю о жизни? Разрушения, бегство из Бельгии, слёзы, страх, смерть родителей, голод, а потом болезнь из-за голода и бегства. До этого я была ребенком. Я уже почти не помню, как выглядят города ночью. Что я знаю о море огней, о проспектах и улицах, сверкающих по ночам? Мне знакомы лишь затемненные окна и град бомб, падающих из мрака. Мне знакомы лишь оккупация, поиски убежища и холод. Счастье? Как сузилось это беспредельное слово, сиявшее некогда в моих мечтах. Счастьем стало казаться нетопленая комната, кусок хлеба, убежище, любое место, которое не обстреливалось.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    У меня нет будущего. Не иметь будущего — это почти то же, что не подчиняться земным законам.

    У меня нет будущего. Не иметь будущего — это почти то же, что не подчиняться земным законам.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Безрассудство ещё не есть храбрость.

    Безрассудство ещё не есть храбрость.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Умереть, оказывается, проще, чем быть мёртвым.

    Умереть, оказывается, проще, чем быть мёртвым.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Семейное счастье. Именно этого хотел Бог.

    Семейное счастье. Именно этого хотел Бог.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Когда видишь, какие замечательные здания люди строили в старину, невольно думаешь, что они были счастливее нас.

    Когда видишь, какие замечательные здания люди строили в старину, невольно думаешь, что они были счастливее нас.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — Почему вы живете на левом берегу? Из романтических побуждений? — Случайно. Это самое лучшее побуждение из всех, какие я знаю.

    — Почему вы живете на левом берегу? Из романтических побуждений? — Случайно. Это самое лучшее побуждение из всех, какие я знаю.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    У меня такое чувство, будто я оказалась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так себя ведут. Их настолько занимают деньги, что они забыли о жизни.

    У меня такое чувство, будто я оказалась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так себя ведут. Их настолько занимают деньги, что они забыли о жизни.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Странно, как односторонен человек; он признает только собственный опыт и только ту опасность, которая угрожает ему лично. Неужели этот эстет и знаток искусств никогда не задумывался над тем, что чувствуют тунцы, которых уничтожает его флотилия?

    Странно, как односторонен человек; он признает только собственный опыт и только ту опасность, которая угрожает ему лично. Неужели этот эстет и знаток искусств никогда не задумывался над тем, что чувствуют тунцы, которых уничтожает его флотилия?

    — Эрих Мария Ремарк · книга