39 сильных цитат персонажа «Луиза Кларк»

Собрали 39 цитат персонажа «Луиза Кларк» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Дорога из царства скорби никогда не бывает прямой. Будут хорошие дни, будут плохие дни. Сегодня просто был плохой день, изгиб той самой дороги, который надо пройти и постараться не заблудиться.

   Дорога из царства скорби никогда не бывает прямой. Будут хорошие дни, будут плохие дни. Сегодня просто был плохой день, изгиб той самой дороги, который надо пройти и постараться не заблудиться.

   — Джоджо Мойес · книга
2. «

   Чашка хорошего чая — лекарство от всех болезней.

   Чашка хорошего чая — лекарство от всех болезней.

   — До встречи с тобой (Me Before You) · фильм
3. «

   Единственный способ примириться с подобной жизнью — сделать вид, будто это происходит не с тобой.

   Единственный способ примириться с подобной жизнью — сделать вид, будто это происходит не с тобой.

   — Джоджо Мойес · книга
4. «

   Мама называет меня «личностью» — вежливый способ сказать, что она не понимает мою манеру одеваться.

   Мама называет меня «личностью» — вежливый способ сказать, что она не понимает мою манеру одеваться.

   — Джоджо Мойес · книга
5. «

   Тупое нежелание человечества хотя бы попытаться отвечать за свои поступки ужасно удручает.

   Тупое нежелание человечества хотя бы попытаться отвечать за свои поступки ужасно удручает.

   — Джоджо Мойес · книга
6. «

   Иногда мне казалось, что нас всех затянула пучина горя, но мы отказываемся признаваться остальным, что идем на дно.

   Иногда мне казалось, что нас всех затянула пучина горя, но мы отказываемся признаваться остальным, что идем на дно.

   — Джоджо Мойес · книга
7. «

   Вместо того чтобы глазеть на туристов, отвлекаться на их акценты и неведомую жизнь, я, наверное, впервые увидела замок, начала впитывать его историю. Его каменные стены стояли более восьмисот лет. Здесь рождались и умирали люди, воспаряли и разбивались сердца. И теперь, в тишине, казалось, можно было услышать голоса, шаги на дорожке.

   Вместо того чтобы глазеть на туристов, отвлекаться на их акценты и неведомую жизнь, я, наверное, впервые увидела замок, начала впитывать его историю. Его каменные стены стояли более восьмисот лет. Здесь рождались и умирали люди, воспаряли и разбивались сердца. И теперь, в тишине, казалось, можно было услышать голоса, шаги на дорожке.

   — Джоджо Мойес · книга
8. «

   — Не ворчите. Как говорится, все в жизни надо попробовать, — парировала я. — По-моему, лошадиные скачки попадают в категорию «кроме инцеста и народных танцев».

   — Не ворчите. Как говорится, все в жизни надо попробовать, — парировала я. — По-моему, лошадиные скачки попадают в категорию «кроме инцеста и народных танцев».

   — Джоджо Мойес · книга
9. «

   ... скорбь может заставить вас вести себя так, что вы сами удивитесь.

   ... скорбь может заставить вас вести себя так, что вы сами удивитесь.

   — Джоджо Мойес · книга
10. «

    — Забавные туфли. — О чем ты? — Они не из этого мира. — Почему? — В этом мире живут люди, уставшие от самой жизни.

    — Забавные туфли. — О чем ты? — Они не из этого мира. — Почему? — В этом мире живут люди, уставшие от самой жизни.

    — Луиза Кларк · фильм
11. «

    Похоже, я совершила классическую ошибку большинства женщин, которые полностью игнорируют то, что мужчина говорит и делает, а прислушиваются исключительно к зову своего сердца, коварно нашептывающему: «Со мной всё будет по-другому».

    Похоже, я совершила классическую ошибку большинства женщин, которые полностью игнорируют то, что мужчина говорит и делает, а прислушиваются исключительно к зову своего сердца, коварно нашептывающему: «Со мной всё будет по-другому».

    — Джоджо Мойес · книга
12. «

    Миллионы людей вокруг меня живут своей жизнью: едят, ссорятся и так далее. Миллионы жизней, протекающих отдельно от моей. Странный непрочный мир.

    Миллионы людей вокруг меня живут своей жизнью: едят, ссорятся и так далее. Миллионы жизней, протекающих отдельно от моей. Странный непрочный мир.

    — Джоджо Мойес · книга
13. «

    В моей голове не укладывалось, как можно было дать кому-то жизнь, любить этого ребенка, заботиться о нем, а когда ему исполнилось шестнадцать лет, заявить, будто ты ужасно утомлен, а потом сменить замки, чтобы не пускать его в дом. Ведь шестнадцать лет — это детский возраст, так?

    В моей голове не укладывалось, как можно было дать кому-то жизнь, любить этого ребенка, заботиться о нем, а когда ему исполнилось шестнадцать лет, заявить, будто ты ужасно утомлен, а потом сменить замки, чтобы не пускать его в дом. Ведь шестнадцать лет — это детский возраст, так?

    — Джоджо Мойес · книга
14. «

    – Чем раньше ты найдешь новую работу, детка, тем лучше. – Прошло всего двадцать четыре часа, как я потеряла старую. Можно мне немного побыть несчастной и вялой? Хотя бы сегодня.

    – Чем раньше ты найдешь новую работу, детка, тем лучше. – Прошло всего двадцать четыре часа, как я потеряла старую. Можно мне немного побыть несчастной и вялой? Хотя бы сегодня.

    — Джоджо Мойес · книга
15. «

    Ты был бы увлечён длинноногими блондинками, которые издалека могут учуять, сколько денег у тебя на счёту.

    Ты был бы увлечён длинноногими блондинками, которые издалека могут учуять, сколько денег у тебя на счёту.

    — До встречи с тобой (Me Before You) · фильм
16. «

    — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

    — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

    — Джоджо Мойес · книга
17. «

    — Я дала ему парацетамол. — А почему не карамельку?

    — Я дала ему парацетамол. — А почему не карамельку?

    — Джоджо Мойес · книга
18. «

    ... уныние – это грех и только труд поможет справиться с депрессией.

    ... уныние – это грех и только труд поможет справиться с депрессией.

    — Джоджо Мойес · книга
19. «

    Когда тебя катапультирует в совершенно новую жизнь — или, по крайней мере, с размаху прижимает к чужой жизни, словно лицом к окну, — приходится переосмыслить, кто ты есть. Или каким тебя видят другие.

    Когда тебя катапультирует в совершенно новую жизнь — или, по крайней мере, с размаху прижимает к чужой жизни, словно лицом к окну, — приходится переосмыслить, кто ты есть. Или каким тебя видят другие.

    — Джоджо Мойес · книга
20. «

    Еще не успев обзавестись собственными детьми, я уже узнала несколько важных вещей о том, каково это – быть родителем. Что бы ты ни сделал, ты все равно будешь не прав. Если ты будешь жестоким, или авторитарным, или небрежным, то непременно ранишь неокрепшую душу своего подопечного. Если ты будешь любящим, внимательным и станешь хвалить своего подопечного даже за самые незначительные достижения – скажем, если ему удалось утром не проспать или воздержаться от курения в течение дня, – это все равно выйдет тебе боком. Я выяснила, что если ты являешься родителем de facto, то все вышесказанное остается в силе, но при этом у тебя нет тех властных полномочий, которыми ты, по идее, должен быть наделен, поскольку кормишь и обслуживаешь своего подопечного.

    Еще не успев обзавестись собственными детьми, я уже узнала несколько важных вещей о том, каково это – быть родителем. Что бы ты ни сделал, ты все равно будешь не прав. Если ты будешь жестоким, или авторитарным, или небрежным, то непременно ранишь неокрепшую душу своего подопечного. Если ты будешь любящим, внимательным и станешь хвалить своего подопечного даже за самые незначительные достижения – скажем, если ему удалось утром не проспать или воздержаться от курения в течение дня, – это все равно выйдет тебе боком. Я выяснила, что если ты являешься родителем de facto, то все вышесказанное остается в силе, но при этом у тебя нет тех властных полномочий, которыми ты, по идее, должен быть наделен, поскольку кормишь и обслуживаешь своего подопечного.

    — Джоджо Мойес · книга