Подборка персонажа: 65 цитат — «Лилиан Дюнкерк»

65 цитат персонажа «Лилиан Дюнкерк» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ведь сколько всего можно услышать, если уметь по-настоящему хранить тишину.

   Ведь сколько всего можно услышать, если уметь по-настоящему хранить тишину.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   — ... Другие женщины по сравнению с тобой — для меня теперь то же самое, что плохие раскрашенные открытки по сравнению с танцовщицами Дега. Лилиан рассмеялась. — Неужели ты имеешь в виду уродливых и жирных балетных крыс, которых он всегда рисовал? — Нет. Я говорю о рисунке в доме Левалли — о танцовщице в пленительном движении. Ее лицо лишь намечено несколькими штрихами, и каждый может увидеть в нем свою мечту. ... — Видимо, всегда надо оставлять немного свободного места; не нужно полностью завершать рисунок, иначе не будет простора для фантазии. Ты тоже так думаешь? — Да, — сказал Клерфэ. — Человек всегда становится пленником своей собственной мечты, а не чужой.

   — ... Другие женщины по сравнению с тобой — для меня теперь то же самое, что плохие раскрашенные открытки по сравнению с танцовщицами Дега. Лилиан рассмеялась. — Неужели ты имеешь в виду уродливых и жирных балетных крыс, которых он всегда рисовал? — Нет. Я говорю о рисунке в доме Левалли — о танцовщице в пленительном движении. Ее лицо лишь намечено несколькими штрихами, и каждый может увидеть в нем свою мечту. ... — Видимо, всегда надо оставлять немного свободного места; не нужно полностью завершать рисунок, иначе не будет простора для фантазии. Ты тоже так думаешь? — Да, — сказал Клерфэ. — Человек всегда становится пленником своей собственной мечты, а не чужой.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Мы не должны испытывать страха перед мертвыми, — сказал он, в то время как санки съезжали по извилистой дороге. — Мы многое не должны, — пробормотала Лилиан.

   — Мы не должны испытывать страха перед мертвыми, — сказал он, в то время как санки съезжали по извилистой дороге. — Мы многое не должны, — пробормотала Лилиан.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   Дело не в ком-то другом, а только в твоем собственном чувстве.

   Дело не в ком-то другом, а только в твоем собственном чувстве.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Когда человек здоров, ему легко чувствовать своё превосходство.

   Когда человек здоров, ему легко чувствовать своё превосходство.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Ему все еще кажется, что мне шестнадцать лет. — А сколько вам на самом деле? — Двадцать четыре плюс восемьдесят. — Прекрасное сочетание. Мне когда-то было тридцать шесть плюс восемьдесят… когда я пришел с войны.

   — Ему все еще кажется, что мне шестнадцать лет. — А сколько вам на самом деле? — Двадцать четыре плюс восемьдесят. — Прекрасное сочетание. Мне когда-то было тридцать шесть плюс восемьдесят… когда я пришел с войны.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Я не ухожу, просто иногда меня нет...

   Я не ухожу, просто иногда меня нет...

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   — Тебе, похоже, всё безразлично, верно? — спросил он. Она с улыбкой повернулась к нему: — В самом высшем смысле — да. — Я так и понял. И что же с тобой? «Просто я знаю, что умру, — думала она, — ощущая свет фонарей, скользящий по лицу. И чувствую это сильнее, чем ты, вот почему в том, что для тебя всего лишь шум, мне слышны и плач, и клич, и мольбы, и ликование, а всё, что для тебя лишь обыденность, для меня дарение и благодать».

   — Тебе, похоже, всё безразлично, верно? — спросил он. Она с улыбкой повернулась к нему: — В самом высшем смысле — да. — Я так и понял. И что же с тобой? «Просто я знаю, что умру, — думала она, — ощущая свет фонарей, скользящий по лицу. И чувствую это сильнее, чем ты, вот почему в том, что для тебя всего лишь шум, мне слышны и плач, и клич, и мольбы, и ликование, а всё, что для тебя лишь обыденность, для меня дарение и благодать».

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Она почувствовала себя так, словно была единственным здоровым человеком среди всех этих людей, которые гниют заживо. Их разговоры были ей непонятны. Все, к чему она относилась безразлично, они считали самым важным. А то, к чему она стремилась, было дли них почему-то табу.

   Она почувствовала себя так, словно была единственным здоровым человеком среди всех этих людей, которые гниют заживо. Их разговоры были ей непонятны. Все, к чему она относилась безразлично, они считали самым важным. А то, к чему она стремилась, было дли них почему-то табу.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    — Кажется, я выпил слишком много, — сказал он. — Что ты называешь слишком много? — Когда теряешь ощущение собственного «Я». — Раз так, я всегда хочу пить слишком много. Я не люблю своего «я».

    — Кажется, я выпил слишком много, — сказал он. — Что ты называешь слишком много? — Когда теряешь ощущение собственного «Я». — Раз так, я всегда хочу пить слишком много. Я не люблю своего «я».

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Человек, которому предстоит долгая жизнь, не обращает на время никакого внимания; он думает, что впереди у него целая вечность. А когда он потом подводит итоги и подсчитывает, сколько он действительно жил, то оказывается, что всего-то у него было несколько дней или в лучшем случае несколько недель. Если ты это усвоил, то две-три недели или два-три месяца могут означать для тебя столько же, сколько для другого значит целая жизнь.

    Человек, которому предстоит долгая жизнь, не обращает на время никакого внимания; он думает, что впереди у него целая вечность. А когда он потом подводит итоги и подсчитывает, сколько он действительно жил, то оказывается, что всего-то у него было несколько дней или в лучшем случае несколько недель. Если ты это усвоил, то две-три недели или два-три месяца могут означать для тебя столько же, сколько для другого значит целая жизнь.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Они не понимают жизни. Они живут так, как будто намерены жить вечно. Торчат в своих конторах и гнут спину за письменными столами. Можно подумать, что каждый из них – Мафусаил вдвойне. Вот и весь их невеселый секрет. Они живут так, словно смерти не существует. И при этом ведут себя не как герои, а как торгаши! Они гонят мысль о быстротечности жизни, они прячут головы, как страусы, делая вид, будто обладают секретом бессмертия. Даже самые дряхлые старики пытаются обмануть друг друга, преумножая то, что уже давно превратило их в рабов, – деньги и власть.

    Они не понимают жизни. Они живут так, как будто намерены жить вечно. Торчат в своих конторах и гнут спину за письменными столами. Можно подумать, что каждый из них – Мафусаил вдвойне. Вот и весь их невеселый секрет. Они живут так, словно смерти не существует. И при этом ведут себя не как герои, а как торгаши! Они гонят мысль о быстротечности жизни, они прячут головы, как страусы, делая вид, будто обладают секретом бессмертия. Даже самые дряхлые старики пытаются обмануть друг друга, преумножая то, что уже давно превратило их в рабов, – деньги и власть.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Он стремится привязать меня к себе и запереть, и с гордостью называет это браком, заботой, любовью. Он никак не хочет понять, что чувства, которыми он гордится, отталкивают меня.

    Он стремится привязать меня к себе и запереть, и с гордостью называет это браком, заботой, любовью. Он никак не хочет понять, что чувства, которыми он гордится, отталкивают меня.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

    Какие мы мошенники! На самом деле человек по-настоящему счастлив только тогда, когда он меньше всего обращает внимания на время и когда его не подгоняет страх. И все-таки, даже если тебя подгоняет страх, можно смеяться. А что же еще остается делать?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    — Так почему же я люблю тебя? — Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно. — Для кого? — Для того, у кого нет имени. Его в любое время можно заменить.

    — Так почему же я люблю тебя? — Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно. — Для кого? — Для того, у кого нет имени. Его в любое время можно заменить.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Противоположность любви — это смерть, а любовь горьковатый колдовской дурман, помогающий нам ненадолго забыть о смерти. Вот почему каждый, кто хоть что-то знает о смерти, знает кое-что и о любви.

    Противоположность любви — это смерть, а любовь горьковатый колдовской дурман, помогающий нам ненадолго забыть о смерти. Вот почему каждый, кто хоть что-то знает о смерти, знает кое-что и о любви.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

    — Ты не боишься? — спросила она. — Чего? — Того, что я больна. — Я боюсь совсем другого: во время гонок при скорости двести километром у меня может лопнуть покрышка переднего колеса, — сказал он. Лилиан вдруг поняла, чем они похожи друг на друга. Они оба были людьми без будущего. Будущее Клерфэ простиралось до следующих гонок, а ее — до следующего кровотечения.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — Закажи к мясу бутылку шато лафита. Хотя, может быть, ты его не пьешь? — Не могу себе позволить. Я ведь теперь очень беден, дорогая Лилиан. — Знаю. Именно поэтому обедать с тобой — целая драма. — Что? Почему? — В каждом глотке вина — капля твоей крови из самого сердца.

    — Закажи к мясу бутылку шато лафита. Хотя, может быть, ты его не пьешь? — Не могу себе позволить. Я ведь теперь очень беден, дорогая Лилиан. — Знаю. Именно поэтому обедать с тобой — целая драма. — Что? Почему? — В каждом глотке вина — капля твоей крови из самого сердца.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Боль утраты дорогого человека становится терпимей, когда знаешь, что самому тебе недолго осталось.

    Боль утраты дорогого человека становится терпимей, когда знаешь, что самому тебе недолго осталось.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    — Прости меня. — В любви нечего прощать.

    — Прости меня. — В любви нечего прощать.

    — Эрих Мария Ремарк · книга