52 цитаты персонажа «Луиза Кларк» — от иронии до философии

Собрали 52 цитаты персонажа «Луиза Кларк» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Ладно, нам пора домой. — Подожди минутку, Кларк. — Что такое? — Ничего, просто не хочу домой. Хочу побыть мужчиной, который сводил на концерт девушку в красном еще пару минут.

   — Ладно, нам пора домой. — Подожди минутку, Кларк. — Что такое? — Ничего, просто не хочу домой. Хочу побыть мужчиной, который сводил на концерт девушку в красном еще пару минут.

   — Луиза Кларк · фильм
2. «

   Иногда мне казалось, что нас всех затянула пучина горя, но мы отказываемся признаваться остальным, что идем на дно.

   Иногда мне казалось, что нас всех затянула пучина горя, но мы отказываемся признаваться остальным, что идем на дно.

   — Джоджо Мойес · книга
3. «

   — Я понимаю, что не о такой жизни ты мечтал, но я могу сделать тебя счастливым. — Нет, Кларк. Я знаю, это может быть хорошая жизнь, но это не моя жизнь. Уже не моя. Ты не знаешь, каким я был, как любил жизнь. Я очень ее любил. Я не смогу примириться с этим положением. — Ты даже не дашь мне шанса? Ты не хочешь дать мне один шанс? Я ведь стала совсем другим человеком за эти полгода, благодаря тебе. — Знаю и не хочу привязывать тебя к себе. Я не хочу, чтобы ты лишилась того, что может дать другой, и я не хочу, чтобы однажды взглянув на меня, ты испытала даже не долю секунды сожаление. — Этого не будет никогда! — Ты не можешь этого знать...

   — Я понимаю, что не о такой жизни ты мечтал, но я могу сделать тебя счастливым. — Нет, Кларк. Я знаю, это может быть хорошая жизнь, но это не моя жизнь. Уже не моя. Ты не знаешь, каким я был, как любил жизнь. Я очень ее любил. Я не смогу примириться с этим положением. — Ты даже не дашь мне шанса? Ты не хочешь дать мне один шанс? Я ведь стала совсем другим человеком за эти полгода, благодаря тебе. — Знаю и не хочу привязывать тебя к себе. Я не хочу, чтобы ты лишилась того, что может дать другой, и я не хочу, чтобы однажды взглянув на меня, ты испытала даже не долю секунды сожаление. — Этого не будет никогда! — Ты не можешь этого знать...

   — Луиза Кларк · фильм
4. «

   — Я Уилла на концерт веду. — Так у тебя свидание? — Так ничего? Грудь выпирает? — Пожалей парня — у него твои сиськи все время на уровне глаз.

   — Я Уилла на концерт веду. — Так у тебя свидание? — Так ничего? Грудь выпирает? — Пожалей парня — у него твои сиськи все время на уровне глаз.

   — Луиза Кларк · фильм
5. «

   Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Всё делала мама. – Твоя мать – святая, – сказал папа. Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома.

   Когда дедушка только начал выздоравливать после инсультов, он ничего не мог делать самостоятельно. Всё делала мама. – Твоя мать – святая, – сказал папа. Полагаю, это означало, что она вытирала деду зад, не убегая с воплями из дома.

   — Джоджо Мойес · книга
6. «

   — Эй, Кларк, — позвал он. — Расскажи мне что-нибудь хорошее. Я уставилась в окно на ярко-голубое швейцарское небо и рассказала ему историю двух людей. Двух людей, которые не должны были встретиться и которые не слишком нравились друг другу поначалу, но со временем обнаружили, что понимают друг друга лучше всех на свете. Я рассказала ему о приключениях, которые они пережили, о краях, в которых они побывали, о картинах, которые я даже не предполагала увидеть. Я соткала в воздухе лазурное небо и радужное море, вечера, наполненные смехом и глупыми шутками. Нарисовала мир, далекий от швейцарской промышленной зоны, мир, в котором он оставался тем, кем хотел быть. Нарисовала мир, который он сотворил для меня, полный чудес и возможностей. Я дала понять, что он исцелил мою душу, сам того не подозревая, и уже поэтому я буду вечно ему благодарна. Я говорила и знала, что это самые важные слова в моей жизни и нужно говорить искренне, не проповедовать, не пытаться переубедить, а уважать желания Уилла. Я рассказала ему кое-что хорошее.

   — Эй, Кларк, — позвал он. — Расскажи мне что-нибудь хорошее. Я уставилась в окно на ярко-голубое швейцарское небо и рассказала ему историю двух людей. Двух людей, которые не должны были встретиться и которые не слишком нравились друг другу поначалу, но со временем обнаружили, что понимают друг друга лучше всех на свете. Я рассказала ему о приключениях, которые они пережили, о краях, в которых они побывали, о картинах, которые я даже не предполагала увидеть. Я соткала в воздухе лазурное небо и радужное море, вечера, наполненные смехом и глупыми шутками. Нарисовала мир, далекий от швейцарской промышленной зоны, мир, в котором он оставался тем, кем хотел быть. Нарисовала мир, который он сотворил для меня, полный чудес и возможностей. Я дала понять, что он исцелил мою душу, сам того не подозревая, и уже поэтому я буду вечно ему благодарна. Я говорила и знала, что это самые важные слова в моей жизни и нужно говорить искренне, не проповедовать, не пытаться переубедить, а уважать желания Уилла. Я рассказала ему кое-что хорошее.

   — Джоджо Мойес · книга
7. «

   Ты был бы увлечён длинноногими блондинками, которые издалека могут учуять, сколько денег у тебя на счёту.

   Ты был бы увлечён длинноногими блондинками, которые издалека могут учуять, сколько денег у тебя на счёту.

   — До встречи с тобой (Me Before You) · фильм
8. «

   Как можно жить, считая дни до собственной смерти?

   Как можно жить, считая дни до собственной смерти?

   — Джоджо Мойес · книга
9. «

   — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

   — Как думаешь, сколько времени может уйти на то, чтобы пережить чью-то смерть? Я хочу сказать, смерть того, кого ты реально любил. <...> — Ой-ей-ей! Ну... — он посмотрел на свою кружку, затем бросил взгляд на окутанные тенью поля, — сомневаюсь, что это вообще возможно. — Надо же, как весело! — Нет, я серьезно. Я очень много об этом думал. Ты просто учишься жить с этой утратой, с твоими незабвенными. Потому что они остаются с тобой навсегда, пусть даже и отошли в мир иной. Хотя это уже не то непереносимое горе, что обрушивается на тебя изначально и заставляет совершенно иррационально злиться на всех тех идиотов, которые живут припеваючи, тогда как твой любимый человек уже умер. Нет, это что-то такое, к чему приспосабливаешься постепенно. Как к дыре в душе. Ну, я не знаю. Как если бы ты был булочкой, а превратился в пончика.

   — Джоджо Мойес · книга
10. «

    От неё веет теплом, духами и непритворной сексуальностью.

    От неё веет теплом, духами и непритворной сексуальностью.

    — Джоджо Мойес · книга
11. «

    Чашка хорошего чая — лекарство от всех болезней.

    Чашка хорошего чая — лекарство от всех болезней.

    — До встречи с тобой (Me Before You) · фильм
12. «

    Ее мнение по умолчанию застряло на «отклонить».

    Ее мнение по умолчанию застряло на «отклонить».

    — Джоджо Мойес · книга
13. «

    ... скорбь может заставить вас вести себя так, что вы сами удивитесь.

    ... скорбь может заставить вас вести себя так, что вы сами удивитесь.

    — Джоджо Мойес · книга
14. «

    — Мне не очень нравятся такие фильмы. — Какие? — Фильмы с субтитрами. — Что? В твоей школе не учили читать?

    — Мне не очень нравятся такие фильмы. — Какие? — Фильмы с субтитрами. — Что? В твоей школе не учили читать?

    — Луиза Кларк · фильм
15. «

    — Не ворчите. Как говорится, все в жизни надо попробовать, — парировала я. — По-моему, лошадиные скачки попадают в категорию «кроме инцеста и народных танцев».

    — Не ворчите. Как говорится, все в жизни надо попробовать, — парировала я. — По-моему, лошадиные скачки попадают в категорию «кроме инцеста и народных танцев».

    — Джоджо Мойес · книга
16. «

    Безработица была всего лишь понятием, о котором занудно твердили в новостях в связи с верфями или автомобильными фабриками. Мне и в голову не приходило, что можно тосковать по работе, будто по ампутированной конечности – постоянно, рефлекторно. Я не предполагала, что потеря работы порождает не только очевидные страхи из-за денег и будущего, но и чувство собственной неполноценности, бесполезности.

    Безработица была всего лишь понятием, о котором занудно твердили в новостях в связи с верфями или автомобильными фабриками. Мне и в голову не приходило, что можно тосковать по работе, будто по ампутированной конечности – постоянно, рефлекторно. Я не предполагала, что потеря работы порождает не только очевидные страхи из-за денег и будущего, но и чувство собственной неполноценности, бесполезности.

    — Джоджо Мойес · книга
17. «

    И она действительно тонула. Тонула в море страхов, вины и раскаяния.

    И она действительно тонула. Тонула в море страхов, вины и раскаяния.

    — Джоджо Мойес · книга
18. «

    Как выражается папа, у мамы меньше жира, чем у заколки-невидимки.

    Как выражается папа, у мамы меньше жира, чем у заколки-невидимки.

    — Джоджо Мойес · книга
19. «

    — Расскажи мне что-нибудь хорошее. — Когда я была маленькой, то моей любимой одеждой были пчелиные колготки. — Пчелиные колготки? — В черную и желтую полоски. — О Боже. — Ты когда-нибудь любил что-нибудь так сильно? — Да.

    — Расскажи мне что-нибудь хорошее. — Когда я была маленькой, то моей любимой одеждой были пчелиные колготки. — Пчелиные колготки? — В черную и желтую полоски. — О Боже. — Ты когда-нибудь любил что-нибудь так сильно? — Да.

    — Луиза Кларк · фильм
20. «

    — Я дала ему парацетамол. — А почему не карамельку?

    — Я дала ему парацетамол. — А почему не карамельку?

    — Джоджо Мойес · книга