189 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» без воды

189 цитат персонажа «Лорд Генри Уоттон» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В близкие друзья выбираю себе людей красивых, в приятели – людей с хорошей репутацией, врагов завожу только умных. Тщательнее всего следует выбирать врагов. Среди моих недругов нет ни единого глупца. Все они – люди мыслящие, достаточно интеллигентные и потому умеют меня ценить. Ты скажешь, что мой выбор объясняется тщеславием? Что ж, пожалуй, это верно.

   В близкие друзья выбираю себе людей красивых, в приятели – людей с хорошей репутацией, врагов завожу только умных. Тщательнее всего следует выбирать врагов. Среди моих недругов нет ни единого глупца. Все они – люди мыслящие, достаточно интеллигентные и потому умеют меня ценить. Ты скажешь, что мой выбор объясняется тщеславием? Что ж, пожалуй, это верно.

   — Оскар Уайльд · книга
2. «

   «Всегда»!... Какое ужасное слово! Я содрогаюсь, когда слышу его. Его особенно любят женщины. Они портят всякий роман, стремясь, чтобы он длился вечно. Притом «всегда» – это пустое слово. Между капризом и «вечной любовью» разница только та, что каприз длится несколько дольше.

   «Всегда»!... Какое ужасное слово! Я содрогаюсь, когда слышу его. Его особенно любят женщины. Они портят всякий роман, стремясь, чтобы он длился вечно. Притом «всегда» – это пустое слово. Между капризом и «вечной любовью» разница только та, что каприз длится несколько дольше.

   — Оскар Уайльд · книга
3. «

   — .... Женщины отдают мужчинам самое драгоценное в жизни. — Но они неизменно требуют его обратно – и всё самой мелкой монетой.

   — .... Женщины отдают мужчинам самое драгоценное в жизни. — Но они неизменно требуют его обратно – и всё самой мелкой монетой.

   — Оскар Уайльд · книга
4. «

   Частенько подлинные трагедии в жизни принимают такую неэстетическую форму, что оскорбляют нас своим грубым неистовством, крайней нелогичностью и бессмысленностью, полным отсутствием изящества. Они нам претят, как все вульгарное. Мы чуем в них одну лишь грубую животную силу и восстаем против неё. Но случается, что мы в жизни наталкиваемся на драму, в которой есть элементы художественной красоты. Если красота эта — подлинная, то драматизм события нас захватывает. И мы неожиданно замечаем, что мы уже более не действующие лица, а только зрители этой трагедии. Или, вернее, то и другое вместе. Мы наблюдаем самих себя, и самая необычайность такого зрелища нас увлекает.

   Частенько подлинные трагедии в жизни принимают такую неэстетическую форму, что оскорбляют нас своим грубым неистовством, крайней нелогичностью и бессмысленностью, полным отсутствием изящества. Они нам претят, как все вульгарное. Мы чуем в них одну лишь грубую животную силу и восстаем против неё. Но случается, что мы в жизни наталкиваемся на драму, в которой есть элементы художественной красоты. Если красота эта — подлинная, то драматизм события нас захватывает. И мы неожиданно замечаем, что мы уже более не действующие лица, а только зрители этой трагедии. Или, вернее, то и другое вместе. Мы наблюдаем самих себя, и самая необычайность такого зрелища нас увлекает.

   — Оскар Уайльд · книга
5. «

   О любви писать выгодно, на нее большой спрос. В наше время разбитое сердце выдерживает множество изданий.

   О любви писать выгодно, на нее большой спрос. В наше время разбитое сердце выдерживает множество изданий.

   — Оскар Уайльд · книга
6. «

   Женщина может сделать мужчину праведником только одним способом: надоесть ему так, что он утратит всякий интерес к жизни.

   Женщина может сделать мужчину праведником только одним способом: надоесть ему так, что он утратит всякий интерес к жизни.

   — Оскар Уайльд · книга
7. «

   Так называемые «безнравственные» книги — это лишь те книги, которые показывают миру его пороки, вот и все.

   Так называемые «безнравственные» книги — это лишь те книги, которые показывают миру его пороки, вот и все.

   — Оскар Уайльд · книга
8. «

   Она — настоящий павлин, только без его красоты.

   Она — настоящий павлин, только без его красоты.

   — Оскар Уайльд · книга
9. «

   Все мы готовы верить в других по той простой причине, что боимся за себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх. Мы приписываем нашим ближним те добродетели, из которых можем извлечь выгоду для себя, и воображаем, что делаем это из великодушия. Хвалим банкира, потому что хочется верить, что он увеличит нам кредит в своем банке, и находим хорошие черты даже у разбойника с большой дороги, в надежде что он пощадит наши карманы.

   Все мы готовы верить в других по той простой причине, что боимся за себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх. Мы приписываем нашим ближним те добродетели, из которых можем извлечь выгоду для себя, и воображаем, что делаем это из великодушия. Хвалим банкира, потому что хочется верить, что он увеличит нам кредит в своем банке, и находим хорошие черты даже у разбойника с большой дороги, в надежде что он пощадит наши карманы.

   — Оскар Уайльд · книга
10. «

    Совесть делает всех нас эгоистами…

    Совесть делает всех нас эгоистами…

    — Оскар Уайльд · книга
11. «

    Только два сорта людей по-настоящему интересны – те, кто знает о жизни все решительно, и те, кто ничего о ней не знает…

    Только два сорта людей по-настоящему интересны – те, кто знает о жизни все решительно, и те, кто ничего о ней не знает…

    — Оскар Уайльд · книга
12. «

    — Вы, кажется, живете только для удовольствия. — А для чего же еще жить, отец? Для счастья? Но ничто так не старит человека, как счастье.

    — Вы, кажется, живете только для удовольствия. — А для чего же еще жить, отец? Для счастья? Но ничто так не старит человека, как счастье.

    — Оскар Уайльд · книга
13. «

    Умеренность — это всё равно что обыкновенный скучный обед, а неумеренность — праздничный пир.

    Умеренность — это всё равно что обыкновенный скучный обед, а неумеренность — праздничный пир.

    — Оскар Уайльд · книга
14. «

    – Она уже никогда не вернётся к жизни, – прошептал юноша, закрывая лицо руками. – Да, не вернётся. Она сыграла свою последнюю роль... Эта девушка никогда не жила по-настоящему, а значит, никогда и не умирала... Столкнувшись с настоящей жизнью, она поранилась и предпочла сразу же уйти...

    – Она уже никогда не вернётся к жизни, – прошептал юноша, закрывая лицо руками. – Да, не вернётся. Она сыграла свою последнюю роль... Эта девушка никогда не жила по-настоящему, а значит, никогда и не умирала... Столкнувшись с настоящей жизнью, она поранилась и предпочла сразу же уйти...

    — Оскар Уайльд · книга
15. «

    Они накормят голодного, оденут нищего. Однако их собственные души голодны и наги. Наше поколение утратило силу духа.

    Они накормят голодного, оденут нищего. Однако их собственные души голодны и наги. Наше поколение утратило силу духа.

    — Оскар Уайльд · книга
16. «

    В основе оптимизма лежит смертный страх.

    В основе оптимизма лежит смертный страх.

    — Оскар Уайльд · книга
17. «

    Ох, что за несносный народ эти родители!

    Ох, что за несносный народ эти родители!

    — Оскар Уайльд · книга
18. «

    — Кто ты?! — Я тот, кого ты из меня сделал! Я вел жизнь, которую ты ценил, но сам воплотить боялся! Я стал всем тем, кем сам ты испугался быть! Но я всегда... всегда старался быть лучше, чем я есть.

    — Кто ты?! — Я тот, кого ты из меня сделал! Я вел жизнь, которую ты ценил, но сам воплотить боялся! Я стал всем тем, кем сам ты испугался быть! Но я всегда... всегда старался быть лучше, чем я есть.

    — Лорд Генри Уоттон · фильм
19. «

    Хочешь испортить человеческую натуру – займись её улучшением.

    Хочешь испортить человеческую натуру – займись её улучшением.

    — Оскар Уайльд · книга
20. «

    Убийство — всегда промах. Никогда не следует делать того, о чём нельзя поболтать с людьми после обеда.

    Убийство — всегда промах. Никогда не следует делать того, о чём нельзя поболтать с людьми после обеда.

    — Оскар Уайльд · книга