100 цитат персонажа «Людвиг Бодмер (Рудольф)» — топ по популярности

100 цитат персонажа «Людвиг Бодмер (Рудольф)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Да здравствует наш разум, но не будем чересчур гордиться им и не будем в нем слишком уверены!

   Да здравствует наш разум, но не будем чересчур гордиться им и не будем в нем слишком уверены!

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Любовь, которая на самом деле встречается в жизни очень редко, после чьей-нибудь смерти начинает сиять со всех сторон и попадается на каждом шагу.

   Любовь, которая на самом деле встречается в жизни очень редко, после чьей-нибудь смерти начинает сиять со всех сторон и попадается на каждом шагу.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   Осень и весна — самый выгодный сезон для торговцев похоронными принадлежностями: людей умирает больше, чем летом и зимой; осенью — потому, что силы человека иссякают, весной — потому, что они пробуждаются и пожирают ослабевший организм, как слишком толстый фитиль тощую свечу.

   Осень и весна — самый выгодный сезон для торговцев похоронными принадлежностями: людей умирает больше, чем летом и зимой; осенью — потому, что силы человека иссякают, весной — потому, что они пробуждаются и пожирают ослабевший организм, как слишком толстый фитиль тощую свечу.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — Я тебя искала сегодня ночью. Светила луна — не такая, как вон та — багровая, тревожная, которая лжёт, нет, другая — прохладная, ясная, её пить можно. — Наверное, было бы лучше, если бы я находился здесь, — отвечаю я, откидываясь на спинку скамьи и чувствую, как от Изабеллы на меня веет покоем. — А как же можно пить луну, Изабелла? — С водой. Очень просто. У неё вкус опала. Сначала её даже не очень ощущаешь, только потом чувствуешь, как она начинает в тебе поблёскивать. Она светит прежде всего из глаз. Но света зажигать нельзя. При свете она меркнет.

   — Я тебя искала сегодня ночью. Светила луна — не такая, как вон та — багровая, тревожная, которая лжёт, нет, другая — прохладная, ясная, её пить можно. — Наверное, было бы лучше, если бы я находился здесь, — отвечаю я, откидываясь на спинку скамьи и чувствую, как от Изабеллы на меня веет покоем. — А как же можно пить луну, Изабелла? — С водой. Очень просто. У неё вкус опала. Сначала её даже не очень ощущаешь, только потом чувствуешь, как она начинает в тебе поблёскивать. Она светит прежде всего из глаз. Но света зажигать нельзя. При свете она меркнет.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Многие люди добры и честны, пока им плохо живется, и становятся невыносимыми, едва только их положение улучшится, особенно в нашем возлюбленном отечестве.

   Многие люди добры и честны, пока им плохо живется, и становятся невыносимыми, едва только их положение улучшится, особенно в нашем возлюбленном отечестве.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   Смерть снова вторглась в комнату, где только что веяло бессмертием; вошла мягко и безмолвно, как упрёк твари, обращённый к человеку, этому всеядному убийце, который, разглагольствуя о мире и любви, перерезает горло овцам и глушит рыбу, чтобы набраться сил и продолжить разглагольствовать о мире и о любви, не исключая и Бодендика — мясоеда, слуги Господа.

   Смерть снова вторглась в комнату, где только что веяло бессмертием; вошла мягко и безмолвно, как упрёк твари, обращённый к человеку, этому всеядному убийце, который, разглагольствуя о мире и любви, перерезает горло овцам и глушит рыбу, чтобы набраться сил и продолжить разглагольствовать о мире и о любви, не исключая и Бодендика — мясоеда, слуги Господа.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Время, пространство и закон причинности – вот покрывало Майи, застилающее от нас беспредельность далей.

   Время, пространство и закон причинности – вот покрывало Майи, застилающее от нас беспредельность далей.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Начало и конец, думаю я и вдруг понимаю, что она имела в виду: гордыня воображать, что можно вырезать и выделить свою маленькую жизнь из этого огня и кипения и сделать наш обрывок сознания судьей ее продолжительности, тогда как эта жизнь — просто маленькая пушинка, которая недолгое время плавает в нем. Начало и конец — выдуманные слова для выдуманного понятия времени, плод тщеславного сознания амебы, не желающего раствориться в чем-то более великом.

   Начало и конец, думаю я и вдруг понимаю, что она имела в виду: гордыня воображать, что можно вырезать и выделить свою маленькую жизнь из этого огня и кипения и сделать наш обрывок сознания судьей ее продолжительности, тогда как эта жизнь — просто маленькая пушинка, которая недолгое время плавает в нем. Начало и конец — выдуманные слова для выдуманного понятия времени, плод тщеславного сознания амебы, не желающего раствориться в чем-то более великом.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   Любовь не печальна, а только приносит печаль, оттого что она неосуществима и удержать ее нельзя.

   Любовь не печальна, а только приносит печаль, оттого что она неосуществима и удержать ее нельзя.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Разве ветер запрешь? Чем он станет? Затхлым воздухом.

    Разве ветер запрешь? Чем он станет? Затхлым воздухом.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    — Памятник останется здесь! И чтобы был в безукоризненной сохранности! Вы отвечаете! Застрахуйте его за свой счёт! С меня хватит этих фельдфебельских выкриков. — А что, если бы вы каждое утро устраивали перекличку со своим надгробием? — предлагаю я. — Сохранилась ли первоклассная полировка, равняется ли он точно на переднего, хорошо ли подтянут живот? На месте ли цоколь, стоят ли кусты навытяжку! И если бы вы этого потребовали, господин Генрих Кроль мог бы каждое утро, надев мундир, докладывать вам, что ваш памятник занял своё место в строю. Ему, это, наверное, доставляло бы удовольствие.

    — Памятник останется здесь! И чтобы был в безукоризненной сохранности! Вы отвечаете! Застрахуйте его за свой счёт! С меня хватит этих фельдфебельских выкриков. — А что, если бы вы каждое утро устраивали перекличку со своим надгробием? — предлагаю я. — Сохранилась ли первоклассная полировка, равняется ли он точно на переднего, хорошо ли подтянут живот? На месте ли цоколь, стоят ли кусты навытяжку! И если бы вы этого потребовали, господин Генрих Кроль мог бы каждое утро, надев мундир, докладывать вам, что ваш памятник занял своё место в строю. Ему, это, наверное, доставляло бы удовольствие.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Мне очень хочется уйти, но что-то заставляет меня остаться. Если человеку представляется случай помучить себя, он не так легко и откажется от этой возможности.

    Мне очень хочется уйти, но что-то заставляет меня остаться. Если человеку представляется случай помучить себя, он не так легко и откажется от этой возможности.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    Я думаю о том, что вот его /дрозда/ песня говорит мне о жизни, о будущем, о грезах и обо всем том неведомом, что меня ожидает; а для червей, которые вылезают из сырой земли и с усилиями взбираются на подножие памятника с крестом, для них эта песня — грозный сигнал смерти через четвертование свирепыми ударами клюва.

    Я думаю о том, что вот его /дрозда/ песня говорит мне о жизни, о будущем, о грезах и обо всем том неведомом, что меня ожидает; а для червей, которые вылезают из сырой земли и с усилиями взбираются на подножие памятника с крестом, для них эта песня — грозный сигнал смерти через четвертование свирепыми ударами клюва.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    Я говорил себе, что еще успеется, но вдруг оказалось, что успеть уже нельзя.

    Я говорил себе, что еще успеется, но вдруг оказалось, что успеть уже нельзя.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Терпимость, – повторяю я. – Бережное отношение к другому. Понимание другого. Пусть каждый живет по-своему. Но терпимость в нашем возлюбленном отечестве звучит, как слово на незнакомом языке.

    Терпимость, – повторяю я. – Бережное отношение к другому. Понимание другого. Пусть каждый живет по-своему. Но терпимость в нашем возлюбленном отечестве звучит, как слово на незнакомом языке.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    Наша беда в том, что нет в нас ни настоящей глупости, ни истинной разумности. А вечно – середка на половинку, сидим, как обезьяны, между двумя ветками. От этого устаешь, а иногда становится грустно. Человек должен знать, где его место.

    Наша беда в том, что нет в нас ни настоящей глупости, ни истинной разумности. А вечно – середка на половинку, сидим, как обезьяны, между двумя ветками. От этого устаешь, а иногда становится грустно. Человек должен знать, где его место.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    – Почему же ты молчишь? – спрашивает Изабелла. Я пожимаю плечами. – Иногда трудно что-нибудь сказать, Изабелла. И дать свободу тоже трудно. – Кому дать свободу? – Самому себе. Многое в нас противится этому. – Нож не может сам себя порезать, Рудольф. Отчего же ты боишься? – Не знаю, Изабелла. – Не жди слишком долго, любимый, иначе будет поздно. Слова нужны...

    – Почему же ты молчишь? – спрашивает Изабелла. Я пожимаю плечами. – Иногда трудно что-нибудь сказать, Изабелла. И дать свободу тоже трудно. – Кому дать свободу? – Самому себе. Многое в нас противится этому. – Нож не может сам себя порезать, Рудольф. Отчего же ты боишься? – Не знаю, Изабелла. – Не жди слишком долго, любимый, иначе будет поздно. Слова нужны...

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    — ... Живет ли человек изнутри наружу или снаружи внутрь? — Человек живет и точка. В «Валгалле» сегодня дают гуляш. Гуляш с картошкой, огурцами и салатом. Я видел меню, когда шел из банка. — Гуляш! — Я срываю примулу и вставляю в петлицу. — Человек живет, ты прав! Кто пытается вникнуть глубже, тот пропал. Пойдем позлим Эдуарда Кноблоха!

    — ... Живет ли человек изнутри наружу или снаружи внутрь? — Человек живет и точка. В «Валгалле» сегодня дают гуляш. Гуляш с картошкой, огурцами и салатом. Я видел меню, когда шел из банка. — Гуляш! — Я срываю примулу и вставляю в петлицу. — Человек живет, ты прав! Кто пытается вникнуть глубже, тот пропал. Пойдем позлим Эдуарда Кноблоха!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Собственность рождает стремление к порядку!

    Собственность рождает стремление к порядку!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    — Не романтична? – Георг презрительно усмехается. – А что это значит? Существует много сортов романтики. … – Ризенфельд, конечно, понимает под романтикой приключение с дамой из высшего общества. Не интрижку с женой мясника. Георг качает головой. – А в чем разница? Высший свет ведет себя в наши дни вульгарнее, чем какой-нибудь мясник.

    — Не романтична? – Георг презрительно усмехается. – А что это значит? Существует много сортов романтики. … – Ризенфельд, конечно, понимает под романтикой приключение с дамой из высшего общества. Не интрижку с женой мясника. Георг качает головой. – А в чем разница? Высший свет ведет себя в наши дни вульгарнее, чем какой-нибудь мясник.

    — Эрих Мария Ремарк · книга