74 цитаты персонажа «Людвиг Бодмер (Рудольф)»

74 цитаты персонажа «Людвиг Бодмер (Рудольф)» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бог гораздо милосерднее священника.

   Бог гораздо милосерднее священника.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
2. «

   Начало и конец, думаю я и вдруг понимаю, что она имела в виду: гордыня воображать, что можно вырезать и выделить свою маленькую жизнь из этого огня и кипения и сделать наш обрывок сознания судьей ее продолжительности, тогда как эта жизнь — просто маленькая пушинка, которая недолгое время плавает в нем. Начало и конец — выдуманные слова для выдуманного понятия времени, плод тщеславного сознания амебы, не желающего раствориться в чем-то более великом.

   Начало и конец, думаю я и вдруг понимаю, что она имела в виду: гордыня воображать, что можно вырезать и выделить свою маленькую жизнь из этого огня и кипения и сделать наш обрывок сознания судьей ее продолжительности, тогда как эта жизнь — просто маленькая пушинка, которая недолгое время плавает в нем. Начало и конец — выдуманные слова для выдуманного понятия времени, плод тщеславного сознания амебы, не желающего раствориться в чем-то более великом.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
3. «

   — Ну как? — игриво спрашивает он. — Все еще стараетесь исправить этот мир? — Я наблюдаю его. — Ага! Видно, что философ! И что же вы находите? — Нахожу, что за две тысячи лет христианство очень мало продвинуло человечество вперед, — отвечаю я.

   — Ну как? — игриво спрашивает он. — Все еще стараетесь исправить этот мир? — Я наблюдаю его. — Ага! Видно, что философ! И что же вы находите? — Нахожу, что за две тысячи лет христианство очень мало продвинуло человечество вперед, — отвечаю я.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
4. «

   — А в чем смысл жизни? — Спать, жрать и лежать с женщиной.

   — А в чем смысл жизни? — Спать, жрать и лежать с женщиной.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
5. «

   Вся суть в мундире, только в мундире. Отними у военных мундир — и не найдётся ни одного человека, который захотел бы стать солдатом.

   Вся суть в мундире, только в мундире. Отними у военных мундир — и не найдётся ни одного человека, который захотел бы стать солдатом.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
6. «

   — Это же самый лакомый кусочек, — заявляет Эдуард. — Грудные косточки очень приятно погрызть. — Я не грызун. Я едок.

   — Это же самый лакомый кусочек, — заявляет Эдуард. — Грудные косточки очень приятно погрызть. — Я не грызун. Я едок.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
7. «

   Мне начинает казаться, что с истиной о смысле жизни дело обстоит примерно так же, как с жидкостями для ращения волос: каждая фирма превозносит свою, как единственную и совершенную, а голова Георга Кроля, хотя он их все перепробовал, остается лысой, и ему следовало это знать с самого начала. Если бы существовала жидкость, от которой волосы действительно бы росли, то ею одной люди и пользовались бы, а изобретатели всех других давно бы обанкротились.

   Мне начинает казаться, что с истиной о смысле жизни дело обстоит примерно так же, как с жидкостями для ращения волос: каждая фирма превозносит свою, как единственную и совершенную, а голова Георга Кроля, хотя он их все перепробовал, остается лысой, и ему следовало это знать с самого начала. Если бы существовала жидкость, от которой волосы действительно бы росли, то ею одной люди и пользовались бы, а изобретатели всех других давно бы обанкротились.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
8. «

   Я говорил себе, что еще успеется, но вдруг оказалось, что успеть уже нельзя.

   Я говорил себе, что еще успеется, но вдруг оказалось, что успеть уже нельзя.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
9. «

   ... Сердце — барабан, неторопливый и негромкий, и все-таки этот барабан наделает много шума и принесет немало горя, может быть, я из-за него не расслышу сладостного безыменного зова жизни, который слышат только те, кто не противопоставляет ей пышно самоутверждающегося «я», те, кто не требует объяснений, словно они обладают властью заимодавцев, а не промелькнувшие странники, не оставившие и следа.

   ... Сердце — барабан, неторопливый и негромкий, и все-таки этот барабан наделает много шума и принесет немало горя, может быть, я из-за него не расслышу сладостного безыменного зова жизни, который слышат только те, кто не противопоставляет ей пышно самоутверждающегося «я», те, кто не требует объяснений, словно они обладают властью заимодавцев, а не промелькнувшие странники, не оставившие и следа.

   — Эрих Мария Ремарк · книга
10. «

    Странный контраст – серая, почти безликая масса жертв войны молча тащится по улице, а позади едва ползут машины тех, кто разбогател на войне. Они ворчат, вздрагивают, фыркают, нетерпеливо движутся по пятам за вдовами убитых, которые вместе с детьми завершают шествие, голодные, отощавшие, обнищавшие, испуганные. А в машинах ослепительно пестреют роскошные летние туалеты – полотно и шелк тех, кто развалился на сиденьях, полные щеки, округлые плечи и лица, смущенные тем, что пришлось попасть в столь неприятную ситуацию. Пешеходам на тротуарах легче: они просто отводят взгляд и торопят детей, которые то и дело останавливаются и требуют объяснить. Что такое инвалиды.

    Странный контраст – серая, почти безликая масса жертв войны молча тащится по улице, а позади едва ползут машины тех, кто разбогател на войне. Они ворчат, вздрагивают, фыркают, нетерпеливо движутся по пятам за вдовами убитых, которые вместе с детьми завершают шествие, голодные, отощавшие, обнищавшие, испуганные. А в машинах ослепительно пестреют роскошные летние туалеты – полотно и шелк тех, кто развалился на сиденьях, полные щеки, округлые плечи и лица, смущенные тем, что пришлось попасть в столь неприятную ситуацию. Пешеходам на тротуарах легче: они просто отводят взгляд и торопят детей, которые то и дело останавливаются и требуют объяснить. Что такое инвалиды.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
11. «

    Смерть одного человека — это смерть, а смерть двух миллионов — только статистика.

    Смерть одного человека — это смерть, а смерть двух миллионов — только статистика.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
12. «

    Поэту вечно будет непонятно, что даже красота, отмеченная совершенством, подвластна, как и все, законам рока и так же смертна!

    Поэту вечно будет непонятно, что даже красота, отмеченная совершенством, подвластна, как и все, законам рока и так же смертна!

    — Эрих Мария Ремарк · книга
13. «

    — Я тебя искала сегодня ночью. Светила луна — не такая, как вон та — багровая, тревожная, которая лжёт, нет, другая — прохладная, ясная, её пить можно. — Наверное, было бы лучше, если бы я находился здесь, — отвечаю я, откидываясь на спинку скамьи и чувствую, как от Изабеллы на меня веет покоем. — А как же можно пить луну, Изабелла? — С водой. Очень просто. У неё вкус опала. Сначала её даже не очень ощущаешь, только потом чувствуешь, как она начинает в тебе поблёскивать. Она светит прежде всего из глаз. Но света зажигать нельзя. При свете она меркнет.

    — Я тебя искала сегодня ночью. Светила луна — не такая, как вон та — багровая, тревожная, которая лжёт, нет, другая — прохладная, ясная, её пить можно. — Наверное, было бы лучше, если бы я находился здесь, — отвечаю я, откидываясь на спинку скамьи и чувствую, как от Изабеллы на меня веет покоем. — А как же можно пить луну, Изабелла? — С водой. Очень просто. У неё вкус опала. Сначала её даже не очень ощущаешь, только потом чувствуешь, как она начинает в тебе поблёскивать. Она светит прежде всего из глаз. Но света зажигать нельзя. При свете она меркнет.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
14. «

    — Самое приятное, что у Карла бывает всегда так уютно, — заявляет один из гостей и пытается напоить пивом рояль.

    — Самое приятное, что у Карла бывает всегда так уютно, — заявляет один из гостей и пытается напоить пивом рояль.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
15. «

    Есть много степеней покидания и покинутости, – и каждая мучительна, а многие из них равны смерти.

    Есть много степеней покидания и покинутости, – и каждая мучительна, а многие из них равны смерти.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
16. «

    — … в качестве кого же ты хочешь идти в мир? <...> — Просто как искорка жизни, которая попытается не угаснуть.

    — … в качестве кого же ты хочешь идти в мир? <...> — Просто как искорка жизни, которая попытается не угаснуть.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
17. «

    Ты <…> создание вольное и летящее, но ступающее уверенно там, где другие тонут и парящее там, где другие топают чугунными сапожищами, ты, запутавшаяся в паутине и изранившаяся себя о границы, которых другие даже не замечают, — зачем люди пристают к тебе? Зачем они так жадно стремятся вернуть тебя обратно в наш мир, почему не оставляют тебе твое мотыльковое бытие по ту сторону всякой причины и следствия, времени и смерти? Что это, ревность? Или полное непонимание?

    Ты <…> создание вольное и летящее, но ступающее уверенно там, где другие тонут и парящее там, где другие топают чугунными сапожищами, ты, запутавшаяся в паутине и изранившаяся себя о границы, которых другие даже не замечают, — зачем люди пристают к тебе? Зачем они так жадно стремятся вернуть тебя обратно в наш мир, почему не оставляют тебе твое мотыльковое бытие по ту сторону всякой причины и следствия, времени и смерти? Что это, ревность? Или полное непонимание?

    — Эрих Мария Ремарк · книга
18. «

    Мы обязаны уважать его веру, а он наше неверие — не обязан.

    Мы обязаны уважать его веру, а он наше неверие — не обязан.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
19. «

    Вы заметили, что священники и генералы доживают до глубокой старости? Ведь их не точит червь сомнений и тревог. Они много бывают на свежем воздухе, занимают свою должность пожизненно, и думать им незачем. У одного есть катехизис, у другого — воинский устав. Это сохраняет им молодость. Кроме того, оба пользуются величайшим уважением. Один имеет доступ ко двору Господа Бога, другой — кайзера.

    Вы заметили, что священники и генералы доживают до глубокой старости? Ведь их не точит червь сомнений и тревог. Они много бывают на свежем воздухе, занимают свою должность пожизненно, и думать им незачем. У одного есть катехизис, у другого — воинский устав. Это сохраняет им молодость. Кроме того, оба пользуются величайшим уважением. Один имеет доступ ко двору Господа Бога, другой — кайзера.

    — Эрих Мария Ремарк · книга
20. «

    Дело в том, что человек не только извечно лжет, он также извечно верит в добро, красоту и совершенство и видит их даже там, где их вовсе нет или они существуют лишь в зачатке.

    Дело в том, что человек не только извечно лжет, он также извечно верит в добро, красоту и совершенство и видит их даже там, где их вовсе нет или они существуют лишь в зачатке.

    — Эрих Мария Ремарк · книга